Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
Добавить в моё избранное
431 мин, 7 сек 4448
И почему он был так неосторожен? Теперь это могло погубить его, а главное погубить Веро, вот чего больше всего боялся эльф.
Он приблизился к входу в святилище, найдя на выцветшей плитке вторую сережку юноши. Теперь никаких сомнений у Эвэ не осталось. Он чувствовал только неприятный липкий страх и неизбежность происходящего. Юноша коснулся темноты перед собой, словно надеясь узнать, что же будет дальше. Но внутри святилища было тихо, даже звуки моря не проникали сюда.
— Прекрасно, что вы пришли, — голос, совершенно незнакомый и неприятный. Эвэ оглядывался по сторонам, пытаясь найти его источник.
— Кто здесь? — эльф остановился, зная, что едва ли услышит ответ на этот вопрос. Вариантов могло быть множество от Сиринги до мастера Вэчче. Никому нельзя было доверять.
Постепенно вдоль стен стал мерцать тусклый неясный свет, он освещал пространство совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы Эвэ понял, что он стоит, окруженный фигурами в темных капюшонах. Их было двенадцать, да, юноша сосчитал, ровно двенадцать.
— Мы ждали вас, Эвэ.
Эльф хранил молчание, его поразил масштаб, происходящего действа.
«Одному мне не справиться с ними, разве только духи сотворят чудо», — пронеслось в голове Эвэ. Он страстно желал, чтобы Веро был в безопасности, чтобы он затерялся там где-то на вокзале, а эти серьги на улице были всего лишь приманкой для него, Эвэ. Увы, его надежды рассеялись, когда фигуры вокруг него расступились, и он увидел обнаженного Веро, связанного веревками и цепями рядом с большой чашей для омовений, от которой сейчас исходил неприятный красноватый свет.
Эвэ бросился к нему, это был совершенно необдуманный поступок с его стороны, но он сума сходил от происходящего, от того, что ничего не может сделать.
— Пустите меня, пустите! Что вы задумали? Он же полукровка, не человек, а полукровка. Разве можно творить такое с тем, в ком течет эльфийская кровь.
Кто-то засмеялся, Эвэ узнал этот смех, похожий на звон тысячи серебряных колокольчиков. В тишине святилища он казался жутким воем прощального ветра.
Эльфа остановили, не пустили к Веро, фигуры надвинулись на эльфа, грубо повалив на пол. Эвэ пытался увернуться от их рук и ног, но это было нелегко, они били его метко и равнодушно, юноше осталось только прикрыть голову, чтобы удары не отключили его сознания. Он лихорадочно думал, ища момент, хоть какую-то лазейку. И в почти секундную передышку, когда его прекратили бить, он достал свой стилет, нанося удары в плоть, которая была ближе всего от него, и вырываясь прочь из замкнутого круга теней. Ему удалось лишь на миг дотронуться до Веро, а потом его вновь оттащили прочь.
Кто-то ударил Эвэ по лицу, и юноша закричал проклятья, зная, что они обязательно подействуют, потому что в нем течет кровь великих жрецов. Но вскоре ему закрыли рот, и он мог лишь тяжело дышать, прося судьбы скорей прекратить это безумие.
— Напрасно, Эвэ, — опять этот голос. — Вы только приблизите мучения вашего друга. Боюсь, что пришло время для Веро покинуть нас. А вы так отвратительно вели себя, что мы не дадим вам шанса с ним попрощаться. Начинайте!
Все, что происходило после, было похоже на тяжелое, мучительное видение. Из темноты святилища появился некто обернутый в волчью шкуру, шкуру того самого волка, которого Эвэ убил во время охоты. Он кривлялся и издавал звуки похожие на вой, кружась вокруг Веро. Свет, исходящий от чаши усиливался с каждым его движением, но юноша не смотрел на танцующего, он смотрел на Эвэ. Было непонятно, осознает ли он то, что с ним происходит, или находится под действием чар. По крайне мере он не пытался сопротивляться, протестовать или вырываться, как это делал Эвэ. Потом танцор снял с себя шкуру и бросил ее в чашу, свет, исходящий из нее, вспыхнул ярким золотистым огнем, почти чистым, но в тот же миг все сменил ярко-красный цвет, с неприятным оттенком крови. Эльф почувствовал, что его мутит, пространство вокруг наполнилось неприятным едким дымом. Но их мучители не обращали на это внимание.
Все двенадцать участников ритуала запели, Эвэ не знал языка, которому принадлежали слова их песни. Это было древнее страшное заклятие, появившиеся еще до того, как люди пришли в этот мир.
Эльф знал, что будет дальше, теперь они примутся за Веро. Эвэ еще раз попытался освободиться, он рвался из последних сил, но на него обрушился новый град ударов, не такой сильный, как прежде, они не хотели, чтобы эльф потерял сознание, это был урок для него, и он должен был видеть, что происходит.
Веро подвели к краю чаши, разматывая веревки и цепи, сковывающие юношу. Он бросил взгляд на Эвэ, удивленный, словно только очнувшись от долгого сна. Он хотел подбежать к возлюбленному, но прежде, чем он смог сделать хоть шаг, хоть одно движение, его толкнули в чашу. Раздался всплеск, часть зелья вылилось на каменный пол. А потом раздался крик, он был ужасен, казалось, что он разрывает сердце.
Он приблизился к входу в святилище, найдя на выцветшей плитке вторую сережку юноши. Теперь никаких сомнений у Эвэ не осталось. Он чувствовал только неприятный липкий страх и неизбежность происходящего. Юноша коснулся темноты перед собой, словно надеясь узнать, что же будет дальше. Но внутри святилища было тихо, даже звуки моря не проникали сюда.
— Прекрасно, что вы пришли, — голос, совершенно незнакомый и неприятный. Эвэ оглядывался по сторонам, пытаясь найти его источник.
— Кто здесь? — эльф остановился, зная, что едва ли услышит ответ на этот вопрос. Вариантов могло быть множество от Сиринги до мастера Вэчче. Никому нельзя было доверять.
Постепенно вдоль стен стал мерцать тусклый неясный свет, он освещал пространство совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы Эвэ понял, что он стоит, окруженный фигурами в темных капюшонах. Их было двенадцать, да, юноша сосчитал, ровно двенадцать.
— Мы ждали вас, Эвэ.
Эльф хранил молчание, его поразил масштаб, происходящего действа.
«Одному мне не справиться с ними, разве только духи сотворят чудо», — пронеслось в голове Эвэ. Он страстно желал, чтобы Веро был в безопасности, чтобы он затерялся там где-то на вокзале, а эти серьги на улице были всего лишь приманкой для него, Эвэ. Увы, его надежды рассеялись, когда фигуры вокруг него расступились, и он увидел обнаженного Веро, связанного веревками и цепями рядом с большой чашей для омовений, от которой сейчас исходил неприятный красноватый свет.
Эвэ бросился к нему, это был совершенно необдуманный поступок с его стороны, но он сума сходил от происходящего, от того, что ничего не может сделать.
— Пустите меня, пустите! Что вы задумали? Он же полукровка, не человек, а полукровка. Разве можно творить такое с тем, в ком течет эльфийская кровь.
Кто-то засмеялся, Эвэ узнал этот смех, похожий на звон тысячи серебряных колокольчиков. В тишине святилища он казался жутким воем прощального ветра.
Эльфа остановили, не пустили к Веро, фигуры надвинулись на эльфа, грубо повалив на пол. Эвэ пытался увернуться от их рук и ног, но это было нелегко, они били его метко и равнодушно, юноше осталось только прикрыть голову, чтобы удары не отключили его сознания. Он лихорадочно думал, ища момент, хоть какую-то лазейку. И в почти секундную передышку, когда его прекратили бить, он достал свой стилет, нанося удары в плоть, которая была ближе всего от него, и вырываясь прочь из замкнутого круга теней. Ему удалось лишь на миг дотронуться до Веро, а потом его вновь оттащили прочь.
Кто-то ударил Эвэ по лицу, и юноша закричал проклятья, зная, что они обязательно подействуют, потому что в нем течет кровь великих жрецов. Но вскоре ему закрыли рот, и он мог лишь тяжело дышать, прося судьбы скорей прекратить это безумие.
— Напрасно, Эвэ, — опять этот голос. — Вы только приблизите мучения вашего друга. Боюсь, что пришло время для Веро покинуть нас. А вы так отвратительно вели себя, что мы не дадим вам шанса с ним попрощаться. Начинайте!
Все, что происходило после, было похоже на тяжелое, мучительное видение. Из темноты святилища появился некто обернутый в волчью шкуру, шкуру того самого волка, которого Эвэ убил во время охоты. Он кривлялся и издавал звуки похожие на вой, кружась вокруг Веро. Свет, исходящий от чаши усиливался с каждым его движением, но юноша не смотрел на танцующего, он смотрел на Эвэ. Было непонятно, осознает ли он то, что с ним происходит, или находится под действием чар. По крайне мере он не пытался сопротивляться, протестовать или вырываться, как это делал Эвэ. Потом танцор снял с себя шкуру и бросил ее в чашу, свет, исходящий из нее, вспыхнул ярким золотистым огнем, почти чистым, но в тот же миг все сменил ярко-красный цвет, с неприятным оттенком крови. Эльф почувствовал, что его мутит, пространство вокруг наполнилось неприятным едким дымом. Но их мучители не обращали на это внимание.
Все двенадцать участников ритуала запели, Эвэ не знал языка, которому принадлежали слова их песни. Это было древнее страшное заклятие, появившиеся еще до того, как люди пришли в этот мир.
Эльф знал, что будет дальше, теперь они примутся за Веро. Эвэ еще раз попытался освободиться, он рвался из последних сил, но на него обрушился новый град ударов, не такой сильный, как прежде, они не хотели, чтобы эльф потерял сознание, это был урок для него, и он должен был видеть, что происходит.
Веро подвели к краю чаши, разматывая веревки и цепи, сковывающие юношу. Он бросил взгляд на Эвэ, удивленный, словно только очнувшись от долгого сна. Он хотел подбежать к возлюбленному, но прежде, чем он смог сделать хоть шаг, хоть одно движение, его толкнули в чашу. Раздался всплеск, часть зелья вылилось на каменный пол. А потом раздался крик, он был ужасен, казалось, что он разрывает сердце.
Страница 19 из 115
