Темно-синий джип двигался по проселочной дороге, нарушая летнюю лесную тишину. Небо было настолько ясным, что казалось, как какой-то начинающий художник сплошняком выкрасил его. Неестественно.
Добавить в моё избранное
22 мин, 15 сек 352
Спи спокойно… Никто беспокоить не будет. Места дикие, здесь редко проезжали люди. Николай долго выбирал кладбище, пока не остановил свой выбор на селе Восточное. Тихое и спокойное местечко.
Они проехали больше половины пути, когда Николай неожиданно остановил машину.
— Что случилось? — спросила она.
— Дальше, не проедем, — ровным тоном ответил он, глядя перед собой.
Он нажал на газ, и машина осторожно поехала дальше. Сначала Наталья ничего впереди не видела, затем смогла отличить сливающиеся с лесом очертания огромной старой сосны. Дерево лежало поперек дороги, лишая тем самым возможности проехать. В длину оно достигало более тридцати метров, насколько хватало глаз. Николай остановил машину недалеко от сосны.
— Ну и что теперь? Ехали полтора часа, чтобы развернуться назад?
— Сделаем крюк, — предложил Николай. — Есть дорога, ведущая в обход. В общем итоге километров десять, но туда, мы попадем. Правда, не знаю, как давно мы проехали на нее съезд. Может, километров десять, а может и больше.
— Давай рискнем, не зря же мы сюда ехали, — проговорила она. — Я устала.
— Знаю, — все тем же ровным тоном ответил он. — Я тоже…
Запасная ветка представляла собой проселочную дорогу. По всей видимости, о ней давно забыли. Ухабы да кочки. Деревья образовывали почти идеальный круглый свод. Сюда проникало мало солнечного света, поэтому было прохладно, царил полумрак. Неожиданно Николай вспомнил, как с родителями в детстве на даче ходил собирать грибы. Давние, забытые воспоминания. С чего бы это? Дожил до тридцати лет, не вспоминая этого никогда. А тут, БАХ! Человек ничего никогда не забывает. Сей факт наукой, между прочим, доказан… М-да, ассоциация — сильная штука. Вот только воспоминания эти совсем некстати.
Еще в тот далекий августовский вечер он понял, что это — последняя лесная прогулка всей семьи. Мама, папа, брат. До развода было еще далеко.
В каком году это было? В двухтысячном? В девяносто девятом? Точно он не мог припомнить.
Слишком много времени прошло…
Тогда они поднялись в сосняк. Туда вела точно такая же дорога, подобная этой. Черт, да те же глубокие рытвины! Те же кусты по сторонам от дороги! Конечно, он осознавал, что по всей стране бездорожье, растительность, но что-то здесь было до боли знакомым. Что-то, что повториться не сможет никогда.
Здесь…
… и там…
Они ездили ежегодно на лето. Николай знал каждый куст, каждый поворот, помнил запах. Осталось только закрыть глаза — и вот уже дачный домик, маленький, но уютный и такой родной.
В тот вечер они несколько часов бродили по тайге. Трава по пояс, огромные муравейники. Деревья росли точно также плотно друг к другу, как здесь, создавая комнаты, длинные коридоры. Тогда он представил, что находится в огромном замке, жизнь в котором никогда не останавливается. Было прохладно, утром прошел дождь, оставив после себя сырость. Воздух был прозрачным, как родниковая вода. Особо запомнилось, как он с братишкой дурачился, родители шли позади, а солнце, клонившееся к горизонту, окрасило все в оранжевый цвет. Внизу текла река, а за ней титанической стеной высились оранжевые скалы.
Николай едва держался с момента гибели дочери. Не любил плакать. С ним это случалось редко. Вообще он создавал у окружающих впечатление человека с твердым, волевым характером. Но нервы уже дрожали, как струны гитары, натянулись. Он чувствовал, как к глазам подступили слезы. От них никогда не становилось легче. Николай представлял себе, как выглядел в слезах со стороны слабым и беспомощным в противоположность тому, каким он был на самом деле. Первая слеза скатилась, за ней вторая, третья… Черт! Не удалось… Ну зачем? Мало страданий? Мало боли по ушедшей дочери, теперь и свое детство оплакивать, родителей, то, чему не суждено было случиться?
— Поплачь, — донесся откуда-то издалека ее голос. — Тебе легче станет.
— Что-то не уверен, хочу ли я этого? Главное, ты держись, милая…
— Нам будет ее не хватать, — сказала Наталья сквозь слезы. — Знаешь, а я думаю, она не умерла. Просто уехала или улетела от нас в другой город.
Она посмотрела на него, из груди вырвался нервный смешок:
— Глупо, да? Мне просто так легче…
После некоторого молчания Николай сказал:
— Просто способ объяснить бессмысленное в нашей жизни. Я тоже пытаюсь, но ничего не выходит.
Некоторое время спустя справа показалась река. Солнце ослепительно отражалось от ее поверхности, переливаясь тысячью лучей. Впереди она раздваивалась на два потока, омывая необычный клочок суши. Своеобразный остров. В высоту он был, если считать на глаз, более тридцати метров, а в длину достигал около полукилометра.
Чем-то он напоминал подушечку для иголок. Только «иголки» были зеленые, высотой никак не меньше пятидесяти метров. Могучие кедры.
Они проехали больше половины пути, когда Николай неожиданно остановил машину.
— Что случилось? — спросила она.
— Дальше, не проедем, — ровным тоном ответил он, глядя перед собой.
Он нажал на газ, и машина осторожно поехала дальше. Сначала Наталья ничего впереди не видела, затем смогла отличить сливающиеся с лесом очертания огромной старой сосны. Дерево лежало поперек дороги, лишая тем самым возможности проехать. В длину оно достигало более тридцати метров, насколько хватало глаз. Николай остановил машину недалеко от сосны.
— Ну и что теперь? Ехали полтора часа, чтобы развернуться назад?
— Сделаем крюк, — предложил Николай. — Есть дорога, ведущая в обход. В общем итоге километров десять, но туда, мы попадем. Правда, не знаю, как давно мы проехали на нее съезд. Может, километров десять, а может и больше.
— Давай рискнем, не зря же мы сюда ехали, — проговорила она. — Я устала.
— Знаю, — все тем же ровным тоном ответил он. — Я тоже…
Запасная ветка представляла собой проселочную дорогу. По всей видимости, о ней давно забыли. Ухабы да кочки. Деревья образовывали почти идеальный круглый свод. Сюда проникало мало солнечного света, поэтому было прохладно, царил полумрак. Неожиданно Николай вспомнил, как с родителями в детстве на даче ходил собирать грибы. Давние, забытые воспоминания. С чего бы это? Дожил до тридцати лет, не вспоминая этого никогда. А тут, БАХ! Человек ничего никогда не забывает. Сей факт наукой, между прочим, доказан… М-да, ассоциация — сильная штука. Вот только воспоминания эти совсем некстати.
Еще в тот далекий августовский вечер он понял, что это — последняя лесная прогулка всей семьи. Мама, папа, брат. До развода было еще далеко.
В каком году это было? В двухтысячном? В девяносто девятом? Точно он не мог припомнить.
Слишком много времени прошло…
Тогда они поднялись в сосняк. Туда вела точно такая же дорога, подобная этой. Черт, да те же глубокие рытвины! Те же кусты по сторонам от дороги! Конечно, он осознавал, что по всей стране бездорожье, растительность, но что-то здесь было до боли знакомым. Что-то, что повториться не сможет никогда.
Здесь…
… и там…
Они ездили ежегодно на лето. Николай знал каждый куст, каждый поворот, помнил запах. Осталось только закрыть глаза — и вот уже дачный домик, маленький, но уютный и такой родной.
В тот вечер они несколько часов бродили по тайге. Трава по пояс, огромные муравейники. Деревья росли точно также плотно друг к другу, как здесь, создавая комнаты, длинные коридоры. Тогда он представил, что находится в огромном замке, жизнь в котором никогда не останавливается. Было прохладно, утром прошел дождь, оставив после себя сырость. Воздух был прозрачным, как родниковая вода. Особо запомнилось, как он с братишкой дурачился, родители шли позади, а солнце, клонившееся к горизонту, окрасило все в оранжевый цвет. Внизу текла река, а за ней титанической стеной высились оранжевые скалы.
Николай едва держался с момента гибели дочери. Не любил плакать. С ним это случалось редко. Вообще он создавал у окружающих впечатление человека с твердым, волевым характером. Но нервы уже дрожали, как струны гитары, натянулись. Он чувствовал, как к глазам подступили слезы. От них никогда не становилось легче. Николай представлял себе, как выглядел в слезах со стороны слабым и беспомощным в противоположность тому, каким он был на самом деле. Первая слеза скатилась, за ней вторая, третья… Черт! Не удалось… Ну зачем? Мало страданий? Мало боли по ушедшей дочери, теперь и свое детство оплакивать, родителей, то, чему не суждено было случиться?
— Поплачь, — донесся откуда-то издалека ее голос. — Тебе легче станет.
— Что-то не уверен, хочу ли я этого? Главное, ты держись, милая…
— Нам будет ее не хватать, — сказала Наталья сквозь слезы. — Знаешь, а я думаю, она не умерла. Просто уехала или улетела от нас в другой город.
Она посмотрела на него, из груди вырвался нервный смешок:
— Глупо, да? Мне просто так легче…
После некоторого молчания Николай сказал:
— Просто способ объяснить бессмысленное в нашей жизни. Я тоже пытаюсь, но ничего не выходит.
Некоторое время спустя справа показалась река. Солнце ослепительно отражалось от ее поверхности, переливаясь тысячью лучей. Впереди она раздваивалась на два потока, омывая необычный клочок суши. Своеобразный остров. В высоту он был, если считать на глаз, более тридцати метров, а в длину достигал около полукилометра.
Чем-то он напоминал подушечку для иголок. Только «иголки» были зеленые, высотой никак не меньше пятидесяти метров. Могучие кедры.
Страница 2 из 7
