Странности жизни профессора Снейпа

Ручка в форме большого пушистого хвоста, лапы, морда — все вырезано настолько четко, что кажется, будто он оживет прямо у меня в руках. Но самое странное — он тяжелый и совершенно белый. В коробочке пояснительная записка — все ясно, гребень из слоновой кости.

У меня подозрительное ощущение, что эти чертовы песцы будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Я просто обязан разобраться, что тут происходит. Значит, нужен человек, который все знает. Помнится, в фильме на все вопросы отвечал Дамблдор. Надо бы с ним поговорить. Кстати, а сколько времени я продрых?

Оказывается, много — уже почти семь вечера. Странные часы в виде кипящего котла обнаружились над рабочим столом, но я долго не мог в них разобраться.

Теперь бы еще узнать, где кабинет Дамблдора и как в него попасть. Выскальзываю из комнаты и отправляюсь бродить по коридорам — вдруг опять повезет.

Хоть что-то хорошее есть в этом дне — действительно, опять везет. Настолько, что я сталкиваюсь с самим Дамблдором, который приглашает меня к себе в кабинет на чай. Что ж, это явно мне на руку.

— Северус, мальчик мой, лимонную дольку будешь? — спрашивает он, когда мы садимся в кресла перед небольшим столиком, на котором стоят чашки.

Я отказываюсь, покачав головой.

— Вот и правильно. От них зубы выпадают, — добродушно улыбнулся он.

Ну это вряд ли, конечно. Зубы разрушаются постепенно: сначала кариес, потом нервы, зачистка каналов, пломбы. Через пару лет — коронки или протезы. В общем, фактически, зубы не выпадают. Уж точно не от лимонных долек. Но не суть.

— С тобой все в порядке? — интересуется Альбус — точно, Альбус!

— Да, директор, все в порядке. Стрижка из-за эксперимента. Ну, никто ведь не застрахован… — поспешно поясняю я, стараясь угадать, как правильно обращаться к Альбусу, чтобы тот не заметил подмену. Судя по выражению его лица, я не угадал.

— А что за эксперимент? — как бы между прочим интересуется он.

— Готовил… взрывчатку для Лорда, — ляпаю первое, что приходит на ум. Вижу, что Альбус еще сомневается, но опасность уже миновала. — Еще и головой немного приложило, — добавляю, чтобы развеять последние сомнения. Вроде, прокатило.

— Ты можешь спросить меня о чем-то, если не помнишь, — понимающе кивает Альбус и улыбается — тут прямо деда своего вижу.

— Да, есть момент, — вздохнув, говорю я. — Какого черта мне дарят песцов?

Альбус смеется в бороду, но я же вижу.

— Ты сам их просил. Почти месяц всем тщательно намекал, что хочешь коллекцию песцов. Дотянул ведь с самого дня рождения.

— Коллекцию… чего? — я действительно в шоке. Звучит как бред! Вот вам и Северус Снейп — страх и ужас подземелий.

— Кстати, о песцах, — Альбус взмахнул палочкой, и из-за его стола выплыл какой-то сверток. На ходу он развернулся, и передо мной предстала огромная картина с песцами. Удивительно тошнотворными песцами, кстати. — Вот, от всего преподавательского состава. С праздником, Северус.

Мир сошел с ума. Точно. Именно сейчас я это понимаю с ужасающей отчетливостью.

— Спасибо, директор Дамблдор, — киваю и поспешно подскакиваю, чтобы сбежать отсюда. — Я, пожалуй, пойду. Доброй ночи.

— Доброй ночи, Северус, — кивает он с добродушно-злорадной улыбкой, и я поспешно покидаю кабинет.

Я еще только подхожу к двери в свою комнату, а у меня уже есть какое-то дурное предчувствие. Распахиваю дверь, а за ней дурдом — на каминной полке чучело, в кресле — живой песец, на стене растянута картина. Я же от всего этого кошмара избавился, а оно все опять появилось.

Пробираюсь к кровати и, рухнув на нее, с головой укрываюсь одеялом.

Это все сон. Просто. Дурной. Сон.

Проваливаюсь в темноту.

Когда я прихожу в себя в следующий раз, мне вновь все кажется бредом. Я никак не могу пошевелиться — ни глаза открыть, ни руку поднять. Зато слышу голоса — Кадди на переднем плане и Уилсона на заднем. Они что-то обсуждают. Рядом пищит прибор — ровно и без надрывов.

— Мы должны его отключить, — говорит Кадди. — Прошло уже больше суток — это безнадежно. Мы все равно не сможем ему помочь, даже если он придет в себя.

— Но, Лиза, он же не умер, а у нас лучшая больница в штате! — возражает ей Уилсон.

— Нет, Джеймс, сейчас это не играет никакой роли, — я слышу в ее голосе слезы. — Да и сам подумай — захотел бы он жить, зная, что никогда не сможет пошевелиться?

Мне все кажется нереальным. Я уверен, что это что-то вроде моего попадания в тело Северуса. Что это последствия передоза. Что это что угодно, кроме правды.

Потом я слышу, как обрывается писк — отключили аппарат. Успеваю подумать, что бездарно провел последние в своей жизни сутки, да еще и в магическом мире. Какое упущение.

— Стой! — слышу на самом краю сознания.

А потом чернота.