А вы любите кукол?

Но нет. Это была всего лишь кукла. Улик не было и они отправили куклу на экспертизу в качестве единственного доказательства.

Я помню как адвокат высоко поднял куклу над головой, чтобы все смогли рассмотреть её. Бедняжка, вся в оборванных лохмотьях, выглядела несчастной и потерянной. Я клянусь, что как только я заглянул в её единственный правый глаз, в нём пронеслась череда эмоций. Конечно, сейчас это звучит смешно. Но тогда я был совсем ребёнком. И вещи приобретали совсем иной смысл.

Я совсем не помню, как эта кукла вновь оказалась у меня. Ведь ещё в зале суда её вернули матери погибшей девочки.

Прошло сорок лет после той истории. Все свидетели тех событий давно уже были мертвы. Но кукла, безглазая кукла, продолжала сидеть на полке. Кукла давно перестала меня пугать своей пустой глазницей, придающей зловещее выражение ее лицу. Но если столкнуться с ней взглядом ночью — всё значительно меняется. Ночь и темнота деформируют реальность.

Я бы снова хотел стать ребёнком. Хотел бы, чтобы это чувство страха никогда не проникло в мою жизнь.

Она стала частью моих воспоминаний. Меня до сих пор терзал вопрос. Что же случилось с той девочкой? Почему она оказалась в лесу? Я могу часами сидеть и разглядывать её. Но кукла всегда смотрит на меня тем же безжизненным, неподвижным взглядом.

Её белокурые волосы и поцарапанное лицо, стали уже почти родными.

Вот и сегодня утром, я как обычно, занял своё место у камина. Взгляд куклы мне показался грустным и уставшим. Я провожу большую часть своего времени дома. Выбираюсь лишь изредка за покупками. Я уже почти задремал, когда раздался звонок телефона.

— Алло?

Голос на другом конце мне был знаком. Звонил мой двоюродный брат. Дело в том, что было не на кого оставить отца.

— Понимаешь, он убежден, что в полном порядке и может справиться сам. Но мы же знаем, что это не так. — Брат говорил виновато оправдываясь. — Мы бы были тебе очень благодарны. Если бы ты смог… Пожалуйста.

Я неохотно согласился. Как ни крути, нас связывали родственные узы. Решили, что на четыре недели дядя переедет ко мне. Сделав вид, что безумно рад этому, я повесил трубку.

Кукла сидела как обычно, прислонившись к стене и смотрела на меня. Смею предположить, что куклы не видят людей. Но в любом случае, наши взгляды, казалось, встречались. Хоть кукла и неодушевлённый предмет, но что-то человеческое в ней было. Какая-то ностальгия по прошлому что ли?

Мой дядя приехал через несколько дней. Было абсолютно очевидно насколько время и возраст потрепали его. Его лицо избороздили глубокие морщины. Они были похожи на царапины. Такие же как как на лице куклы. Его серые блёклые глаза глубоко утонули в глазницах. Когда-то густая каштановая шевелюра была абсолютно седой.

— Вадим! — безразлично приветствовал меня дядя, вяло отвечая на рукопожатие.

— Мое почтение… — я кисло улыбнулся.

Освободив для кресла место перед телевизором, мы с братом усадили в него дядю. С этого ракурса куклу видно не было.

Мы немного поговорили. Вся эта «работа прислуги» проходила в полном безмолвии. От присутствия дяди в моей доме я испытывал некий душевный дискомфорт все время пока находился в моей доме. Никто из нас не мог найти себе места. Я долго просиживал в своей комнате, делая вид что очень занят. Он оккупировав гостиную, сутками смотря телевизор.

В конце первой недели, он вдруг заговорил о кукле. Создалось впечатление, что кукла привлекла его сразу. Но что-то невидимое удерживало его от рвущегося изнутри вопроса.

— Что это? — С любопытством спросил дядя.

Вопрос мне показался странным. Ведь он абсолютно точно знал, что это и откуда взялось.

— Разве ты не помнишь? — я посмотрел на дядю из-под бровей.

— Помню, — сказал он тихо, постепенно раздражаясь. — Отлично помню. Но я думал, что она давно уже на помойке. Эта вещь не должна быть среди людей.

— Что ты имеешь в виду? — пробурчал я, сквозь стиснутые зубы.

— Она несёт зло, вот что я имею в виду. И с какой стати ей отведено такое почётное место?

— Кукла напоминает мне о ней — коротко бросил я, — Тебе мешает?

— Это очень странно, Вадим. Всё это очень странно.

Однажды ночью, мы смотрели телевизор. Дядя задремал в своём кресле. Мои веки уже налились свинцом, как вдруг я увидел куклу. Она вопросительно смотрела на меня. Слова дяди не выходили у меня из головы. «С какой стати ей отведено такое почётное место?». Я пожал плечами, погружаясь в сон. Я вскочил. От сладкой неги не осталось и следа. Я быстро переводил глаза от куклы к дяде и обратно. Я не сразу осознал, что я был практически в полной темноте. Мне стало не по себе и я двинулся к выключателю. Дядя заёрзал в кресле.

— Что такое? — проворчал он сквозь сон.

— Ничего… ничего… Всё в порядке. Спи.

Я снова погасил свет.