Представьте школу, где вместо обычных учителей преподают знаменитые герои разных творений — Меттатон преподаёт ритмику, Грелль — русский язык, Германия — физкультуру, Смеющийся — историю и обществознание, Канеки — литературу. Представили? Чего только стоит Канеки, жрущий двоечников! А хотели бы вы узреть Гамзи Макару, Санса и Папируса в роли охранников? Тогда добро пожаловать в этот чеканутый мир, проводниками в который станут сами Ленивые Авторы!
Добавить в моё избранное
70 мин, 2 сек 1109
— шатенка сделала вид будто всё так и было задумано и заломала руку Фриску, который рыпался как мог, но тут даже не пошевелиться, когда на тебя свалилась такая туша:
— Отпустите меня! — завопил пацифист.
— Тащи его! Крась! — Лео ощущала себя Васильевым — тираном и присоединилась к шествию. Они во всю разукрасили бедного мальчика.
— Красотуля ты наша! — Автор умилялась в сторонке, пока пацифист хныкал.
— Эй! Почему вы не пригласили меня на… — Меттатон застыл на пороге, созерцая накрашенного Фриска. Но, опомнившись, схватил его и закружил:
— Какая прелесть! Дорогуша! Тебе так идёт!
— Ладно девочки, пойдемте отсюда. Оставим любовников наедине — шепотом сказала Лера и ушла с девочками на улицу.
Не обращая внимания на них, Фриск всхлипнул и уставился на Меттатона. Мальчишке хотелось сквозь землю провалится, а тут он застал его в таком виде. Забавная выходит ситуация, Фриск накрашенный, Меттатон в платье. Пацифист приоткрыл постоянно сомкнутые веки, цвет его глаз был между серым и карим.
— Ну — ну, дорогой, почему же ты смущаешься? — ласково спросил робот, крепко держа Фриска. — Не надо стыдиться. Тебе так даже лучше.
— Как думаете, сейчас что — то будет?
— Надеюсь. — умиляясь, сказала Лера. Она подглядывала за ними. Авторша сама не заметила как у нее пошла кровь из носа.
Фриск смущенно отвел взгляд:
— Правда?
— Конечно. Поверь мне! — Меттатон принялся тискать несчастного пацифиста, что — то воркуя, а последний жалобно пищал и сопротивлялся, но потом затих.
— Лера, из — за твоего фонтана нас увидят! — тихо воскликнула Лео и заткнула ноздри Леры ваткой.
— Спасибо — в нос сказала Лера и продолжила наблюдать. Фриск же не нашел другого выхода, кроме как обнять Меттатона. Он знал, что не сможет вечно его избегать.
Лео решила помочь «влюблённым» — она нашла что — то наподобии фаты и нахлобучила Меттатону на голову и встала перед ними, как священник:
— Объявляю вас мужем и женой! Поцелуйтесь! — когда робот стал лезть с целовашками к мальчику, она шепнула Лере:
— Оставим наших голубков. У них брачная ночь!
Лера утвердительно кивнула и по-тихому свалила. Авторша вновь скрылась в кустах, задумывая что-то нехорошее. А Фриск… он всячески уворачивался, не давая роботу его поцеловать.
— Ты куда? — спросила у неё Лео, сваливая в кусты за подругой, но не в пошлом смысле. Она увидела, что она достала банку и догадалась:
— Зачем тебе Виталик?
— Нужно, Лео, нужнооо — протянула Вишневская, выглянув из кустов, она уставилась на палатку Канеки. В голове у нее созрел план действий, осталось только дождаться темноты.
Второй автор затаилась и сдержала тихий смех.
— Бугагага… — так они просидели полчаса, когда весь лагерь лёг спать.
— Ну… пора? Выпускай десанта!
— Пора. — Лера поползла по траве, засунув банку за шиворот. Она доползла до палатки учителя литературы, открыла банку и выпустила туда Виталика, приказав ему залезть под одеяло Канеки, а потом вернуться обратно. Сама же авторша затаилась.
Лео прильнула к земле — только голова из кустов торчала. Виталик пополз в палатку Канеки, и спустя время послышался визг и палатка начала гореть. Виталик выполз и пополз к Лере с лицом «что за долбоб?». От этого визга половина животных, которые не убежали от смеха Леры, свалили прочь. Ленивый автор посадил своего питомца и спрятала его в банку. Достав неизвестно откуда взявшийся попкорн, Лера стала наблюдать за костром, только вместо дров была палатка:
— Хорошо горит.
Лео достала шоколадку и начала грызть.
— Ляпота… давно мечтала сделать что — то подобное. Главное — не спалиться, что это мы сделали.
— Да не ссы, не спалимся — ответила Лера. А тем временем от визга Канеки проснулся весь лагерь и все начали выяснять, что происходит. На всеобщем собрании не появились Фриск и Меттатон, потому что по закону всемогущего яоя они оказались заперты в палатки. Фриск нервничал и всё пытался справится с заевшей молнией:
— Что у них там происходит?
— Не знаю. Наверное, что — то грандиозное… дорогуша, дай я! — Меттатон не растерялся и, умудрившись открыть палатку, взглянул на живописную картину со словами:
— Едрить мои идеальные волосы…
— Добро пожаловать на борт! — воскликнула Лера, добрая половина учеников тем временем пыталась успокоить беловолосого шизика, который постоянно дергался.
Этот шиздец продолжался до тех пор, пока не проснулся Германия и не раздал всех весёлых пиз… кхем, пендюлей. Насилу уложив весь лагерь спать, и отправив Канеки в палатку к Америке, немец вернулся к себе, и все проспали без приключений.
Наутро весь лагерь проснулся… нет, не по будильнику, и не по крику Германии «Подъём!», как он это любит делать. Утро началось с крика:
— АВТОБУС!
— Отпустите меня! — завопил пацифист.
— Тащи его! Крась! — Лео ощущала себя Васильевым — тираном и присоединилась к шествию. Они во всю разукрасили бедного мальчика.
— Красотуля ты наша! — Автор умилялась в сторонке, пока пацифист хныкал.
— Эй! Почему вы не пригласили меня на… — Меттатон застыл на пороге, созерцая накрашенного Фриска. Но, опомнившись, схватил его и закружил:
— Какая прелесть! Дорогуша! Тебе так идёт!
— Ладно девочки, пойдемте отсюда. Оставим любовников наедине — шепотом сказала Лера и ушла с девочками на улицу.
Не обращая внимания на них, Фриск всхлипнул и уставился на Меттатона. Мальчишке хотелось сквозь землю провалится, а тут он застал его в таком виде. Забавная выходит ситуация, Фриск накрашенный, Меттатон в платье. Пацифист приоткрыл постоянно сомкнутые веки, цвет его глаз был между серым и карим.
— Ну — ну, дорогой, почему же ты смущаешься? — ласково спросил робот, крепко держа Фриска. — Не надо стыдиться. Тебе так даже лучше.
— Как думаете, сейчас что — то будет?
— Надеюсь. — умиляясь, сказала Лера. Она подглядывала за ними. Авторша сама не заметила как у нее пошла кровь из носа.
Фриск смущенно отвел взгляд:
— Правда?
— Конечно. Поверь мне! — Меттатон принялся тискать несчастного пацифиста, что — то воркуя, а последний жалобно пищал и сопротивлялся, но потом затих.
— Лера, из — за твоего фонтана нас увидят! — тихо воскликнула Лео и заткнула ноздри Леры ваткой.
— Спасибо — в нос сказала Лера и продолжила наблюдать. Фриск же не нашел другого выхода, кроме как обнять Меттатона. Он знал, что не сможет вечно его избегать.
Лео решила помочь «влюблённым» — она нашла что — то наподобии фаты и нахлобучила Меттатону на голову и встала перед ними, как священник:
— Объявляю вас мужем и женой! Поцелуйтесь! — когда робот стал лезть с целовашками к мальчику, она шепнула Лере:
— Оставим наших голубков. У них брачная ночь!
Лера утвердительно кивнула и по-тихому свалила. Авторша вновь скрылась в кустах, задумывая что-то нехорошее. А Фриск… он всячески уворачивался, не давая роботу его поцеловать.
— Ты куда? — спросила у неё Лео, сваливая в кусты за подругой, но не в пошлом смысле. Она увидела, что она достала банку и догадалась:
— Зачем тебе Виталик?
— Нужно, Лео, нужнооо — протянула Вишневская, выглянув из кустов, она уставилась на палатку Канеки. В голове у нее созрел план действий, осталось только дождаться темноты.
Второй автор затаилась и сдержала тихий смех.
— Бугагага… — так они просидели полчаса, когда весь лагерь лёг спать.
— Ну… пора? Выпускай десанта!
— Пора. — Лера поползла по траве, засунув банку за шиворот. Она доползла до палатки учителя литературы, открыла банку и выпустила туда Виталика, приказав ему залезть под одеяло Канеки, а потом вернуться обратно. Сама же авторша затаилась.
Лео прильнула к земле — только голова из кустов торчала. Виталик пополз в палатку Канеки, и спустя время послышался визг и палатка начала гореть. Виталик выполз и пополз к Лере с лицом «что за долбоб?». От этого визга половина животных, которые не убежали от смеха Леры, свалили прочь. Ленивый автор посадил своего питомца и спрятала его в банку. Достав неизвестно откуда взявшийся попкорн, Лера стала наблюдать за костром, только вместо дров была палатка:
— Хорошо горит.
Лео достала шоколадку и начала грызть.
— Ляпота… давно мечтала сделать что — то подобное. Главное — не спалиться, что это мы сделали.
— Да не ссы, не спалимся — ответила Лера. А тем временем от визга Канеки проснулся весь лагерь и все начали выяснять, что происходит. На всеобщем собрании не появились Фриск и Меттатон, потому что по закону всемогущего яоя они оказались заперты в палатки. Фриск нервничал и всё пытался справится с заевшей молнией:
— Что у них там происходит?
— Не знаю. Наверное, что — то грандиозное… дорогуша, дай я! — Меттатон не растерялся и, умудрившись открыть палатку, взглянул на живописную картину со словами:
— Едрить мои идеальные волосы…
— Добро пожаловать на борт! — воскликнула Лера, добрая половина учеников тем временем пыталась успокоить беловолосого шизика, который постоянно дергался.
Этот шиздец продолжался до тех пор, пока не проснулся Германия и не раздал всех весёлых пиз… кхем, пендюлей. Насилу уложив весь лагерь спать, и отправив Канеки в палатку к Америке, немец вернулся к себе, и все проспали без приключений.
Наутро весь лагерь проснулся… нет, не по будильнику, и не по крику Германии «Подъём!», как он это любит делать. Утро началось с крика:
— АВТОБУС!
Страница 13 из 20
