Уже несколько лет из разных, достаточно далеко расположенных мест в Южной Америке поступают сообщения о первобытных людях, обычно покрытых густой шерстью; среди этих человекообразных есть как пигмеи, так и существа нормального человеческого роста, и высказываются предположения, что, возможно, это стоящие, на низкой ступени развития гоминоиды (а не первобытные люди).
Добавить в моё избранное
22 мин, 31 сек 327
Одна из наиболее популярных и запоминающихся легенд рассказывает о существах, которые убивали домашних животных и вырывали их языки.
До недавнего времени я считал, что ни образованные бразильцы, ни посещавшие страну иностранцы «никогда не сообщали об этих чрезвычайно необычных первобытных людях или людях, стоящих на очень низкой ступени раз-чития. Однако оказалось, что это совсем не так. Возможно, вследствие растущего интереса к теме существования в наши дни живых первобытных людей средства массовой информации и книжные издательства начали публиковать свидетельства очевидцев, и у читателя больше нет недостатка в информации из первоисточников. Исследователи часто не обращают внимания на подобные материалы, но среди них попадаются весьма конкретные и категоричные заявления. А самые необычные и любопытные сделал не кто иной, как полковнлк П. X. Фосетт, известный всему миру своим драматическим и все еще не получившим объяснения исчезновением вместе со старшим сыном именно в этих местах. До самой последней — и роковой — экспедиции полковник вел дневники, которые под названием» Затерянные тропы, затерянные города«опубликовал его младший сын Брайан Фосетт, и выдержки, приводящиеся ниже, взяты мной из этих дневников.»
В 1914 году полковник Фосетт отправился в экспедицию из Боливии в юго-западную часть Матто Гроссо, в этой экспедиции его сопровождали два англичанина, Мэнли и Коустин. В точке с координатами 14 градусов южной долготы и 60 градусов западной широты они вышли на реку Гупоре, приток Мадейры, затем двинулись на север, потом повернули на восток и углубились в Кордильеры. Через несколько недель они повстречали индейцев, которые называли себя «максуби» — они поклоня-. лись богу Солнца и, судя по всему, были прямыми потомками гораздо более цивилизованной нации, так как придумали названия всем видимым планетам. Некоторое время они провели с ними, а затем экспедиция несколько дней двигалась всеверо-восточном направлении и попала в совершенно девственный, неисследованный лес. На пятый день они увидели тропу. Полковник Фосетт далее пишет:
«Пока мы оглядывались по сторонам, решая, в каком направлении двигаться дальше, примерно в ста ярдах к югу от нас появились два дикаря — они шли быстрым шагом и оживленно переговаривались. Заметив нас, они встали как вкопанные и начали торопливо заряжать свои луки стрелами; я обратился к ним на языке максуби. Мы не могли хорошо рассмотреть их, так как дикари находились в тени, но мне показалось, что это крупные волосатые люди, с очень длинными руками, покатыми лбами и резко очерченными надбровными дугами, люди первобытного типа и совершенно голые. Внезапно они развернулись и скрылись в чаще, и мы, понимая, что преследование обречено на неудачу, двинулись по тропе на север.»
Незадолго до заката мы услышали тихий, но очень характерный звук рожка. Мы замерли и стали прислушиваться. Вскоре послышался столь же тихий звук с другой стороны, он как бы отвечал первому рожку, и через некоторое время несколько рожков затрубили одновременно. В слабом свете угасающего вечера, под сводами высоких деревьев этого таинственного леса, куда еще не ступала нога цивилизованного человека, — звук рожка производил впечатление увертюры к фантастической опере. Мы понимали, что это дикари и что они идут по нашему следу. Вскоре к резким звукам рожков добавились крики и какое-то бормотание — этот чудовищный шум совершенно не соответствовал традиционному поведению дикарей, обычно передвигающихся скрытно и абсолютно бесшумно. В лесу быстро темнело, хотя над вершинами деревьев еще виднелась светлая полоска неба. Мы на-чали. торопливо искать место для стоянки, где можно было бы принять какие-то меры для нашей безопасности, и наконец нашли убежище в зарослях такуары. Сюда обнаженные дикари не рискнули бы сунуться: нас надежно защищали острые шипы длиной по меньшей мере в дюйм. Устраиваясь внутри естественного форта в своих гамаках, мы отчетливо слышали бормотание дикарей, нс не отваживались выйти к ним. Позже, когда наступила полная темнота, они наконец ушли и больше мы их не слышали.
На следующее утро дикарей поблизости не было — пройдя по хорошо утоптанной тропе, мы вышли на открытый участок, засаженный маниокой и папайей; на всем пути мы также не видели дикарей. Туканы с ярким оперением лакомились на пальмах плодами, и, почувствовав, что опасности больше нет, мы немного расслабились. К вечеру мы разбили здесь лагерь и, забравшись в гамаки, устроили концерт: Коустин солировал на губной гармошке, Мэнли играл на расческе, а я терзал флажо-лет. Может, это было и глупо с нашей стороны так афишировать свое присутствие, но за нами никто не гнался, поблизости не было никаких дикарей, и мы чувствовали себя словно в раю.
Поутру, пройдя примерно четверть-мили, мы увидели что-то вроде караульной будки с крышей из пальмовых листьев, потом еще одну. Сделав еще несколько шагов, мы неожиданно оказались на совершенно открытом месте.
До недавнего времени я считал, что ни образованные бразильцы, ни посещавшие страну иностранцы «никогда не сообщали об этих чрезвычайно необычных первобытных людях или людях, стоящих на очень низкой ступени раз-чития. Однако оказалось, что это совсем не так. Возможно, вследствие растущего интереса к теме существования в наши дни живых первобытных людей средства массовой информации и книжные издательства начали публиковать свидетельства очевидцев, и у читателя больше нет недостатка в информации из первоисточников. Исследователи часто не обращают внимания на подобные материалы, но среди них попадаются весьма конкретные и категоричные заявления. А самые необычные и любопытные сделал не кто иной, как полковнлк П. X. Фосетт, известный всему миру своим драматическим и все еще не получившим объяснения исчезновением вместе со старшим сыном именно в этих местах. До самой последней — и роковой — экспедиции полковник вел дневники, которые под названием» Затерянные тропы, затерянные города«опубликовал его младший сын Брайан Фосетт, и выдержки, приводящиеся ниже, взяты мной из этих дневников.»
В 1914 году полковник Фосетт отправился в экспедицию из Боливии в юго-западную часть Матто Гроссо, в этой экспедиции его сопровождали два англичанина, Мэнли и Коустин. В точке с координатами 14 градусов южной долготы и 60 градусов западной широты они вышли на реку Гупоре, приток Мадейры, затем двинулись на север, потом повернули на восток и углубились в Кордильеры. Через несколько недель они повстречали индейцев, которые называли себя «максуби» — они поклоня-. лись богу Солнца и, судя по всему, были прямыми потомками гораздо более цивилизованной нации, так как придумали названия всем видимым планетам. Некоторое время они провели с ними, а затем экспедиция несколько дней двигалась всеверо-восточном направлении и попала в совершенно девственный, неисследованный лес. На пятый день они увидели тропу. Полковник Фосетт далее пишет:
«Пока мы оглядывались по сторонам, решая, в каком направлении двигаться дальше, примерно в ста ярдах к югу от нас появились два дикаря — они шли быстрым шагом и оживленно переговаривались. Заметив нас, они встали как вкопанные и начали торопливо заряжать свои луки стрелами; я обратился к ним на языке максуби. Мы не могли хорошо рассмотреть их, так как дикари находились в тени, но мне показалось, что это крупные волосатые люди, с очень длинными руками, покатыми лбами и резко очерченными надбровными дугами, люди первобытного типа и совершенно голые. Внезапно они развернулись и скрылись в чаще, и мы, понимая, что преследование обречено на неудачу, двинулись по тропе на север.»
Незадолго до заката мы услышали тихий, но очень характерный звук рожка. Мы замерли и стали прислушиваться. Вскоре послышался столь же тихий звук с другой стороны, он как бы отвечал первому рожку, и через некоторое время несколько рожков затрубили одновременно. В слабом свете угасающего вечера, под сводами высоких деревьев этого таинственного леса, куда еще не ступала нога цивилизованного человека, — звук рожка производил впечатление увертюры к фантастической опере. Мы понимали, что это дикари и что они идут по нашему следу. Вскоре к резким звукам рожков добавились крики и какое-то бормотание — этот чудовищный шум совершенно не соответствовал традиционному поведению дикарей, обычно передвигающихся скрытно и абсолютно бесшумно. В лесу быстро темнело, хотя над вершинами деревьев еще виднелась светлая полоска неба. Мы на-чали. торопливо искать место для стоянки, где можно было бы принять какие-то меры для нашей безопасности, и наконец нашли убежище в зарослях такуары. Сюда обнаженные дикари не рискнули бы сунуться: нас надежно защищали острые шипы длиной по меньшей мере в дюйм. Устраиваясь внутри естественного форта в своих гамаках, мы отчетливо слышали бормотание дикарей, нс не отваживались выйти к ним. Позже, когда наступила полная темнота, они наконец ушли и больше мы их не слышали.
На следующее утро дикарей поблизости не было — пройдя по хорошо утоптанной тропе, мы вышли на открытый участок, засаженный маниокой и папайей; на всем пути мы также не видели дикарей. Туканы с ярким оперением лакомились на пальмах плодами, и, почувствовав, что опасности больше нет, мы немного расслабились. К вечеру мы разбили здесь лагерь и, забравшись в гамаки, устроили концерт: Коустин солировал на губной гармошке, Мэнли играл на расческе, а я терзал флажо-лет. Может, это было и глупо с нашей стороны так афишировать свое присутствие, но за нами никто не гнался, поблизости не было никаких дикарей, и мы чувствовали себя словно в раю.
Поутру, пройдя примерно четверть-мили, мы увидели что-то вроде караульной будки с крышей из пальмовых листьев, потом еще одну. Сделав еще несколько шагов, мы неожиданно оказались на совершенно открытом месте.
Страница 2 из 7
