Жил-был поп с попадьей. Вот он, вишь ты, поехал нанимать казака (бартака); только что едет поп по деревне — попадается ему мужик.
Добавить в моё избранное
6 мин, 9 сек 171
— Здорово, батюшка!
— Здравствуй, братеник!
— Куды ты, батя, едешь?
— Да ништо ведь, вишь — работа поспела, так надобно нанять казака на летину.
— А что, — бает, — батюшка, найми меня.
— Ладно, — бает поп, — ступай к попадье, скажи, что меня, мол, нанял поп. А я покамест съезжу в деревню, окрещу ребенка: вишь, Пафнутьевна родила.
— Ступай, батюшка, ступай! — бает казак; а сам пошел на погост. Пришел к попадье:
— Здорово, — бает, — матушка! Поп приказал дом сжечь, а сам поехал новый покупать.
И! Попадья взяла пук лучины зажгла и давай со всех сторон дом поджигать. Едет поп, а попадья пепелок развевает да место очищает.
— Что ты, попадья?
— Да ништо! Пришел Ерема; меня, бает, батюшка нанял в казаки; дом да село покупает, а этот дом велел сжечь.
— Ах он, лиходей! Где же он?
— Да ушел домой.
— Делать нечего, разве нанять другого мужика в казаки? — бает поп своей попадье.
— Уж без казака не жить, — бает попадья — найми, найми, поп!
Вот он и нанял другого мужика в казаки. Дело пошло на лад. Только что приходит сенокос — а ведь это время, знаешь, самое трудное! — поп и задумал нанять еще казачиху. Поехал в приход; едет и видит бабу с пяльцами, а это был Ерема; он узнал, что поп хочет нанимать казачиху, взял да и перерядился в бабье платье и стал как девка. Вот едет поп, а девушка бает:
— Куды ты, батюшка, едешь?
— Да ништо ведь, — бает поп, — надобно нанять казачиху, так вот и ищу.
— Ах, батюшка, да найми меня!
— Да как тебя зовут?
— Маланьей.
— Так что же, ступай с богом ко мне.
Вот и пошла. Живет Ерема у попа да работает, а поп и не ведает, что у него в казачихах живет Ерема. Только что долго ль, коротко ль, а попу вздумалось женить казака своего на казачихе.
— А что, попадья, бает, — сыграем-ка свадебку; казак-то парень дюжий, да и казачиха-то девка ража. Давай-ка!
— Так что ж зевать? — бает попадья. Взяли да и женили казака своего на казачихе и заперли их спать на ночь в клети. Вот Ерема и бает:
— Что, Сысоюшка (этак звали казака-то), ведь мне на двор надо.
— Да как же, — бает, — быть? Ведь мы заперты!
— Ничего, возмем-ка поднимем половицу, да ты меня привяжи к кушаку, да и пусти туда; я как справлюсь, так и потрясу кушаком, а ты и тащи меня.
— Ну, ладно, ступай!
Вот Ерема спустился под пол и привязал кушаком козу за рога — оттого что были там козы. Привязал, да и тряхнул:
— Тяни! — бает, а сам и ушел. Тот потянул, а коза:
— Бяу!
— Что это, — думает себе, — неужто моя жена козой сделалась? Дай-ка еще!
— Бяу!
— Ах, и взабыль никак она уж оборотень! Ну-ка еще…
— Бяу!
— Делать нечего, пойти к попу… Батюшка!
— Кто там стучит?
— Откутайся-ка.
— Да кто там? — бает поп.
— Да я, батюшка!
— Ты. Сысой?
— Я.
— Пошто ты?
— Да что, батюшка, — бает казак, — никак женка-то козой сделалась!
— Пойдем-ка посмотрим!
Казак все рассказал попу, как дело было. Пришли под клеть, глядь — а кушак-то привязан козе за рога; сосчитали коз: все ли тута, нет ли, бывает, лишних? Нет, все по-прежнему, а казачихи как не было!
— Уж не Ерема ль это подделал? — бает поп.
— Да, пожалуй! — бает попадья.
У Еремы было еще два брата: Фома да Кузьма, и были они — ворьё. Только им и вздумалось украсть у попа улей пчел. Вот и пошли; да в ту самую пору, как Ерему-то в клеть спать положили; а Ерема-то уж знал, что братеники думали делать. Вот он ушел, да и сел в один улей. Пришли братья и стали пробовать, который потяжелее; взялись за тот самый, где сидел Ерема.
— Ого-го! — бают. — Вот где мед-то! Ну-ка, брат, на плечо, да и потащим!
Подняли и потащили, а Ерема сидел, сидел, да потихоньку и закричал:
— Вижу, вижу!
— Смотри-ка, брат, никак нас догоняют, слышишь? Побежим скорее…
А Ерема опять:
— Вижу, вижу!
— Уж близко! Бросим-ка лучше, а не то догонят.
Вот они бросили и ушли; и Ерема ушел… Вот братья на другой день приходят, видят улей, раскрыли — пустой!
— А это дело Еремы; пойдем-ка дадим ему знать!
А Ерема уж это наперед знал; бает своей женке:
— Смотри, как придут братья, я тебе велю сбирать на стол; а ты возьми да и не давай нам; мне, мол, надоть ребят накормить. Да еще подвяжи пузырь под пазуху, а я тебе ножом по ему — ты возьми и ляг; а я тебя плеткой — ты и вскочи поскорее. Смотри ж не забудь!
— Ладно, — бает женка. Вот приходят братья.
— Здравствуй, — бают, — Ерема!
— Здравствуйте, братцы! Добро пожаловать! Что скажете хорошенького?
— Да ништо! Мы вот хотим…
— Здравствуй, братеник!
— Куды ты, батя, едешь?
— Да ништо ведь, вишь — работа поспела, так надобно нанять казака на летину.
— А что, — бает, — батюшка, найми меня.
— Ладно, — бает поп, — ступай к попадье, скажи, что меня, мол, нанял поп. А я покамест съезжу в деревню, окрещу ребенка: вишь, Пафнутьевна родила.
— Ступай, батюшка, ступай! — бает казак; а сам пошел на погост. Пришел к попадье:
— Здорово, — бает, — матушка! Поп приказал дом сжечь, а сам поехал новый покупать.
И! Попадья взяла пук лучины зажгла и давай со всех сторон дом поджигать. Едет поп, а попадья пепелок развевает да место очищает.
— Что ты, попадья?
— Да ништо! Пришел Ерема; меня, бает, батюшка нанял в казаки; дом да село покупает, а этот дом велел сжечь.
— Ах он, лиходей! Где же он?
— Да ушел домой.
— Делать нечего, разве нанять другого мужика в казаки? — бает поп своей попадье.
— Уж без казака не жить, — бает попадья — найми, найми, поп!
Вот он и нанял другого мужика в казаки. Дело пошло на лад. Только что приходит сенокос — а ведь это время, знаешь, самое трудное! — поп и задумал нанять еще казачиху. Поехал в приход; едет и видит бабу с пяльцами, а это был Ерема; он узнал, что поп хочет нанимать казачиху, взял да и перерядился в бабье платье и стал как девка. Вот едет поп, а девушка бает:
— Куды ты, батюшка, едешь?
— Да ништо ведь, — бает поп, — надобно нанять казачиху, так вот и ищу.
— Ах, батюшка, да найми меня!
— Да как тебя зовут?
— Маланьей.
— Так что же, ступай с богом ко мне.
Вот и пошла. Живет Ерема у попа да работает, а поп и не ведает, что у него в казачихах живет Ерема. Только что долго ль, коротко ль, а попу вздумалось женить казака своего на казачихе.
— А что, попадья, бает, — сыграем-ка свадебку; казак-то парень дюжий, да и казачиха-то девка ража. Давай-ка!
— Так что ж зевать? — бает попадья. Взяли да и женили казака своего на казачихе и заперли их спать на ночь в клети. Вот Ерема и бает:
— Что, Сысоюшка (этак звали казака-то), ведь мне на двор надо.
— Да как же, — бает, — быть? Ведь мы заперты!
— Ничего, возмем-ка поднимем половицу, да ты меня привяжи к кушаку, да и пусти туда; я как справлюсь, так и потрясу кушаком, а ты и тащи меня.
— Ну, ладно, ступай!
Вот Ерема спустился под пол и привязал кушаком козу за рога — оттого что были там козы. Привязал, да и тряхнул:
— Тяни! — бает, а сам и ушел. Тот потянул, а коза:
— Бяу!
— Что это, — думает себе, — неужто моя жена козой сделалась? Дай-ка еще!
— Бяу!
— Ах, и взабыль никак она уж оборотень! Ну-ка еще…
— Бяу!
— Делать нечего, пойти к попу… Батюшка!
— Кто там стучит?
— Откутайся-ка.
— Да кто там? — бает поп.
— Да я, батюшка!
— Ты. Сысой?
— Я.
— Пошто ты?
— Да что, батюшка, — бает казак, — никак женка-то козой сделалась!
— Пойдем-ка посмотрим!
Казак все рассказал попу, как дело было. Пришли под клеть, глядь — а кушак-то привязан козе за рога; сосчитали коз: все ли тута, нет ли, бывает, лишних? Нет, все по-прежнему, а казачихи как не было!
— Уж не Ерема ль это подделал? — бает поп.
— Да, пожалуй! — бает попадья.
У Еремы было еще два брата: Фома да Кузьма, и были они — ворьё. Только им и вздумалось украсть у попа улей пчел. Вот и пошли; да в ту самую пору, как Ерему-то в клеть спать положили; а Ерема-то уж знал, что братеники думали делать. Вот он ушел, да и сел в один улей. Пришли братья и стали пробовать, который потяжелее; взялись за тот самый, где сидел Ерема.
— Ого-го! — бают. — Вот где мед-то! Ну-ка, брат, на плечо, да и потащим!
Подняли и потащили, а Ерема сидел, сидел, да потихоньку и закричал:
— Вижу, вижу!
— Смотри-ка, брат, никак нас догоняют, слышишь? Побежим скорее…
А Ерема опять:
— Вижу, вижу!
— Уж близко! Бросим-ка лучше, а не то догонят.
Вот они бросили и ушли; и Ерема ушел… Вот братья на другой день приходят, видят улей, раскрыли — пустой!
— А это дело Еремы; пойдем-ка дадим ему знать!
А Ерема уж это наперед знал; бает своей женке:
— Смотри, как придут братья, я тебе велю сбирать на стол; а ты возьми да и не давай нам; мне, мол, надоть ребят накормить. Да еще подвяжи пузырь под пазуху, а я тебе ножом по ему — ты возьми и ляг; а я тебя плеткой — ты и вскочи поскорее. Смотри ж не забудь!
— Ладно, — бает женка. Вот приходят братья.
— Здравствуй, — бают, — Ерема!
— Здравствуйте, братцы! Добро пожаловать! Что скажете хорошенького?
— Да ништо! Мы вот хотим…
Страница 1 из 2
