Радуга над рекой

Внутри появились горы всевозможных вещей: от сломанной мебели до старых подшивок газет, от манекенов со старомодными мантиями до чучел всевозможных животных. Были там и сундуки, которые начинали подпрыгивать и завывать, стоило к ним приблизиться, и книги.

А ещё пыль. Её было так много, что Гарри, не удержавшись, расчихался.

Малфой не обратил на это внимание. Он целенаправленно шёл вперёд, словно точно знал, что ищет. Остановились они возле шкафа, внутри которого запросто могло поместиться несколько человек.

— Это твоё задание? — спросил Гарри.

Малфой так и не рассказал, зачем ему понадобилось отремонтировать шкаф. Гарри просто предложил свою помощь, а он её принял. Порой ему казалось, что Малфой устал от одиночества и с радостью переложил бы на кого-то часть своих проблем.

— Да. Ты можешь уйти, только уходи сейчас, — поспешно добавил он.

Малфой казался напряжённым и меньше всего хотел, чтобы его оставили одного. Но он был гордым и не собирался никого ни о чём просить.

Даже Гарри.

Тем более его.

Смешно, но злейший враг стал единственным человеком, с которым он мог спокойно поговорить в последние несколько месяцев.

— Я останусь.

Малфой пожал плечами — дескать, как знаешь, — и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Ещё чего доброго Поттер заметит и начнёт подшучивать.

— С ним всё в порядке? — спросил Рон.

Прошло несколько часов с того времени, как Гарри заколдовали. Всё это время он лежал неподвижно, чем напоминал Рону покойного дядюшку Стюарта — большого любителя огневиски и лукового супа. У него был такой же нездоровый цвет лица, когда он в последний раз его видел.

— Да. Он очнётся, как только узнает всё, что ему нужно.

— Разве существуют чары, способные вернуть память?

— Конечно, нет. Но если память стёрта относительно недавно — есть способ восстановить часть воспоминаний. Чем сильнее эмоции, связанные с воспоминанием — тем больший шанс, — объяснила Гермиона.

Она всё ещё была смущена, но старалась взять себя в руки. Ведь ничего не изменилось — она всё та же Гермиона. А то, что ей нравится Нарцисса — совсем не имеет значения по сравнению с утерянными воспоминаниями Гарри.

— Посидишь с Гарри?

— Хорошо. Ему что-то нужно будет? — спросил Рон.

— Нет. Не хочу оставлять его одного.

Гермиона встала и направилась на поиски Нарциссы. Ей нужно было с ней поговорить.

Гермиона нашла Нарциссу рядом с семейным гобеленом Блэков. Она водила пальцами по золотой нити, соединяющей её с Люциусом и Драко, затем назад, к Андромеде и Беллатрикс. Между прошлым и будущим была пропасть в два десятка лет, которую ей только предстояло преодолеть. Гермиона это знала, Нарцисса это знала, но они обе предпочитали делать вид, что всё это ничего не значит.

— Это платье тебе не идёт.

— Оно гораздо лучше твоих свитеров. — Нарцисса рассмеялась, но улыбка не коснулась глаз. Гермионе казалось, что она видела её насквозь, знала всё наперёд и осуждала, но молчала, молчала, молчала. И это молчание ранило сильнее, чем самые обидные слова, которые только можно придумать.

— Это не твоё платье. — Оно принадлежало Гермионе. То самое, красное, которое она одела на свадьбу Билла и Флер.

— Какая разница? Ты его всё равно не носишь, — сказала она и кивком указала на гобелен. — Никогда не понимала привычку тётушки Вальбурги выжигать имена.

Гермиона пожала плечами: что тут скажешь? На её взгляд, вешать отрубленные головы эльфов на стену не менее странно.

— Как Гарри?

— Всё ещё спит, — ответила Гермиона.

Нарцисса кивнула и сказала:

— Нам нужно спешить — нельзя всё время откладывать вылазку в министерство. — Помолчав, она призналась: — У меня плохое предчувствие.

— Всё будет хорошо.

Гермиона попыталась её успокоить, но прекрасно понимала, что её слова — пустой звук. Эта история не могла закончиться счастливо. Гермиона только надеялась, что не случится ничего непоправимого.

Глава №5 Голубой

Вспышка.

Гарри дрался с Захарией Смитом. Слово за слово, и вот его кулак врезался в скулу хаффлпаффца. Ехидные замечания можно было стерпеть на матче по квиддичу, но не тогда, когда слышишь их за спиной. Захария устоял на ногах. Высокий, худощавый и жилистый — он быстро оправился от удара. Сцепившись с Гарри, Захария повалил его на пол и, размахнувшись, ударил по лицу. Со стороны их можно было принять за пару бульдогов, дерущихся ради потехи зрителей.

Вот только зрителей не было. Коридор на восьмом этаже был пустынным — идеальное место для выяснения отношений. Но вот из-за угла вышел человек. Он мгновенье наблюдал за дерущимися, а потом взмахнул волшебной палочкой и сказал:

— Петрификус Тоталус!

Захарию отбросило магией к стене, и он потерял сознание.