Святогор

Однако во всех сучаях Илья отказывается. Говорит Илья да таковы слова: «У меня головушка есть с проседью, Мне твоей-то силушки не надобно, Мне своей-то силушки достаточно.»

Если силушки у меня да прибавится, Меня не будет носить да мать сыра земля«. В этой былине происходит смена поколений богатырей: уходит навсегда старое богатырство в лице Святогора — не связанное еще понастоящему с миром народной жизни, далекое от интересов и забот Русской земли, тяжеловесное, не знающее, к чему применить непомерную силу, его сменяют молодые богатыри, сила которых направляется на служение людям, на защиту справедливости, на оборону Руси. Их в былине воплощает Илья Муромец. Он уже не молод по возрасту и умудрен опытом, но он принадлежит новому богатырскому поколению. Н, конечно, не случайно именно на долю Ильи выпала великая роль — проводить в иной мир Святогора и даже, невольно, способствовать его концу. Святогор связан с землёй, с её тёмными хтоническими силами: он лежит на земле или на горе (иногда — сам как гора) и, как правило, спит, он ложится в землю в каменный гроб. Обладатель хтонической силы, он не в состоянии ни совладать с ней (отсюда мотивы хвастовства и бессмысленной демонстрации силы: Святогор позволяет Илье Муромцу трижды ударить его со всей богатырской силой, сравнивая эти удары с укусом комарика), ни найти этой силе применения — героически-воинского (как у Ильи Муромца и других русских богатырей, охраняющих границу) или хозяйственно-производительного (как у Микулы Селяниновича). Святогор изолирован от других героев былинного эпоса (Илья Муромец нужен только для того, чтобы присутствовать при гибели Святогора и как бы усвоить пагубные уроки чрезмерной и нецеленаправленной силы), не совершает никаких подвигов. В отличие от других богатырей Святогор неподвижен, привязан к одному локусу (Святые горы).»

Святые горы, как и их обитатель и хозяин, противопоставлены в былинах Святой Руси. В одном из вариантов былины Святогор сообщает своему отцу, что был далеко на Святой Руси, но ничего не видел и не слышал, а только привёз оттуда богатыря (характерно, что отец Святогора — «тёмный», т. е. слепой, — признак существа иного мира). Совпадения названия места и мифологического персонажа (Святая гора: Святогор), неразличение деятеля и места глубоко архаично. Связь Святогора с горой может оказаться непервичной. К тому же эта гора должна пониматься не как самое высокое святое место, а как преграда на пути, место неосвоенное, дикое. В этом смысле Святогор находится в одном ряду с такими же бесполезными хтоническими богатырями русских сказок, как Горыня, Дубыня и Усыня: не случайно в одной из былин Святогор назван Горынычем, что соотносит его и с Горыней и со Змеем Горынычем. В реконструкции Святогор — хтоническое существо, возможно, открыто враждебное людям. В поздних версиях Святогор щадит Илью Муромца, передает ему свою силу (хотя и предлагает Илье третий раз вдохнуть его дух или лизнуть кровавую пену, что привело бы к гибели Ильи), сознает свою обреченность и проявляет своего рода покорность судьбе.

В этом «улучшении» образа Святогора сыграл роль и внешний фактор — эпитет«святой». Но сам этот эпитет, как и все имя Святогора, является, видимо, результатом народно-этимологического «выпрямления» первоначального имени, близкому названиям типа Вострогор, Вострогот, принадлежащим мифологической птице, связанной с горами («Вострогор-от птица да всем птицам птица», «Вострогот птица вострепещется, а Фаорот гора вся да восколеблется» и т. п… Другие формы, типа русского«веретник»(существо птицезмеиной природы, вампир), делают возможным предположение о связи этих имён и имени Святогора с иранским божеством Веретрагной, одна из инкарнаций которого — сокол, ср. также птицу Рарога. В этом контексте не только имя Святогора, но и отдельные черты его (хвастовство, сверхсила, смерть, связанная с камнем или землёй, присутствие другого богатыря, не поддавшегося той же смерти) находят точные параллели в иранском мифе о каменном (камнеруком) богатыре Снавидке, погибшем от хвастовства (ср.«Яшт» XIX 43-44).