Шипящая запись с диктофона. На фоне усталого голоса человека средних лет, слышен приглушённый звук проезжающего мимо транспорта. Время от времени раздаётся нервозная чечётка пальцами.
Добавить в моё избранное
24 мин, 47 сек 402
Лакин знал, что через несколько минут ему предстоит стать мерзавцем, преступником, безжалостным убийцей. Сам он предпочитал несколько иные термины — мститель, судья, мессия. Гнёт падёт — знал Георгий, — и хотя бы один день, от моего имени будет трепетать и оставшееся в живых руководство, и офисный планктон, обитающий во всех уголках нашей необъятной Родины.
«Девятый этаж. — Лакин достал из-за пазухи свою презренную ношу (даже в периоды глубочайшей депрессии он не смел притрагиваться к алкоголю), и покрутил её в руках. Стилистикой напоминающая крупнокалиберный снаряд, бутылка водки, конечно, уже выполнила своё предназначение, однако впредь своим принципам, взволнованный мужчина решил-таки глотнуть из горла. — Мне нужно успокоиться. Не каждый день убиваешь людей… Ухх! Дьявол!— Рявкнул он горящим огнём горлом, глотнув многим больше, чем собирался. Всполохи чужеродного пламени в мгновение ока прокатили по лёгким человека, не дав ему толком вздохнуть. Лицо исказила жуткая гримаса горечи и ярости. — Ну и дерьмо! Как они вообще это пьют? Свиньи! Как же я их всех ненавижу!»
Двое мужчин, ожидающих лифта на одиннадцатом этаже, услышали несколько сильных ударов, доносящихся из проезжающей мимо кабинки, но не придали этому особого значения — мало ли, какие там неполадки. Этот старик повидал на своём веку огромное множество поколений сотрудников Ютегры, так что удивляться посторонним звукам не приходилось.
«Тринадцатый. Похоже, смерть близка. Я ощущаю её кончиками собственных пальцев, чувствую напряжение каждым своим волоском, вдыхаю запах боли и страданий. Я смогу, я сделаю это. Нужно лишь успокоиться. Мои цели преступны, но лишь отчасти: на нашу фирму, эту клоаку, видимо, никогда не распространялись международные законы о свободе слова и защите чести и достоинства человека, так стоит ли считать вершителя закона бездушным палачом? Наверное, этого мне уже никогда не узнать… Я буду только признателен прибывшим сотрудникам полиции, если они без лишних слов изрешетят меня пулями, как когда-то это произошло с новёхоньким» Фордом«Бони и Клайда».
Мужчина глотнул из бутылки ещё раз. Зачем-то хлопнул тыльной стороной ладони по пояснице, ближе к поясу, — именно там, где холодный пистолет Макарова вплотную прилегал к его телу.
«Было чертовски сложно найти оружие… — Сказал он себе, словно уже разговаривая с чужим человеком. — Но, в нашей стране каждый вопрос можно решить энной суммой. Выходит, я уже преступник? — Мужчина едва видно улыбнулся. — Незаконное приобретение огнестрельного оружия, насколько я знаю, сурово карается законом. Прибавить к этому убийство семи — десяти ничтожных карьеристов и мы получим пожизненный срок. Камера одиночка, прогулки под конвоем, сон на жёсткой койке… нет, живьём я им не дамся!»
Человек расстегнул последнюю пуговицу на пиджаке, когда металлическая коробка лифта неожиданно остановилась.
«Четырнадцать» — прошептал себе под нос Георгий. Как и ожидалось, в офисе кипела работа: едва двери лифта распахнулись, как перед мужчиной промчалось несколько человек в деловых костюмах; гомон ксероксов, телефонных звонков и человеческой речи обдал Лакина невообразимой волной напряжения, мириться с которой, более сотрудник не собирался. Яркий дневной свет резал глаза, но, немного походя на божественную лёгкость небес, не имел с раем ничего общего. Четырнадцатый этаж был одной из множества кузниц ада, жаровни и меха которой продолжали пылать злобой круглыми сутками. Внезапно, перед Георгием возник он.
«Какого хера, Лакин?! — Завидев жертву, прогремел командным голосом начальник отдела. — До обеда объяснительную мне на стол. И разбери этот срач у себя на столе — к нам едет проверка, а у тебя…»
«Всё сказал?» — Стараясь произнести это как можно уверенней, мужчина всё же заметил, как голос его скатился вниз.
Опешив от подобной наглости, шеф выпучил на своего подчинённого такой гневный взгляд, что тому (Георгию) вновь стало не по себе. Впрочем, как и всем сотрудникам вокруг.
«Что? Что ты мне сказал? Ты что, пьян? — Взбешённый взгляд скользнул на бутылку водки, сжатую в руке оппонента. — Ты, видимо, забыл, что значит недоедать и метаться по городу, в поисках работы? Я тебе напомню, полудурок. Нахер мне твои объяснительные — ты уволен!»
Босс был месяцем старше Георгия, однако характером намного жёстче своего сверстника. Он всегда был коварен и, исходя из служебного положения — чересчур прямолинеен, так что если ему и хотелось назвать подчинённого идиотом — поверьте, — он никогда не упускал такой возможности.
К всеобщему удивлению напряжённой публики, специалист и не думал закрывать своего рта.
«Я спросил, ты всё сказал?»
«Лакин, ты совсем берега потерял? Пошёл вон отсюда, увольнительную завтра подпишешь, как проспишься». — Поражённый дерзостью начальник, практически повернулся к нему спиной.
«Привет всем…
«Девятый этаж. — Лакин достал из-за пазухи свою презренную ношу (даже в периоды глубочайшей депрессии он не смел притрагиваться к алкоголю), и покрутил её в руках. Стилистикой напоминающая крупнокалиберный снаряд, бутылка водки, конечно, уже выполнила своё предназначение, однако впредь своим принципам, взволнованный мужчина решил-таки глотнуть из горла. — Мне нужно успокоиться. Не каждый день убиваешь людей… Ухх! Дьявол!— Рявкнул он горящим огнём горлом, глотнув многим больше, чем собирался. Всполохи чужеродного пламени в мгновение ока прокатили по лёгким человека, не дав ему толком вздохнуть. Лицо исказила жуткая гримаса горечи и ярости. — Ну и дерьмо! Как они вообще это пьют? Свиньи! Как же я их всех ненавижу!»
Двое мужчин, ожидающих лифта на одиннадцатом этаже, услышали несколько сильных ударов, доносящихся из проезжающей мимо кабинки, но не придали этому особого значения — мало ли, какие там неполадки. Этот старик повидал на своём веку огромное множество поколений сотрудников Ютегры, так что удивляться посторонним звукам не приходилось.
«Тринадцатый. Похоже, смерть близка. Я ощущаю её кончиками собственных пальцев, чувствую напряжение каждым своим волоском, вдыхаю запах боли и страданий. Я смогу, я сделаю это. Нужно лишь успокоиться. Мои цели преступны, но лишь отчасти: на нашу фирму, эту клоаку, видимо, никогда не распространялись международные законы о свободе слова и защите чести и достоинства человека, так стоит ли считать вершителя закона бездушным палачом? Наверное, этого мне уже никогда не узнать… Я буду только признателен прибывшим сотрудникам полиции, если они без лишних слов изрешетят меня пулями, как когда-то это произошло с новёхоньким» Фордом«Бони и Клайда».
Мужчина глотнул из бутылки ещё раз. Зачем-то хлопнул тыльной стороной ладони по пояснице, ближе к поясу, — именно там, где холодный пистолет Макарова вплотную прилегал к его телу.
«Было чертовски сложно найти оружие… — Сказал он себе, словно уже разговаривая с чужим человеком. — Но, в нашей стране каждый вопрос можно решить энной суммой. Выходит, я уже преступник? — Мужчина едва видно улыбнулся. — Незаконное приобретение огнестрельного оружия, насколько я знаю, сурово карается законом. Прибавить к этому убийство семи — десяти ничтожных карьеристов и мы получим пожизненный срок. Камера одиночка, прогулки под конвоем, сон на жёсткой койке… нет, живьём я им не дамся!»
Человек расстегнул последнюю пуговицу на пиджаке, когда металлическая коробка лифта неожиданно остановилась.
«Четырнадцать» — прошептал себе под нос Георгий. Как и ожидалось, в офисе кипела работа: едва двери лифта распахнулись, как перед мужчиной промчалось несколько человек в деловых костюмах; гомон ксероксов, телефонных звонков и человеческой речи обдал Лакина невообразимой волной напряжения, мириться с которой, более сотрудник не собирался. Яркий дневной свет резал глаза, но, немного походя на божественную лёгкость небес, не имел с раем ничего общего. Четырнадцатый этаж был одной из множества кузниц ада, жаровни и меха которой продолжали пылать злобой круглыми сутками. Внезапно, перед Георгием возник он.
«Какого хера, Лакин?! — Завидев жертву, прогремел командным голосом начальник отдела. — До обеда объяснительную мне на стол. И разбери этот срач у себя на столе — к нам едет проверка, а у тебя…»
«Всё сказал?» — Стараясь произнести это как можно уверенней, мужчина всё же заметил, как голос его скатился вниз.
Опешив от подобной наглости, шеф выпучил на своего подчинённого такой гневный взгляд, что тому (Георгию) вновь стало не по себе. Впрочем, как и всем сотрудникам вокруг.
«Что? Что ты мне сказал? Ты что, пьян? — Взбешённый взгляд скользнул на бутылку водки, сжатую в руке оппонента. — Ты, видимо, забыл, что значит недоедать и метаться по городу, в поисках работы? Я тебе напомню, полудурок. Нахер мне твои объяснительные — ты уволен!»
Босс был месяцем старше Георгия, однако характером намного жёстче своего сверстника. Он всегда был коварен и, исходя из служебного положения — чересчур прямолинеен, так что если ему и хотелось назвать подчинённого идиотом — поверьте, — он никогда не упускал такой возможности.
К всеобщему удивлению напряжённой публики, специалист и не думал закрывать своего рта.
«Я спросил, ты всё сказал?»
«Лакин, ты совсем берега потерял? Пошёл вон отсюда, увольнительную завтра подпишешь, как проспишься». — Поражённый дерзостью начальник, практически повернулся к нему спиной.
«Привет всем…
Страница 4 из 8
