Голоса

Джефф все разоряется, даже не подозревая о том, что ему, возможно, угрожает смертельная опасность. Ну что за самовлюбленный, зацикленный на себе болван?

Неужели он не видит, что со мной происходит?

Да, все именно так и есть. Даже не сомневайся. Твое существование для него — досадная помеха. Напомни ему, что ты еще жив. Что ты существуешь.

Держи себя в руках. Он же не может прочесть твои мысли, не знает о том, что с тобой происходит.

Или ему наплевать, что более вероятно.

— … ты меня вообще слушаешь?

— Ага, — ответил я, гнусно улыбнувшись.

Улыбка получилась настолько ужасающей, что Джеф отшатнулся.

— Да что с тобой твориться, черт возьми?

Я подтянул к себе телефон.

— Извини, Джеф, у меня работа, — лениво сказал я.

Судя по выражению лица, Джеф понял, что я только что предложил ему убраться куда подальше. Я смотрел на него, едва сдерживая смех: он был похож на обиженного ребенка.

Джеф поправил галстук, и покинул меня, делая вид, что все так и планировалось. Думает, что таким образом сможет сохранить остатки своего достоинства. Открыв дверь, он обернулся и посмотрел на меня. Я всем своим видом демонстрировал, что операцию по защите своего эго Джеф провалил.

Спасти рядового Говнюка не удалось.

Хлопнула дверь, и я остался в блаженном одиночестве.

Ну, не совсем. Голоса по-прежнему со мной.

Неплохо. Тебе удалось справиться со своей агрессией. Прогресс. Есть шансы, что к концу этого дня ты не превратишься в скотину.

Слабак. Зачем бояться своих желаний?

— Вы что, решили устроить тут психиатрический консилиум? Да я лучше предамся психоанализу со своим креслом.

Ну и как можно работать в таких условиях? Я встал и пошел за кофе. Купил эспрессо и вернулся в свой кабинет. Закинул ноги на стол, и принялся задумчиво пить эту пыль бразильских дорог.

Запустив руку в портфель, я вытащил небольшой пузырек, наполненный голубоватыми таблетками. Поставил его на стол и принялся гипнотизировать пристальным взглядом. Может, стоит принять парочку…

Даже не думай об этом. Лучше скажи: почему ты перестал принимать их?

Это я помнил прекрасно. Но говорить об этом не хотелось.

— Из-за одиночества, — все же признал я. — Из-за невыносимого одиночества.

Тебе было тяжело, но теперь ты можешь справиться со своими проблемами самостоятельно. Мы тебе не нужны.

Не слушай его. Без нас ты был бы серым ничтожеством, таким же, как и десятки тысяч других обывателей. Ты же не хочешь, чтобы все стало по-старому?

— Не знаю. Может и хочу. Тогда все было по-другому. Даже не знаю, как это описать, — я защелкал пальцами, подыскивая подходящие слова. — Все было… проще, что ли.

Только посмотри на себя. У тебя есть работа, но вместо того, чтобы заниматься делом, ты разговариваешь с голосами, которые никто, кроме тебя не слышит.

Ну и что? Большинство людей страдает от того, что они вообще никому не нужны. Им не с кем даже поговорить. Вот уж действительно убогое зрелище, видеть, как они день за днем приближаются к безумию.

— Все, хватит с меня этих разговоров, — сказал я, открывая пузырек.

Я вытряхнул на руку пару таблеток. Подумав, добавил еще одну.

Выпей эту дрянь и вернешься в унылый серый мир. Таблетки не помогают тебе, они делают тебя послушным. Контролируемым. Предсказуемым. Мозгоправы не стремятся помочь тебе, они хотят подсадить тебя на эти препараты. Сделать послушной марионеткой, из которой можно тянуть деньги. Если хочешь сбежать от реальности, то лучше попробуй мескалин.

Возможно. Но не думаю, что разумно разговаривать с голосами в голове. Особенно с этим маньяком.

— Это точно, — задумчиво сказал я, разглядывая таблетки так, будто от них каких-то подсказок.

Нет, не убивай нас!

Я вздрогнул. На миг мне показалось, что и таблетки начали разговаривать со мной.

Здорово я тебя подколол?

Шуточки хуже некуда.

— Ну все, хватит, ­— резко сказал я, приняв решение.

Закинул таблетки в рот, я запил их остывшим кофе.

— Спокойной ночи, парни.

Если хочешь, то можешь считать меня женщиной.

Пощади.

— Что-то не хочется, — ответил я.

Наконец таблетки подействовали, и я могу спокойно поработать.