Фандом: Гарри Поттер. В результате неудавшегося эксперимента 17-летнюю Нарциссу забросило во времени в 1997 год. В то время как друзья ищут способ проникнуть в министерство магии, мисс Блэк пытается вернуться домой.
Добавить в моё избранное
75 мин, 17 сек 4951
Это началось после того, как она приняла решение помочь Гермионе. Сначала рука, потом лицо и тело. Иногда, по утрам разглядывая своё отражение в зеркале, она видела только силуэт. В эти мгновенья Нарцисса боялась исчезнуть. Перестать существовать и в прошлом, и в настоящем.
В книге, которую ей одолжила Гермиона, было множество теорий, но все они сводились к одному: ни что не происходило без причины. Каждый поступок, пусть самый незначительный, становился катализатором, приводящим в движение цепь событий.
Проблема была в том, что Нарцисса не понимала, что от неё требуется. Она действовала по наитию, но ей нужен был союзник. Человек, который бы рассказал об этом времени и помог. Уизли с первой же встречи невзлюбил её, Поттера она опасалась. Другое дело Гермиона: умная, любопытная и доверчивая.
Играть с ней было забавно. Наблюдать за её смущением, соблазнять, видеть искренность и владеть всем этим. Гермиона постепенно влюблялась, а Нарцисса упивалась её доверием, наслаждалась их близостью и возможностью всё контролировать.
Со временем Нарцисса стала понимать стремление Беллатрикс подчинять и управлять людьми. Навязчивую идею, что она, Нарцисса, принадлежит только ей. Это всегда казалось неправильным и отвратительным. В конце концов, она не была вещью. Но, очутившись на месте сестры, Нарцисса стала вести себя так же. Она была ничем не лучше Беллатрикс и сейчас как никогда ясно это осознавала.
Чем меньше оставалось времени, тем отчётливее Нарцисса понимала, что теряет что-то важное. Спокойные ночи без кошмаров, дни без страха боли, вечера, заполненные теплом и общением. За эти недели Нарцисса отвыкла от одиночества. Позабыла о нём, как о досадном недоразумении, отчего чувствовала себя легко и беззаботно.
Было ли это счастье? Она не знала, но не хотела, чтобы всё заканчивалось.
Нарцисса с каждым днём всё сильнее привязывалась к Гермионе. Грейнджер как-то сказала, что с ней ей удавалось забыть о многом: о войне, о родителях со стёртой памятью, о хоркруксах и об отношениях с Роном, которые закончились, так и не успев начаться.
О чём хотела забыть Нарцисса, Гермиона никогда не спрашивала. Они нуждались друг в друге как в единственной возможности ненадолго убежать от реальности.
Выйдя из лифта, Нарцисса столкнулась с растрёпанной волшебницей в форменной мантии работника министерства и с вышитой бисером сумочкой в руках.
Гермиона. Её Гермиона.
Нарцисса подошла к ней и протянула портключ в виде пустой чернильницы.
— Время не фиксировано. Воспользоваться можно будет лишь раз.
Гермиона кивнула и спрятала чернильницу в сумочку. Хотя она была под оборотным зельем, но совсем не казалась взрослой и уверенной в себе волшебницей. Ребёнок, нарядившийся в одежду не по размеру, да и только.
— Не суетись. Ты привлекаешь внимание, — сказала Нарцисса.
— Всё хорошо. — Гермиона натянуто улыбнулась. — Всё обязательно будет хорошо.
Нарциссе хотелось ободряюще сжать её руку и легко поцеловать в губы, чтобы ещё раз увидеть, как она смущается. Хотелось сказать так много, но сейчас было не время и не место.
Они не успели попрощаться — рядом были её друзья, а потом появился первый волшебник, чьей внешностью они должны были воспользоваться, и стало не до этого.
Теперь Нарцисса жалела, но ничего нельзя было исправить. Их миссия ещё не завершилась. Всё, что ей оставалось — сдержанно кивнуть, прощаясь, и занять своё место рядом с чёрным ходом.
На неё почти никто не обращал внимание. Лишь какой-то смутно знакомый волшебник поздоровался и прошёл мимо, спеша по своим делам. Старящее зелье хорошо её замаскировало. Черты лица утратили мягкость, щёки — румянец, а тело казалось чужим. Как новые туфли, ещё не разношенные и оттого натирающие ноги до кровавых мозолей.
Глядя в зеркало, Нарцисса видела перед собой всё ещё привлекательную женщину. Только глаза казались необычайно живыми, чуждыми на ухоженном бледном лице. Всё же Нарцисса не хотела встречаться ни с кем из знакомых, но больше всего — с Беллатрикс.
Сестра бы раскусила её в два счета, и тогда всё пропало. Нарциссе не было дела до Поттера с его таинственной миссией и до войны. Это случится потом, спустя двадцать лет. У неё ещё будет время осознать всё и привыкнуть.
Сейчас её беспокоила только безопасность Гермионы.
Нарцисса вспомнила генеалогическое древо в доме тетушки Вальбурги. Она могла часами изучать его, впитывая в себя все завитушки и камеи с портретами, вчитываться в имена так пристально, словно в них были спрятаны ответы на все вопросы. Иногда ей казалось, что прошлое предпочтительнее будущему, а иногда ей хотелось бросить всё и сбежать.
Было бы здорово уехать куда-то с Гермионой. Возможно, во Францию. В начале осени там всегда тепло. Можно было поселиться в небольшой деревушке на юге, подальше от магов и магглов, и жить в своё удовольствие.
В книге, которую ей одолжила Гермиона, было множество теорий, но все они сводились к одному: ни что не происходило без причины. Каждый поступок, пусть самый незначительный, становился катализатором, приводящим в движение цепь событий.
Проблема была в том, что Нарцисса не понимала, что от неё требуется. Она действовала по наитию, но ей нужен был союзник. Человек, который бы рассказал об этом времени и помог. Уизли с первой же встречи невзлюбил её, Поттера она опасалась. Другое дело Гермиона: умная, любопытная и доверчивая.
Играть с ней было забавно. Наблюдать за её смущением, соблазнять, видеть искренность и владеть всем этим. Гермиона постепенно влюблялась, а Нарцисса упивалась её доверием, наслаждалась их близостью и возможностью всё контролировать.
Со временем Нарцисса стала понимать стремление Беллатрикс подчинять и управлять людьми. Навязчивую идею, что она, Нарцисса, принадлежит только ей. Это всегда казалось неправильным и отвратительным. В конце концов, она не была вещью. Но, очутившись на месте сестры, Нарцисса стала вести себя так же. Она была ничем не лучше Беллатрикс и сейчас как никогда ясно это осознавала.
Чем меньше оставалось времени, тем отчётливее Нарцисса понимала, что теряет что-то важное. Спокойные ночи без кошмаров, дни без страха боли, вечера, заполненные теплом и общением. За эти недели Нарцисса отвыкла от одиночества. Позабыла о нём, как о досадном недоразумении, отчего чувствовала себя легко и беззаботно.
Было ли это счастье? Она не знала, но не хотела, чтобы всё заканчивалось.
Нарцисса с каждым днём всё сильнее привязывалась к Гермионе. Грейнджер как-то сказала, что с ней ей удавалось забыть о многом: о войне, о родителях со стёртой памятью, о хоркруксах и об отношениях с Роном, которые закончились, так и не успев начаться.
О чём хотела забыть Нарцисса, Гермиона никогда не спрашивала. Они нуждались друг в друге как в единственной возможности ненадолго убежать от реальности.
Выйдя из лифта, Нарцисса столкнулась с растрёпанной волшебницей в форменной мантии работника министерства и с вышитой бисером сумочкой в руках.
Гермиона. Её Гермиона.
Нарцисса подошла к ней и протянула портключ в виде пустой чернильницы.
— Время не фиксировано. Воспользоваться можно будет лишь раз.
Гермиона кивнула и спрятала чернильницу в сумочку. Хотя она была под оборотным зельем, но совсем не казалась взрослой и уверенной в себе волшебницей. Ребёнок, нарядившийся в одежду не по размеру, да и только.
— Не суетись. Ты привлекаешь внимание, — сказала Нарцисса.
— Всё хорошо. — Гермиона натянуто улыбнулась. — Всё обязательно будет хорошо.
Нарциссе хотелось ободряюще сжать её руку и легко поцеловать в губы, чтобы ещё раз увидеть, как она смущается. Хотелось сказать так много, но сейчас было не время и не место.
Они не успели попрощаться — рядом были её друзья, а потом появился первый волшебник, чьей внешностью они должны были воспользоваться, и стало не до этого.
Теперь Нарцисса жалела, но ничего нельзя было исправить. Их миссия ещё не завершилась. Всё, что ей оставалось — сдержанно кивнуть, прощаясь, и занять своё место рядом с чёрным ходом.
На неё почти никто не обращал внимание. Лишь какой-то смутно знакомый волшебник поздоровался и прошёл мимо, спеша по своим делам. Старящее зелье хорошо её замаскировало. Черты лица утратили мягкость, щёки — румянец, а тело казалось чужим. Как новые туфли, ещё не разношенные и оттого натирающие ноги до кровавых мозолей.
Глядя в зеркало, Нарцисса видела перед собой всё ещё привлекательную женщину. Только глаза казались необычайно живыми, чуждыми на ухоженном бледном лице. Всё же Нарцисса не хотела встречаться ни с кем из знакомых, но больше всего — с Беллатрикс.
Сестра бы раскусила её в два счета, и тогда всё пропало. Нарциссе не было дела до Поттера с его таинственной миссией и до войны. Это случится потом, спустя двадцать лет. У неё ещё будет время осознать всё и привыкнуть.
Сейчас её беспокоила только безопасность Гермионы.
Нарцисса вспомнила генеалогическое древо в доме тетушки Вальбурги. Она могла часами изучать его, впитывая в себя все завитушки и камеи с портретами, вчитываться в имена так пристально, словно в них были спрятаны ответы на все вопросы. Иногда ей казалось, что прошлое предпочтительнее будущему, а иногда ей хотелось бросить всё и сбежать.
Было бы здорово уехать куда-то с Гермионой. Возможно, во Францию. В начале осени там всегда тепло. Можно было поселиться в небольшой деревушке на юге, подальше от магов и магглов, и жить в своё удовольствие.
Страница 20 из 22
