А вы любите кукол?

Во мне не было печали, не было сожаления. Я смеялся во весь голос и прыгал от радости, что наконец остался один. Наконец-то. Мама будет любить только меня и все конфеты, сладости и игрушки будут только моими.

— Вот теперь ты вспомнил? — голос дяди вывел меня из оцепенения.

Я не ответил. Мне было ничего сказать. Всю свою жизнь я прожил ложными воспоминаниями, которые придумал сам. Проливая крокодильи слёзы, я даже смог убедить себя, что безумно любил сестру. Я так умело лгал окружающим, что и сам поверил в это. Дядя поднялся из ванны. Вода хлынула на пол.

Я обернулся и посмотрел на куклу. Я поднял ее и поднес к свету. Я вспомнил, как вымазал ее красивое белое лицо грязью. Грязь забилась под ногти. И чтобы никто ничего не заподозрил, я долго мыл руки в пруду. Я заплакал. Кукла смотрела на меня без эмоций. Как смотрела на меня все эти сорок лет. Она всё знала. Она всё помнила.

Я выбежал из ванной комнаты. Голова пульсировала, сердце бешено билось. Я остановился возле лестницы и чуть не рассмеялся. Ведь это не могло быть правдой. Но нет. Всё происходило на самом деле. Реальнее некуда.

Я не знаю как это произошло. Я выбежал из ванной и оставил дядю там. Он собирался выходить и уже поднялся, чтобы взять полотенце. Может быть он просто подскользнулся? А может, ему стало плохо сердцем от горячей воды и воспоминаний? Я не знаю. Мне это было всё равно.

Я заперся в своей комнате, просматривая газетные вырезки. Тайна? В этой истории никогда не было тайны. В одной руке я всё ещё держал куклу. Другой рукой тянулся к телефону. Нужно было вызвать полицию. Я прожил всю свою жизнь, придумав её от начала до конца. Я придумал всё так здорово, что и сам поверил в это. Мне не составит труда убедить полицию, что смерть дяди — несчастный случай. Я никого не убивал. Как и в тот раз.

Кукла выпала из моих рук и окончательно разбилась.

Теперь я спрошу вас: «А вы любите кукол?!»