Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
Добавить в моё избранное
431 мин, 7 сек 4446
Он еще раз осмотрел карточку, как будто не верил в ее реальность, а потом вернул в стопку с другими письмами.
— Ванна будет готова через десять минут, милорд, — сказала Сара, она собиралась выйти из комнаты, но юноша спросил ее:
— Когда уехал господин Нэллие?
— Вчера вечером.
— Хорошо. — Эвэ поднялся с кресла и приоткрыл окно, впуская прохладный осенний воздух. Потом эльф закурил трубку, достав ее из небольшого изящного бюро. Он ждал, когда придут слуги, чтобы одеть его, а также сделать прическу.
Все в замке, казалось, шло как обычно, по тенистым, тронутым золотом аллеям гуляли дамы и кавалеры в красивых одеждах, слуги скользили незаметно мимо них, исполняя свои поручения, но там за стенами замка мир далеко не был так спокоен, юноша был уверен в этом. И его раздирало любопытство и чувство беспокойства, но он убеждал себя, что это его не касается, это не для него.
Служанка стала убирать поднос с кофе, но Эвэ схватил ее за руку, подтащив к окну, так неожиданно, что девушка уронила чашку на пол, и кофе из нее разлилось темной лужей по выцветшей поверхности ковра.
— Что ты видишь? — спросил юноша, заставляя Сару посмотреть на открывающийся вид. Девушка растерянно молчала, она немного боялась Эвэ, хотя и привыкла к его сумасбродствам, по крайне мере он никогда не причинял ей вреда.
— Неужели ты не видишь, мир меняется, он перестает быть таким, как прежде. Нам предстоит жить в эпоху перемен и быть частью их.
Он отпустил Сару, забыв о ее существовании через несколько секунд, она никогда не занимала его надолго, а потом опять опустился в кресло, вцепившись в его обивку тонкими пальцами, он был взволнован. Он понял вдруг, что все уже давно решил для себя, что он никогда не собирался оставаться здесь надолго, никогда не собирался быть любовником принца. Эвэ рассмеялся, если бы Сара увидела его сейчас, она подумала бы, что он сошел сума. Но его ум никогда не был так ясен, все будущее вырисовывалось перед ним очень четко, и он знал, что должен делать теперь. Вот только одна мысль не давала ему покоя, было ли в этом будущем место для Веро?
Веро и Дэн сидели на вокзале в комнате ожидания. Здесь еще было несколько полукровок, которые обладали какими-то эльфийскими аристократическими титулами, так что им позволили остаться в стороне от толпы, образовавшейся на платформе в ожидании поезда в Мегаполис. Юноша порывался выйти на улицу, но слуга уговаривал его не делать этого. Дэн жутко боялся, что начнется паника, и патрульные будут стрелять.
— Что же я скажу вашей матушке, если вы погибните, — причитал он. И Веро пришлось с ним согласиться и сидеть здесь в этой стеклянной коробке, смотря на безумие, творившееся снаружи. Люди, полукровки, эльфы, все толпились возле вагонов, теснимые с другой стороны гвардейцами в черных одеждах. Двери в вагоны поезда все никак не открывали, отправление задерживали, и это сеяло в сердцах собравшихся здесь беспокойство. Где-то заплакал ребенок, кто-то кричал, на эльфийском, на смешанном диалекте, на языке людей. Веро вздохнул, выпустив белое облачко пара, на улице заметно похолодало, в помещении было не намного теплей. Ден кутался в большой шерстяной плед. Веро же ни за что не желал снимать куртку, в которую был одет, когда в последний раз видел эльфа, казалось, она еще хранила легкий запах его волос, когда он положил голову юноше на плечо в трамвае.
— Клянусь, стоит мне увидеть родные просторы Сфароса, и я буду самым счастливым человеком на свете, — заявил слуга. Он пытался побороть свой страх перед будущим излишней болтливостью.
Юноша снисходительно улыбнулся ему, на самом деле все это вызывало у Веро глубокое чувство отвращения. Особенно воспоминание о том моменте, как их в сопровождении патрульных выставили из дома, заколотив дверь и нарисовав на ней черный крест. За пару дней город, в котором он был так счастлив, изменился до неузнаваемости, нанося его сердцу удар за ударом. Веро опять вспомнил Эвэ и странную сцену их расставания, его глаза застелила легкая дымка, а в горле запершило, словно там возник ком. Юноша встал и повернулся спиной к Дэну, чтобы тот не видел его волнения.
Патруль отгораживал собравшихся на платформе от горожан, которые пришли проводить своих друзей, возлюбленных, деловых партнеров, либо же просто желали поглазеть, что будет происходить в этот день. Все были возбуждены, кто-то играл на губной гармошке. Но порой в толпе слышались грубые выкрики, вроде тех надписей на плакатах. Это злило Веро.
Вдруг ему показалось, что в этой бушующей массе людей и эльфов стоял Эвэ. Конечно, это было совершенно безумным предположение, эльф наверняка в это время был с принцем, но сердце Веро забилось чаще в странном предвкушении.
— Я сейчас вернусь, — бросил юноша слуге и вышел из комнаты ожидания. Но ему не показалось, стоило еще раз окинуть взглядом, стоявших перед ним, чтобы вновь увидеть Эвэ, всего в нескольких метрах.
— Ванна будет готова через десять минут, милорд, — сказала Сара, она собиралась выйти из комнаты, но юноша спросил ее:
— Когда уехал господин Нэллие?
— Вчера вечером.
— Хорошо. — Эвэ поднялся с кресла и приоткрыл окно, впуская прохладный осенний воздух. Потом эльф закурил трубку, достав ее из небольшого изящного бюро. Он ждал, когда придут слуги, чтобы одеть его, а также сделать прическу.
Все в замке, казалось, шло как обычно, по тенистым, тронутым золотом аллеям гуляли дамы и кавалеры в красивых одеждах, слуги скользили незаметно мимо них, исполняя свои поручения, но там за стенами замка мир далеко не был так спокоен, юноша был уверен в этом. И его раздирало любопытство и чувство беспокойства, но он убеждал себя, что это его не касается, это не для него.
Служанка стала убирать поднос с кофе, но Эвэ схватил ее за руку, подтащив к окну, так неожиданно, что девушка уронила чашку на пол, и кофе из нее разлилось темной лужей по выцветшей поверхности ковра.
— Что ты видишь? — спросил юноша, заставляя Сару посмотреть на открывающийся вид. Девушка растерянно молчала, она немного боялась Эвэ, хотя и привыкла к его сумасбродствам, по крайне мере он никогда не причинял ей вреда.
— Неужели ты не видишь, мир меняется, он перестает быть таким, как прежде. Нам предстоит жить в эпоху перемен и быть частью их.
Он отпустил Сару, забыв о ее существовании через несколько секунд, она никогда не занимала его надолго, а потом опять опустился в кресло, вцепившись в его обивку тонкими пальцами, он был взволнован. Он понял вдруг, что все уже давно решил для себя, что он никогда не собирался оставаться здесь надолго, никогда не собирался быть любовником принца. Эвэ рассмеялся, если бы Сара увидела его сейчас, она подумала бы, что он сошел сума. Но его ум никогда не был так ясен, все будущее вырисовывалось перед ним очень четко, и он знал, что должен делать теперь. Вот только одна мысль не давала ему покоя, было ли в этом будущем место для Веро?
Веро и Дэн сидели на вокзале в комнате ожидания. Здесь еще было несколько полукровок, которые обладали какими-то эльфийскими аристократическими титулами, так что им позволили остаться в стороне от толпы, образовавшейся на платформе в ожидании поезда в Мегаполис. Юноша порывался выйти на улицу, но слуга уговаривал его не делать этого. Дэн жутко боялся, что начнется паника, и патрульные будут стрелять.
— Что же я скажу вашей матушке, если вы погибните, — причитал он. И Веро пришлось с ним согласиться и сидеть здесь в этой стеклянной коробке, смотря на безумие, творившееся снаружи. Люди, полукровки, эльфы, все толпились возле вагонов, теснимые с другой стороны гвардейцами в черных одеждах. Двери в вагоны поезда все никак не открывали, отправление задерживали, и это сеяло в сердцах собравшихся здесь беспокойство. Где-то заплакал ребенок, кто-то кричал, на эльфийском, на смешанном диалекте, на языке людей. Веро вздохнул, выпустив белое облачко пара, на улице заметно похолодало, в помещении было не намного теплей. Ден кутался в большой шерстяной плед. Веро же ни за что не желал снимать куртку, в которую был одет, когда в последний раз видел эльфа, казалось, она еще хранила легкий запах его волос, когда он положил голову юноше на плечо в трамвае.
— Клянусь, стоит мне увидеть родные просторы Сфароса, и я буду самым счастливым человеком на свете, — заявил слуга. Он пытался побороть свой страх перед будущим излишней болтливостью.
Юноша снисходительно улыбнулся ему, на самом деле все это вызывало у Веро глубокое чувство отвращения. Особенно воспоминание о том моменте, как их в сопровождении патрульных выставили из дома, заколотив дверь и нарисовав на ней черный крест. За пару дней город, в котором он был так счастлив, изменился до неузнаваемости, нанося его сердцу удар за ударом. Веро опять вспомнил Эвэ и странную сцену их расставания, его глаза застелила легкая дымка, а в горле запершило, словно там возник ком. Юноша встал и повернулся спиной к Дэну, чтобы тот не видел его волнения.
Патруль отгораживал собравшихся на платформе от горожан, которые пришли проводить своих друзей, возлюбленных, деловых партнеров, либо же просто желали поглазеть, что будет происходить в этот день. Все были возбуждены, кто-то играл на губной гармошке. Но порой в толпе слышались грубые выкрики, вроде тех надписей на плакатах. Это злило Веро.
Вдруг ему показалось, что в этой бушующей массе людей и эльфов стоял Эвэ. Конечно, это было совершенно безумным предположение, эльф наверняка в это время был с принцем, но сердце Веро забилось чаще в странном предвкушении.
— Я сейчас вернусь, — бросил юноша слуге и вышел из комнаты ожидания. Но ему не показалось, стоило еще раз окинуть взглядом, стоявших перед ним, чтобы вновь увидеть Эвэ, всего в нескольких метрах.
Страница 17 из 115
