В некотором царстве, в некотором государстве жил-был король со своей королевою; не имели они детей, а жили вместе годов до десяти, так что король послал по всем царям, по всем городам, по всем народам — по чернети: кто бы мог полечить, чтоб королева забеременела?
Добавить в моё избранное
19 мин, 15 сек 324
— Врешь ты! Его костей ворона в пузыре не занашивала, не только ему самому быть!
— Ах ты, чудо-юда, мосальская губа! — отозвался Буря-богатырь, — сам я здесь другой год разгуливаю.
— Что же, Буря-богатырь, на сестрах моих али на дочерях сватаешься?
— В поле съезжаться — родней не считаться; давай воевать!
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся — три головы, как кочки, снес; в другой размахнулся — еще три головы снес; а в третий и остальные срубил. Взял туловище, рассек да в Черное море бросил, головы под калиновый мост запрятал, коня привязал к ногам Ивана-царевича, а меч-кладенец положил ему в головы; сам пошел в избушку и лег спать, как ни в чем не бывал. Утром Иван-царевич проснулся, увидел коня еще лучше первого, обрадовался, едет и кричит:
— Эй, Буря-богатырь, не велел ты мне смотреть на кувшинчик, а мне бог коня дал лучше первого. Тот отвечает:
— Вам бог дал, а мне только посулил!
Подходит третья ночь, сбирается Буря-богатырь на караул; поставил стол и свечку, воткнул в стену ножик, повесил на него полотенце, дал братьям колоду карт и говорит:
— Играйте, ребята, в карты, да меня не забывайте; как станет свеча догорать, а с этого полотенца будет в тарелке кровь прибывать, то бегите скорей на мост, ко мне на подмогу.
Буря-богатырь по мосту похаживает, тросточкой постукивает — выскочил кувшинчик, так и пляшет; он на него наплевал-нахаркал и разбил на мелкие части. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось — лезет чудо-юда, мосальская губа: змей двенадцатиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком:
— Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой.
Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта огненное пламя пышет; прибежал и стал перед ним как вкопанный. Чудо-юда сел на него и поехал; въезжает на мост, конь под ним спотыкается.
— Что ты, воронье мясо, спотыкаешься? Или почуял недруга?
— Есть нам недруг — Буря-богатырь коровий сын.
— Молчи, его костей сюда ворона в пузыре не занашивала!
— Врешь ты, чудо-юда, мосальская губа! Я сам здесь третий год погуливаю.
— Что же, Буря-богатырь, на моих сестрах али дочерях хочешь жениться?
— В поле съезжаться — родней не считаться; давай воевать.
— А, ты убил моих двух братьев, так думаешь и меня победить!
— Там что бог даст! Только послушай, чудо-юда, мосальская губа, ты с конем, а я пешком; уговор лучше всего: лежачего не бить.
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся — и сразу снес три головы; в другой разошелся — змей его сшиб.
Богатырь кричит:
— Стой, чудо-юда! Уговор был: лежачего не бить.
Чудо-юда дал ему справиться; тот встал — и сразу три головы полетели, как кочки. Начали они биться, несколько часов возились, оба из сил выбились; у змея еще три головы пропали, у богатыря палица лопнула. Буря-богатырь коровий сын снял с левой ноги сапог, кинул в избушку — половину ее долой снес, а братья его спят, не слышат; снял с правой ноги сапог, бросил — избушка по бревну раскатилася, а братья всё не просыпаются. Буря-богатырь взял обломок палицы, пустил в конюшню, где два жеребца стояли, и выломил из конюшни дверь; жеребцы прибежали на мост и вышибли змея из седла вон. Тут богатырь обрадовался, подбежал к нему и отсек ему остальные три головы; змеиное туловище рассек да в Черное море кинул, а головы под калиновый мост засунул. После взял трех жеребцов, свел в конюшню, а сам под калиновый мост спрятался, на мосту и кровь не подтер. Братья поутру проснулись, смотрят — избушка вся рассыпалась, тарелка полна крови; вошли в конюшню — там три жеребца; удивляются, куда делся старший брат? Искали его трое суток — не нашли, и говорят промеж себя:
— Видно, они убили друг друга, а тела их пропали; поедем теперь домой!
Только что коней оседлали, приготовились было ехать, Буря-богатырь проснулся и выходит из-под моста:
— Что же вы, братцы, товарища своего покидаете? Я вас от смерти избавлял, а вы все спали и на помочь ко мне не приходили.
Тут они пали перед ним на колени:
— Виноваты, Буря-богатырь, большой наш брат!
— Бог вас простит!
Пошептал он над избушкою:
— Как прежде была, так и ныне будь!
Избушка явилась по-прежнему — и с кушаньем и с напитками.
— Вот, братцы, пообедайте, а то без меня, чай, замерли; а потом и поедем.
Пообедали и поехали в путь в дорожку; отъехавши версты две, говорит Буря-богатырь коровий сын:
— Братцы! Я забыл в избушке плеточку; поезжайте шажком, пока я за нею слетаю.
Приехал он к избушке, слез с своего коня, пустил его в заповедные луга:
— Ступай, добрый конь, пока не спрошу тебя.
Сам оборотился мушкой, полетел в избушку и сел на печку.
— Ах ты, чудо-юда, мосальская губа! — отозвался Буря-богатырь, — сам я здесь другой год разгуливаю.
— Что же, Буря-богатырь, на сестрах моих али на дочерях сватаешься?
— В поле съезжаться — родней не считаться; давай воевать!
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся — три головы, как кочки, снес; в другой размахнулся — еще три головы снес; а в третий и остальные срубил. Взял туловище, рассек да в Черное море бросил, головы под калиновый мост запрятал, коня привязал к ногам Ивана-царевича, а меч-кладенец положил ему в головы; сам пошел в избушку и лег спать, как ни в чем не бывал. Утром Иван-царевич проснулся, увидел коня еще лучше первого, обрадовался, едет и кричит:
— Эй, Буря-богатырь, не велел ты мне смотреть на кувшинчик, а мне бог коня дал лучше первого. Тот отвечает:
— Вам бог дал, а мне только посулил!
Подходит третья ночь, сбирается Буря-богатырь на караул; поставил стол и свечку, воткнул в стену ножик, повесил на него полотенце, дал братьям колоду карт и говорит:
— Играйте, ребята, в карты, да меня не забывайте; как станет свеча догорать, а с этого полотенца будет в тарелке кровь прибывать, то бегите скорей на мост, ко мне на подмогу.
Буря-богатырь по мосту похаживает, тросточкой постукивает — выскочил кувшинчик, так и пляшет; он на него наплевал-нахаркал и разбил на мелкие части. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось — лезет чудо-юда, мосальская губа: змей двенадцатиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком:
— Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой.
Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта огненное пламя пышет; прибежал и стал перед ним как вкопанный. Чудо-юда сел на него и поехал; въезжает на мост, конь под ним спотыкается.
— Что ты, воронье мясо, спотыкаешься? Или почуял недруга?
— Есть нам недруг — Буря-богатырь коровий сын.
— Молчи, его костей сюда ворона в пузыре не занашивала!
— Врешь ты, чудо-юда, мосальская губа! Я сам здесь третий год погуливаю.
— Что же, Буря-богатырь, на моих сестрах али дочерях хочешь жениться?
— В поле съезжаться — родней не считаться; давай воевать.
— А, ты убил моих двух братьев, так думаешь и меня победить!
— Там что бог даст! Только послушай, чудо-юда, мосальская губа, ты с конем, а я пешком; уговор лучше всего: лежачего не бить.
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся — и сразу снес три головы; в другой разошелся — змей его сшиб.
Богатырь кричит:
— Стой, чудо-юда! Уговор был: лежачего не бить.
Чудо-юда дал ему справиться; тот встал — и сразу три головы полетели, как кочки. Начали они биться, несколько часов возились, оба из сил выбились; у змея еще три головы пропали, у богатыря палица лопнула. Буря-богатырь коровий сын снял с левой ноги сапог, кинул в избушку — половину ее долой снес, а братья его спят, не слышат; снял с правой ноги сапог, бросил — избушка по бревну раскатилася, а братья всё не просыпаются. Буря-богатырь взял обломок палицы, пустил в конюшню, где два жеребца стояли, и выломил из конюшни дверь; жеребцы прибежали на мост и вышибли змея из седла вон. Тут богатырь обрадовался, подбежал к нему и отсек ему остальные три головы; змеиное туловище рассек да в Черное море кинул, а головы под калиновый мост засунул. После взял трех жеребцов, свел в конюшню, а сам под калиновый мост спрятался, на мосту и кровь не подтер. Братья поутру проснулись, смотрят — избушка вся рассыпалась, тарелка полна крови; вошли в конюшню — там три жеребца; удивляются, куда делся старший брат? Искали его трое суток — не нашли, и говорят промеж себя:
— Видно, они убили друг друга, а тела их пропали; поедем теперь домой!
Только что коней оседлали, приготовились было ехать, Буря-богатырь проснулся и выходит из-под моста:
— Что же вы, братцы, товарища своего покидаете? Я вас от смерти избавлял, а вы все спали и на помочь ко мне не приходили.
Тут они пали перед ним на колени:
— Виноваты, Буря-богатырь, большой наш брат!
— Бог вас простит!
Пошептал он над избушкою:
— Как прежде была, так и ныне будь!
Избушка явилась по-прежнему — и с кушаньем и с напитками.
— Вот, братцы, пообедайте, а то без меня, чай, замерли; а потом и поедем.
Пообедали и поехали в путь в дорожку; отъехавши версты две, говорит Буря-богатырь коровий сын:
— Братцы! Я забыл в избушке плеточку; поезжайте шажком, пока я за нею слетаю.
Приехал он к избушке, слез с своего коня, пустил его в заповедные луга:
— Ступай, добрый конь, пока не спрошу тебя.
Сам оборотился мушкой, полетел в избушку и сел на печку.
Страница 3 из 6
