Прекрасные цветы

Узнав это, эльф немедленно отправился в комнату собирать вещи, Веро возбужденно носился вокруг него, то и дело мешая.

— Прекрати, ляг там, — наконец утихомирил его Эвэ, словно это был непослушный развеселившийся щенок. Но потом вдруг подошел к нему и, погладив его шерсть, шепнул:

-Хорошо, что ты рядом, Веро.

Гостиница находилась возле вокзала, и было неизвестно, что же произошло с процессией принца на самом деле. Но эльф решил, что в свое время им и так все станет известно, а сейчас было самым важным поскорее покинуть город, пока еще оставалась такая возможность.

Когда они пришли на вокзал, там было пусто — ни пассажиров, ни повозок, ни автомобилей снаружи. Здание стояло тихим и темным. Эльф с опаской вошел внутрь, толкнул позолоченную ручку высокой двери. Гулким эхом раздавались его шаги в огромном зале со стеклянной крышей, и поступь волка.

— Что вы здесь ищите? Вокзал закрыт для горожан, — вдруг справа из-за колон появился патрульный в забавном круглом пенсне и помятой фуражке. Следом за ним вышло несколько гвардейцев, но лиц их было почти не разглядеть, только кисти рук, сжимающие походные сумки.

— Я думал отправиться, — начал было Эвэ, но еще раз взглянув на гвардейцев, оборвал фразу, — впрочем, неважно.

Он подумал, что понятия не имеет, как выбраться из города. Но им вполне возможно мог бы помочь Вернон.

Эвэ было решил отправиться к брату, как его окликнул один из гвардейцев.

— Постойте!

Это был Габриэль. На лице его застыла самодовольная улыбка. Эльф слегка нахмурился, но тут же попытался предать своему лицо выражения учтивого безразличия. Им нужно было во чтобы то ни стало выбраться из города.

— Граф.

— Я знал, что увижу вас опять. В моем купе для вас и вашего чудовища всегда найдется место. Вы ведь направляетесь в Гилиат, я полагаю?

«Откуда он узнал? — лихорадочно думал Эвэ. — Везде одни шпионы, никому нельзя доверять. Ну, конечно, консьерж, кто же еще мог доложить о нас».

— Вы так любезны, — Эвэ отделался легким снисходительным кивком.

Габриэль улыбнулся. Он знал, что им предстояла еще одна встреча и не ошибся.

В купе было холодно. А Эвэ не любил холодов, они напоминали ему тоскливые дни в их родовом замке. Снег-снег — изо дня в день. Совсем короткая весна, почти всегда суровое лето, и осень, тоже быстротечная, одевающая деревья в ярко-красные наряды, а уже через неделю безжалостно рвущая их листья. Долгие вечера, окутанные темной дымкой болотных туманов, которая не исчезала и днем.

Если подумать, Гилиат ведь не так далеко от его дома. Раньше эльфов совсем не было в тех местах, путь туда был разрешен лишь владеющим магией, а еще там жили драконы, но их никто не видел уже сотни лет.

Эвы захотелось обнять волка, зарыться в его шкуру и лежать так неподвижно, пока весь холод не впитается в волчью шерсть и не исчезнет прочь. Но это было невозможно, внимательные глаза гвардейца так и впились в юношу.

Эвэ отвернулся к окну. В небе на мгновение из-за туч выплыл сияющий месяц. Его цвет был далек от привычного бледно-золотого, а сегодня, казалось был окрашен багряным.

«Цвета крови, — подумал Эвэ. — Это знамение духов».

Тишину в вагоне нарушил Габриэль.

— Вот мы и вдвоем, и время для разговоров у нас предостаточно, — сказал он, доставая из кармана портсигар. Он открыл искусно украшенную крышку и протянул эльфу несколько бумажных трубочек, набитых лучшим табаком, который только можно было сыскать в людских землях.

— Возьмите, это помогает унять тоску, отвлечься от призраков надвигающейся зимы за окном, от бурь этого мира. Табак отличный — в нем море и солнце Медеи.

Эвы с сомнением посмотрел на предложенную ему вещь.

— Что это? — спросил он, стараясь скрыть свое невежество и любопытство.

— Сигареты — людское изобретение, — граф улыбнулся, ему нравилась растерянность мелькнувшая в глазах юноши.

— Я курю трубку, — уверено произнес Эвэ, отодвигая подарок. Но граф взял одну сигарету, достал спичечный коробок, поджог бумажную трубочку и закурил. Потом тоже проделал со второй, но протянул ее юноше. Эвэ недолго колебался, было в этом нечто запретное, а главное близкое людям, а значит, оно влекло к себе, как все чуждое всегда влечет к себе.

Юноша закашлялся сначала, но потом, подражая графу, он сумел выпустить тонкую струйку дыма сквозь красивые бледно-розовые губы.

Габриэль забыл о своей сигарете в пальцах, смотря на эти удивительные завитки красоты, так настойчиво выступающие сквозь темноту перед его глазами. Он был очарован этой ночью и прекрасным жрецом перед ним.

«Все бы отдал, чтобы обладать им», — подумал гвардеец, не замечая, как красноватый свет месяца касается его лица.

Утро, заставшее врасплох

Габриаль вдруг замолчал и более не пытался завести разговор с Эвэ.