Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
Добавить в моё избранное
431 мин, 7 сек 4442
Юноша кивнул, и стал избавляться от одежды. Эльф бросал на него украдкой взгляды из-под полуопущенных ресниц. И в этом тоже было что-то возбуждающее, осознание того, что Эвэ ощущает такой же прилив желания, как и Веро.
Потом они замолчали, почти неловко, каждый из них не решался дотронуться до другого первым. Тогда юноша прикоснулся к рубашке Эвэ, спуская ее с плеч и обнажая линии ключиц, грудь, бледно-розовые соски. Веро наклонился и поцеловал один, но эльф мягко отстранил его за плечи.
— Поцелуй меня лучше в губы, — попросил он, сам смущаясь своей откровенности, но рядом с Веро он не мог по-другому. Возможно, юноша был единственным в этом мире, с кем Эвэ мог быть предельно честным, он мог говорить ему то, что никогда не посмел бы сказать больше никому. И, может быть, в этом была невероятная ценность Веро для Эвэ. Возможно, именно поэтому он заговорил с ним тогда во время подготовки к празднику. Все это сейчас всплыло в его памяти, мысли, смешанные с воспоминаниями и удовольствием от ощущения теплых губ любовника на своих губах.
Эльф сам снял с себя рубашку, собираясь заняться и брюками, но Веро опередил его, прошептав: «Я сам». Теперь одежда не могла им помешать, юноша был возбужден и Эвэ тоже. Он волновался и дрожал, ему хотелось бы сейчас проникнуть в сознание Веро, прочитать его мысли, и оставить там что-то от себя навечно, несмотря на всю хрупкость людской памяти.
Эвэ застонал, ощутив, как Веро проник в него, всегда так настойчиво, но в тоже время естественно, словно все это и должно было всегда быть так, и было и есть и будет. И ощущение его внутри, напоминающее о себе с каждым своим движением будоражило сознание Эвэ, заставляя его тело реагировать на каждое прикосновение. Он сжал пальцами плечи юноши, пытался коленями, прижаться к его бедрам, но каждый раз его ступни скользили по простыням. Эльф не мог зацепиться ни за одну из эмоций, их было слишком много, и это ощущение каждый раз пугало и притягивало его к Веро.
Когда все кончилось, эльф положил голову на плечо любовника. Дыхание Веро начало постепенно выравниваться, но его прикосновения были еще немного рассеяны. Юноша испытывал смесь восторга, радости и хрупкой надежды. Он не верил, что им с Эвэ придется расстаться, он не мог поверить в фатальность их судеб. Они с Эвэ должны быть вместе.
Веро дотронулся до плеча эльфа, там была лиловая ссадина, так неестественно смотревшаяся на совершенной гладкой коже Эвэ.
— Это я? — Он подумал, не причинил ли вреда эльфу в порыве страсти.
— Нет, случайная царапина, — поспешно успокоил его эльф. Он не смотрел на Веро, Эвэ было не по себе, как будто что-то должно было в нем надломиться совсем скоро.
Он поднялся с постели и направился к туалетному столику, на котором стоял кувшин с водой и фарфоровая чаша для умывания. Рядом лежала стопка полотенец, он взял одно, намочил, а потом тщательно протер себя им, посмотрел на свое отражение, заметив небольшой синяк на шее — незабвенный след поцелуя, хорошо, что при дворе сейчас были в моде высокие воротники. В отражении он увидел и юношу, смотрящего на него с некоторым ожиданием. Едва заметно Эвэ вздохнул, а потом намочил другое полотенце, чтобы привести в порядок и Веро.
— Эвэ, мы могли бы уехать вместе, — сказал юноша. — То есть необязательно в Мегаполис, куда угодно.
За окном ярко светило солнце, и оно обвивало эльфа ярким, искрящимся цветом, превращая его в одного из тех мифических духов, что Веро видел на росписи в школе искусств. Эльф склонил голову, словно задумавшись на мгновение, но потом покачал головой, отчего вокруг его темных волос солнце образовало что-то наподобие золотой короны.
— Это невозможно, Веро. Ты же сам знаешь, что это невозможно.
Он закусил губу, слегка раздражено бросив прочь полотенце, ему не хотелось сейчас говорить об этом. Искушение было слишком велико, и оно лежало перед ним полностью обнаженным. Эльф коснулся плоского живота любовника, проведя по нему пальцами, подумав, что они могли бы еще раз заняться этим, возможно, на ковре. Только предатель-солнце говорило о том, что во дворце уже все наверняка спохватились Эвэ, и принц нетерпеливо перебирает пальцами свои украшения, ожидая, когда эльф поможет ему с выбором наряда для прогулок, а слуги сбились с ног, потому что не могут его найти.
Веро притих, наблюдая за эльфом, за тем, как он стал одеваться, собирая свою одежду по комнате, как аккуратно он возвращает на место шнурки и ремни, словно никто никогда их не касался, не срывал с него и не бросал на пол. А потом сел за туалетный столик, собираясь убрать волосы.
— Помоги мне, Веро, — попросил он. Юноша подошел к эльфу, взяв у него заколки и гребень. Эвэ научил его, как и что нужно делать на утро после их первой ночи, и с тех пор Веро почти в совершенстве овладел этим мастерством. Все было так, как всегда, и если не знать ничего об их будущем, можно было бы представить, что все продолжится и дальше, ничего не изменится.
Потом они замолчали, почти неловко, каждый из них не решался дотронуться до другого первым. Тогда юноша прикоснулся к рубашке Эвэ, спуская ее с плеч и обнажая линии ключиц, грудь, бледно-розовые соски. Веро наклонился и поцеловал один, но эльф мягко отстранил его за плечи.
— Поцелуй меня лучше в губы, — попросил он, сам смущаясь своей откровенности, но рядом с Веро он не мог по-другому. Возможно, юноша был единственным в этом мире, с кем Эвэ мог быть предельно честным, он мог говорить ему то, что никогда не посмел бы сказать больше никому. И, может быть, в этом была невероятная ценность Веро для Эвэ. Возможно, именно поэтому он заговорил с ним тогда во время подготовки к празднику. Все это сейчас всплыло в его памяти, мысли, смешанные с воспоминаниями и удовольствием от ощущения теплых губ любовника на своих губах.
Эльф сам снял с себя рубашку, собираясь заняться и брюками, но Веро опередил его, прошептав: «Я сам». Теперь одежда не могла им помешать, юноша был возбужден и Эвэ тоже. Он волновался и дрожал, ему хотелось бы сейчас проникнуть в сознание Веро, прочитать его мысли, и оставить там что-то от себя навечно, несмотря на всю хрупкость людской памяти.
Эвэ застонал, ощутив, как Веро проник в него, всегда так настойчиво, но в тоже время естественно, словно все это и должно было всегда быть так, и было и есть и будет. И ощущение его внутри, напоминающее о себе с каждым своим движением будоражило сознание Эвэ, заставляя его тело реагировать на каждое прикосновение. Он сжал пальцами плечи юноши, пытался коленями, прижаться к его бедрам, но каждый раз его ступни скользили по простыням. Эльф не мог зацепиться ни за одну из эмоций, их было слишком много, и это ощущение каждый раз пугало и притягивало его к Веро.
Когда все кончилось, эльф положил голову на плечо любовника. Дыхание Веро начало постепенно выравниваться, но его прикосновения были еще немного рассеяны. Юноша испытывал смесь восторга, радости и хрупкой надежды. Он не верил, что им с Эвэ придется расстаться, он не мог поверить в фатальность их судеб. Они с Эвэ должны быть вместе.
Веро дотронулся до плеча эльфа, там была лиловая ссадина, так неестественно смотревшаяся на совершенной гладкой коже Эвэ.
— Это я? — Он подумал, не причинил ли вреда эльфу в порыве страсти.
— Нет, случайная царапина, — поспешно успокоил его эльф. Он не смотрел на Веро, Эвэ было не по себе, как будто что-то должно было в нем надломиться совсем скоро.
Он поднялся с постели и направился к туалетному столику, на котором стоял кувшин с водой и фарфоровая чаша для умывания. Рядом лежала стопка полотенец, он взял одно, намочил, а потом тщательно протер себя им, посмотрел на свое отражение, заметив небольшой синяк на шее — незабвенный след поцелуя, хорошо, что при дворе сейчас были в моде высокие воротники. В отражении он увидел и юношу, смотрящего на него с некоторым ожиданием. Едва заметно Эвэ вздохнул, а потом намочил другое полотенце, чтобы привести в порядок и Веро.
— Эвэ, мы могли бы уехать вместе, — сказал юноша. — То есть необязательно в Мегаполис, куда угодно.
За окном ярко светило солнце, и оно обвивало эльфа ярким, искрящимся цветом, превращая его в одного из тех мифических духов, что Веро видел на росписи в школе искусств. Эльф склонил голову, словно задумавшись на мгновение, но потом покачал головой, отчего вокруг его темных волос солнце образовало что-то наподобие золотой короны.
— Это невозможно, Веро. Ты же сам знаешь, что это невозможно.
Он закусил губу, слегка раздражено бросив прочь полотенце, ему не хотелось сейчас говорить об этом. Искушение было слишком велико, и оно лежало перед ним полностью обнаженным. Эльф коснулся плоского живота любовника, проведя по нему пальцами, подумав, что они могли бы еще раз заняться этим, возможно, на ковре. Только предатель-солнце говорило о том, что во дворце уже все наверняка спохватились Эвэ, и принц нетерпеливо перебирает пальцами свои украшения, ожидая, когда эльф поможет ему с выбором наряда для прогулок, а слуги сбились с ног, потому что не могут его найти.
Веро притих, наблюдая за эльфом, за тем, как он стал одеваться, собирая свою одежду по комнате, как аккуратно он возвращает на место шнурки и ремни, словно никто никогда их не касался, не срывал с него и не бросал на пол. А потом сел за туалетный столик, собираясь убрать волосы.
— Помоги мне, Веро, — попросил он. Юноша подошел к эльфу, взяв у него заколки и гребень. Эвэ научил его, как и что нужно делать на утро после их первой ночи, и с тех пор Веро почти в совершенстве овладел этим мастерством. Все было так, как всегда, и если не знать ничего об их будущем, можно было бы представить, что все продолжится и дальше, ничего не изменится.
Страница 13 из 115
