Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
Добавить в моё избранное
431 мин, 7 сек 4460
Может, кто-то околдовал его. Возможно, причиной всему была темнота, она завладела всем, когда месяц спрятали тучи. Словно окутала этих троих непроницаемой вуалью, сделав незаметными для остального мира.
Юноша не спал, но и не понимал в полной мере, что с ним происходит, его сознание было словно окутано дымкой. За окном неустанно мелькал унылый пейзаж — темный лес, укутанный снегом.
Около полуночи Эвэ вышел из купе, устав мучиться бессонницей, ему нужно было достать снотворного, или смеси из трав, какого-нибудь лекарства, что могло бы позволить его голове освободиться от тяжелых мыслей.
Волк остался с графом, сверля его своими неестественно яркими глазами.
«Что за гадкое чудовище», — подумал Габриэль. Волк вызывал у него дикий ужас. Эльфу было тяжело удержаться от желания достать пистолет, а потом выстрелить в волка, погасив этот неприятный пронизывающий взгляд. А затем можно было бы без помех проучить мальчишку, вытрясти из него его сердце, если, конечно, оно у него есть.
— Или там просто ледышка, — усмехнулся эльф. — Ты ведь должен знать?
Волк зло зарычал, Габриэль вжался в сидение.
— Ты ничего мне не сделаешь, — прошептал он, но сам себя убедить в этом не мог. Этому чудовищу ничего не стоило перегрызть ему горло.
Но волк успокоился, вздохнул, совсем, как человек.
«Как человек», — почему-то эта мысль запомнилась Габриэлю.
Эвэ вернулся через полчаса и сразу опустился на диван, забившись в самый угол. Волк потянулся к нему, но юноша лишь легонько погладил его рукой.
— Спи, — приказал он волку, тут же закрыл глаза и вскоре задышал ровно и тихо, словно ребенок. Веро хотелось бы обнять Эвэ. Будь он самим собой, для этого не потребовалось бы много усилий, но сейчас он мог лишь осторожно прислониться своей мохнатой головой к его коленям. Пусть хотя бы так он мог выразить свою преданность и любовь.
Утро застало Эвэ врасплох, Габриэль с шумом поставил на столик возле окна чашку с кофе, заставляя юношу проснуться. Эвэ открыл глаза, почувствовав, как из глубокого мира нереальности он возвращается к ясности очертаний, к мыслям и идеям, которые не давали ему покоя прежде.
— Ваш кофе, — губы Габриэля растянулись в соблазнительной улыбке. Юноша потянулся к волку, тот лежал, прикрыв глаза — вечный страж. — Надеюсь, вам снились чудесные сны, потому что, похоже, в этом мире больше никогда не будет покоя.
Граф засмеялся, смех у него был немного резковатый, совсем не такой, как у Сиринги или принца.
«Может быть, все гвардейцы так смеются», — отчего-то подумал Эвэ, касаясь холодными пальцами теплой поверхности белого фарфора.
Рядом с чашкой на стол легла телеграмма — по белоснежному квадрату бумаги рассыпались черные жуки букв. Эвэ пробежался по ним взглядом, и пальцы его едва заметно задрожали.
«Держи себя в руках», — напомнил он себе, и снисходительно улыбнулся графу — благодарность за кофе и демонстрация спокойствия.
— Наш поезд был последним, которому удалось покинуть Мегаполис. Невероятно! — Габриэль был возбужден, ему хотелось движения, действий, и вот, свершилось. То, к чему он так долго шел.
Эвэ взял листок, еще раз прочитал текст, губы его беззвучно задвигались.
«В Мегаполисе убит наследник имперского престола».
«Духи, неужели это было правдой?» — подумал Эвэ. Неужели то самое, что он видел, то, чему он стал невольным свидетелем, было наяву, а не чарами, наведенными чародейкой? Получается, что хрупкий мир рухнул навсегда. И Эвэ знал, какова будет плата.
«Убит…выстрел из пистолета с близкого расстояния…неизвестный…скрылся в толпе».
Юноша коснулся ладонью своего лица, словно не веря, что оно все еще принадлежит ему, предательская бледность наверняка выдаст его чувства.
— Вам плохо? — Габриэль взглянул на юношу, но тот отрицательно покачал головой.
— Представляете, какой удар по Империи? — граф был оживлен. — И какие духи дернули их направить войска во главе с Рильмой в Мегаполис? Этот центр сопротивления! Кто теперь займет его место? Полубезумный Вальт? Его маленькая дочь? Или Фалька, который безумней всех их вместе взятых. Все знают, что он проклят, отродье этой феи. Он быстро превратит прекрасный Гелиополис в царство ужаса.
Габриэль расхохотался. Что так позабавила в этом его? Осознание того, что это он стал причиной нового поворота истории.
— Все в руках духов, — сказал юноша, голос его был твердым и сильным, он прервал смех гвардейца, установив нарушенную тишину.
Габриэлю стало досадно, он опустился на свое место, безвольно уронив руки на колени. Ему хотелось больше внимания, восхищения, признания. Ведь мальчишка все знал. Должен был знать.
Граф думал, чем бы позлить его сейчас в отместку за его равнодушие, но в голову ничего не приходило кроме людских уличных песенок про эльфийского короля и его слабость к феям.
Юноша не спал, но и не понимал в полной мере, что с ним происходит, его сознание было словно окутано дымкой. За окном неустанно мелькал унылый пейзаж — темный лес, укутанный снегом.
Около полуночи Эвэ вышел из купе, устав мучиться бессонницей, ему нужно было достать снотворного, или смеси из трав, какого-нибудь лекарства, что могло бы позволить его голове освободиться от тяжелых мыслей.
Волк остался с графом, сверля его своими неестественно яркими глазами.
«Что за гадкое чудовище», — подумал Габриэль. Волк вызывал у него дикий ужас. Эльфу было тяжело удержаться от желания достать пистолет, а потом выстрелить в волка, погасив этот неприятный пронизывающий взгляд. А затем можно было бы без помех проучить мальчишку, вытрясти из него его сердце, если, конечно, оно у него есть.
— Или там просто ледышка, — усмехнулся эльф. — Ты ведь должен знать?
Волк зло зарычал, Габриэль вжался в сидение.
— Ты ничего мне не сделаешь, — прошептал он, но сам себя убедить в этом не мог. Этому чудовищу ничего не стоило перегрызть ему горло.
Но волк успокоился, вздохнул, совсем, как человек.
«Как человек», — почему-то эта мысль запомнилась Габриэлю.
Эвэ вернулся через полчаса и сразу опустился на диван, забившись в самый угол. Волк потянулся к нему, но юноша лишь легонько погладил его рукой.
— Спи, — приказал он волку, тут же закрыл глаза и вскоре задышал ровно и тихо, словно ребенок. Веро хотелось бы обнять Эвэ. Будь он самим собой, для этого не потребовалось бы много усилий, но сейчас он мог лишь осторожно прислониться своей мохнатой головой к его коленям. Пусть хотя бы так он мог выразить свою преданность и любовь.
Утро застало Эвэ врасплох, Габриэль с шумом поставил на столик возле окна чашку с кофе, заставляя юношу проснуться. Эвэ открыл глаза, почувствовав, как из глубокого мира нереальности он возвращается к ясности очертаний, к мыслям и идеям, которые не давали ему покоя прежде.
— Ваш кофе, — губы Габриэля растянулись в соблазнительной улыбке. Юноша потянулся к волку, тот лежал, прикрыв глаза — вечный страж. — Надеюсь, вам снились чудесные сны, потому что, похоже, в этом мире больше никогда не будет покоя.
Граф засмеялся, смех у него был немного резковатый, совсем не такой, как у Сиринги или принца.
«Может быть, все гвардейцы так смеются», — отчего-то подумал Эвэ, касаясь холодными пальцами теплой поверхности белого фарфора.
Рядом с чашкой на стол легла телеграмма — по белоснежному квадрату бумаги рассыпались черные жуки букв. Эвэ пробежался по ним взглядом, и пальцы его едва заметно задрожали.
«Держи себя в руках», — напомнил он себе, и снисходительно улыбнулся графу — благодарность за кофе и демонстрация спокойствия.
— Наш поезд был последним, которому удалось покинуть Мегаполис. Невероятно! — Габриэль был возбужден, ему хотелось движения, действий, и вот, свершилось. То, к чему он так долго шел.
Эвэ взял листок, еще раз прочитал текст, губы его беззвучно задвигались.
«В Мегаполисе убит наследник имперского престола».
«Духи, неужели это было правдой?» — подумал Эвэ. Неужели то самое, что он видел, то, чему он стал невольным свидетелем, было наяву, а не чарами, наведенными чародейкой? Получается, что хрупкий мир рухнул навсегда. И Эвэ знал, какова будет плата.
«Убит…выстрел из пистолета с близкого расстояния…неизвестный…скрылся в толпе».
Юноша коснулся ладонью своего лица, словно не веря, что оно все еще принадлежит ему, предательская бледность наверняка выдаст его чувства.
— Вам плохо? — Габриэль взглянул на юношу, но тот отрицательно покачал головой.
— Представляете, какой удар по Империи? — граф был оживлен. — И какие духи дернули их направить войска во главе с Рильмой в Мегаполис? Этот центр сопротивления! Кто теперь займет его место? Полубезумный Вальт? Его маленькая дочь? Или Фалька, который безумней всех их вместе взятых. Все знают, что он проклят, отродье этой феи. Он быстро превратит прекрасный Гелиополис в царство ужаса.
Габриэль расхохотался. Что так позабавила в этом его? Осознание того, что это он стал причиной нового поворота истории.
— Все в руках духов, — сказал юноша, голос его был твердым и сильным, он прервал смех гвардейца, установив нарушенную тишину.
Габриэлю стало досадно, он опустился на свое место, безвольно уронив руки на колени. Ему хотелось больше внимания, восхищения, признания. Ведь мальчишка все знал. Должен был знать.
Граф думал, чем бы позлить его сейчас в отместку за его равнодушие, но в голову ничего не приходило кроме людских уличных песенок про эльфийского короля и его слабость к феям.
Страница 31 из 115
