Фандом: Гарри Поттер. В результате неудавшегося эксперимента 17-летнюю Нарциссу забросило во времени в 1997 год. В то время как друзья ищут способ проникнуть в министерство магии, мисс Блэк пытается вернуться домой.
Добавить в моё избранное
75 мин, 17 сек 4944
Это ведь так легко — разочаровываться в людях.
— Смотря что ты называешь близостью. Засыпали ли мы вместе — нет. — Нарцисса потянулась к ней и положила подбородок ей на колени.
Её лицо было раскрасневшимся, а глаза лукаво блестели. Она была похожа на ребёнка, задумавшего шалость. Или Сириуса. Не внешне, нет. В ней ощущался какой-то внутренний протест, тщательно оберегаемый и лелеемый. В Сириусе он тоже ощущался, даже после долгих лет, проведённых в Азкабане.
— Целовались ли мы? Нет.
Она протянула руку и убрала волосы, упавшие Гермионе на лицо, а потом поцеловала её. Поцелуй Нарциссы был жадным — ни намёка на нежность, словно она мстила ей за свою слабость.
Отстранившись, Нарцисса обхватила её лицо и прислонилась своим лбом к её.
Слишком близко.
Слишком большое доверие сквозило в этом жесте.
А потом она спросила:
— Спали ли мы вместе? Ты действительно хочешь это знать?
Гермиона долго молчала, не зная, что ответить. Слова казались лишними и бессмысленными. Решившись, она подалась вперёд и легко поцеловала её.
Нарцисса улыбнулась: ей понравился ответ Гермионы.
Дни по-прежнему тянулись невыносимо долго, октябрь подходил к концу, но Гермиона больше не ощущала себя бесполезной.
Она была нужна Нарциссе. Её потребность скользила во взглядах и улыбках, прикосновениях, порой настолько откровенных, что едва удавалось сдерживать стоны. Возможно, для неё это была игра, возможно, способ снять напряжение. Это была одна из многих тем, на которые они не говорили.
Молчать было удобно.
Как-то раз Нарцисса сказала Гермионе, что скука — самое страшное, что может произойти с человеком. С неудачами можно справиться, потери пережить, а раны исцелить. Скука, подобно яду, отравляла медленно, но верно.
— Я понимаю.
— Конечно, понимаешь. Ты тоже скучала, поэтому нам с тобой было так просто найти общий язык.
Гермиона попыталась отвернуться, скрывая смущение, но Нарцисса ей не позволила: обхватила ладонями лицо, согревая дыханием, целуя, зарываясь лицом в её растрёпанные волосы и что-то бессвязно шепча.
В этот миг в комнату вошёл Рон. Без стука распахнул дверь да так и замер на пороге: Гермиона и Нарцисса целовались. Он хотел что-то сказать. Быть может, окликнуть их или пошутить, вот только не получалось.
Рон понимал, что это не розыгрыш и не случайность. Сглотнув, он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Прислонился к стене и зажмурился, пытаясь избавиться от навязчивого образа целующихся девушек.
Не получалось.
Мерлин! Ему никогда не приходилось бывать в таких ситуациях, и он понятия не имел, как себя вести.
Ссорить с Гермионой ему не хотелось, но и не закрыть глаза на случившееся он не мог.
Рон вспомнил, как несколько раз видел Нарциссу, покидающую рано утром комнату Гермионы. Он тогда не обратил на это внимание — думал, обычные девчачьи посиделки с болтовней и парой модных журналов.
Сейчас же Рон задумался, насколько далеко могли зайти их отношения.
Позже, после обеда, Рон увлёк Гермиону в пустующую библиотеку и спросил:
— Что происходит между тобой и Нарциссой?
— О чём ты?
— Не ври! Ты прекрасно всё понимаешь. Я видел сегодня утром, как вы целовались.
Гермиона покраснела и отвернулась. Ей было стыдно и ужасно неловко, что Рон узнал о них, но она понимала, что рано или поздно это должно было произойти. Они жили в одном доме, близко общались, и при таком раскладе скрыть что-то было невозможно.
— Мы вместе, — тихо сказала Гермиона, по-прежнему не глядя на друга.
— Встречаетесь? — Рон выглядел ошеломленным и сбитым с толку.
— Если это можно так назвать.
— Ты ещё более сумасшедшая, чем Гарри, — сказал он. — Ты должна рассказать ему.
— Рассказать Гарри?
— Послушай, Нарцисса знает о наших планах украсть медальон. Она помогает нам и встречается с тобой, но она не одна из нас. Это опасно. Понимаешь? — Его слова звучали разумно и рассудительно, но — чёрт их возьми! — Гермиона не хотела посвящать друзей в подробности своей личной жизни. Это было только её.
— Нет, Рон. Я не стану этого делать.
— Не станешь «что»? — спросил Гарри.
Он только вошёл и услышал лишь конец их разговора.
— Ничего. Не обращай внимание. Ты что-то хотел?
Рон возмущённо посмотрел на Гермиону, но промолчал. В конце концов, это было её дело, и рано или поздно она всё равно расскажет обо всём Гарри.
— Да. Можно определить, были ли стёрты воспоминания?
— Чьи?
— Мои. — Гарри грустно усмехнулся.
Впервые мысль, что часть воспоминаний стёрта, пришла Гарри в голову давно. Ещё тогда, когда появились сны о комнате с камином и странном человека без лица. Произошедшее в лавке только укрепило уверенность, что что-то не так.
— Смотря что ты называешь близостью. Засыпали ли мы вместе — нет. — Нарцисса потянулась к ней и положила подбородок ей на колени.
Её лицо было раскрасневшимся, а глаза лукаво блестели. Она была похожа на ребёнка, задумавшего шалость. Или Сириуса. Не внешне, нет. В ней ощущался какой-то внутренний протест, тщательно оберегаемый и лелеемый. В Сириусе он тоже ощущался, даже после долгих лет, проведённых в Азкабане.
— Целовались ли мы? Нет.
Она протянула руку и убрала волосы, упавшие Гермионе на лицо, а потом поцеловала её. Поцелуй Нарциссы был жадным — ни намёка на нежность, словно она мстила ей за свою слабость.
Отстранившись, Нарцисса обхватила её лицо и прислонилась своим лбом к её.
Слишком близко.
Слишком большое доверие сквозило в этом жесте.
А потом она спросила:
— Спали ли мы вместе? Ты действительно хочешь это знать?
Гермиона долго молчала, не зная, что ответить. Слова казались лишними и бессмысленными. Решившись, она подалась вперёд и легко поцеловала её.
Нарцисса улыбнулась: ей понравился ответ Гермионы.
Дни по-прежнему тянулись невыносимо долго, октябрь подходил к концу, но Гермиона больше не ощущала себя бесполезной.
Она была нужна Нарциссе. Её потребность скользила во взглядах и улыбках, прикосновениях, порой настолько откровенных, что едва удавалось сдерживать стоны. Возможно, для неё это была игра, возможно, способ снять напряжение. Это была одна из многих тем, на которые они не говорили.
Молчать было удобно.
Как-то раз Нарцисса сказала Гермионе, что скука — самое страшное, что может произойти с человеком. С неудачами можно справиться, потери пережить, а раны исцелить. Скука, подобно яду, отравляла медленно, но верно.
— Я понимаю.
— Конечно, понимаешь. Ты тоже скучала, поэтому нам с тобой было так просто найти общий язык.
Гермиона попыталась отвернуться, скрывая смущение, но Нарцисса ей не позволила: обхватила ладонями лицо, согревая дыханием, целуя, зарываясь лицом в её растрёпанные волосы и что-то бессвязно шепча.
В этот миг в комнату вошёл Рон. Без стука распахнул дверь да так и замер на пороге: Гермиона и Нарцисса целовались. Он хотел что-то сказать. Быть может, окликнуть их или пошутить, вот только не получалось.
Рон понимал, что это не розыгрыш и не случайность. Сглотнув, он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Прислонился к стене и зажмурился, пытаясь избавиться от навязчивого образа целующихся девушек.
Не получалось.
Мерлин! Ему никогда не приходилось бывать в таких ситуациях, и он понятия не имел, как себя вести.
Ссорить с Гермионой ему не хотелось, но и не закрыть глаза на случившееся он не мог.
Рон вспомнил, как несколько раз видел Нарциссу, покидающую рано утром комнату Гермионы. Он тогда не обратил на это внимание — думал, обычные девчачьи посиделки с болтовней и парой модных журналов.
Сейчас же Рон задумался, насколько далеко могли зайти их отношения.
Позже, после обеда, Рон увлёк Гермиону в пустующую библиотеку и спросил:
— Что происходит между тобой и Нарциссой?
— О чём ты?
— Не ври! Ты прекрасно всё понимаешь. Я видел сегодня утром, как вы целовались.
Гермиона покраснела и отвернулась. Ей было стыдно и ужасно неловко, что Рон узнал о них, но она понимала, что рано или поздно это должно было произойти. Они жили в одном доме, близко общались, и при таком раскладе скрыть что-то было невозможно.
— Мы вместе, — тихо сказала Гермиона, по-прежнему не глядя на друга.
— Встречаетесь? — Рон выглядел ошеломленным и сбитым с толку.
— Если это можно так назвать.
— Ты ещё более сумасшедшая, чем Гарри, — сказал он. — Ты должна рассказать ему.
— Рассказать Гарри?
— Послушай, Нарцисса знает о наших планах украсть медальон. Она помогает нам и встречается с тобой, но она не одна из нас. Это опасно. Понимаешь? — Его слова звучали разумно и рассудительно, но — чёрт их возьми! — Гермиона не хотела посвящать друзей в подробности своей личной жизни. Это было только её.
— Нет, Рон. Я не стану этого делать.
— Не станешь «что»? — спросил Гарри.
Он только вошёл и услышал лишь конец их разговора.
— Ничего. Не обращай внимание. Ты что-то хотел?
Рон возмущённо посмотрел на Гермиону, но промолчал. В конце концов, это было её дело, и рано или поздно она всё равно расскажет обо всём Гарри.
— Да. Можно определить, были ли стёрты воспоминания?
— Чьи?
— Мои. — Гарри грустно усмехнулся.
Впервые мысль, что часть воспоминаний стёрта, пришла Гарри в голову давно. Ещё тогда, когда появились сны о комнате с камином и странном человека без лица. Произошедшее в лавке только укрепило уверенность, что что-то не так.
Страница 13 из 22
