Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
Добавить в моё избранное
431 мин, 7 сек 4463
Но постепенно он успокоился, отпустив мысли прочь. В конце концов что должно было его тревожить сейчас? Смерть принца? Разгорающаяся где-то там далеко война? Нет, он не придавал им значения. А Веро был здесь, рядом с ним. И это было важнее всего в мире.
Сара заботливо приготовила новые теплые вещи, среди них был яркий бордовый шарф — отличной тонкой работы, купленный у кочевников, живущих на Востоке.
Но Эвэ не спешил выходить на улицу, пока за ним не прислали слугу, сказать, что мастер Руфин ждет его через час в своем кабинете. Тогда эльф ненадолго спустился во внутренний двор, но скорей сделал это ради волка, которому не сиделось на месте. Веро никогда не был в этих краях, никогда не видел так близко призрачных Сиреневых гор.
Выбежав на улицу, волк стал с удовольствием кувыркаться в снегу, Эвэ сказал ему, чтобы он умерил порывы своего восторга. Но волк только сердито рыкнул на него и продолжил свое занятие. После узкого пространства поезда и угнетающего общества графа, Веро хотелось свободы.
— Ты же не ребенок, — улыбнулся юноша — улыбка только для волка, словно вокруг никого нет. А привратник у ворот смотрит на них пристально своими невидящими глазами. Сара сказала сегодня, что этого человека зовут Филипп, и он в замке очень давно.
Все остальное утро Эвэ провел в просторном кабинете мастера. Тот доходчиво и живо объяснял ему основы магии. Многое Эвэ уже знал, остальное укладывалось в его голове в ту же секунду, превращаясь в связанную схему. В обед эльф снова остался с волком вдвоем. Сара принесла им еду и пришедшую Эвэ почту. Устроившись на полу, юноша стал рассматривать письма, волк же стянул с серебряных тарелок невиданные им прежде северные лакомства.
Эвэ читал имена на конвертах, пока его взгляд не упал на большой пакет, в который была запечатана газета. На первой полосе огромными черными буквами сообщалось о смерти принца. Одни сухие факты, небольшая зарисовка событий внизу. Эльф перелистывал и перелистывал страницы, желая узнать подробности. Кто взойдет на престол после смерти императора? Когда он назовет наследника? Эвэ было невероятно любопытно. Но об этом не было сказано ни слова. Мир ждал.
Эльф уже был готов прекратить это занятие, отложить газету в сторону, как вдруг знакомое имя в одной из газетных рамок привлекло его внимание.
— Вернон! — воскликнул он, поднося к лицу четкие ряды букв. Эвэ подумал, не сыграло ли воображением с ним злую шутку, но, увы, известие о смерти брата была очевидной реальностью. Эльф отбросил злосчастную газету прочь, им овладела невероятная злость, сжавшая сердце до боли. Веро, почуяв неладное, приблизился к хозяину.
— Постой, Веро, — шептал Эвэ, поворачиваясь и отстраняя его морду от себя. — Подожди немного, совсем чуть-чуть.
Эльфа трясло мелкой дрожью, как в лихорадке. Никогда бы он не хотел, чтобы Вернон погиб так, и никогда не думал об этом.
— Надо привязать ленту памяти к дереву, — сказал Эвэ, поднимаясь, он был взволнован и огорчен, — нельзя оставлять его просто так.
Уже в сумерках они прошли сквозь дыру в каменной стене через старый почти одичавший сад к лесу, а оттуда ближе к озеру, ключи, питавшие его не давали замерзать воде даже в самые суровые зимы. Эвэ некоторое время выбирал дерево, пока они не нашли дикую яблоню, растущую на неком подобие ровной площадки. Запорошенные снегом темные ветки казались руками сказочного чудовища. Эльф подошел к дереву, дотронулся рукой до шершавого ствола. А потом повязал к одной из веток свой бардовый шарф. Почти стемнело, но это яркое пятно, колыхающиеся при порывах ветра, словно живое, билось и билось, как чье-то сердце. Эвэ стоял, смотрел на него, и никак не мог заставить себя уйти прочь. Слезы душили его изнутри, разъедали сердце ядом горечи и грусти, но он лишь тихо выдохнул, чтоб унять боль. Вернон бы не хотел, чтобы кто-то о нем сожалел.
В своем кабинете мастеру Руфину стало вдруг жутко от протяжного волчьего воя, раздавшегося где-то вдалеке. Мастер не хотел, чтобы волк тоже был здесь, но распоряжение Халы было четким. Руфин вздохнул, поправив свои светлые волосы, ему хотелось оказаться сейчас подальше отсюда, в душистых степях Аэйвэ-Анда и никогда не знать юноши со странными глазами цвета фиалок и волка с серебристой шкурой.
Следующим утром, когда Эвэ вышел во двор на прогулку с волком за ним наблюдали три пары любопытных глаз — девушка и двое молодых людей стояли на одном из каменных балконов. Сегодня эльф был не очень внимательным учеником, у него никак не получалось заставить летать бумажного журавля, и мастер Руфин милостиво освободил юношу от занятий до конца дня.
Лента памяти и трое незнакомцев
На следующий день за окном падал легкий снег, стало теплее, но зима в этих краях долгая, и Эвэ предстояло стойко переносить холода, от которых он отвык в благодатных землях Южного двора.Сара заботливо приготовила новые теплые вещи, среди них был яркий бордовый шарф — отличной тонкой работы, купленный у кочевников, живущих на Востоке.
Но Эвэ не спешил выходить на улицу, пока за ним не прислали слугу, сказать, что мастер Руфин ждет его через час в своем кабинете. Тогда эльф ненадолго спустился во внутренний двор, но скорей сделал это ради волка, которому не сиделось на месте. Веро никогда не был в этих краях, никогда не видел так близко призрачных Сиреневых гор.
Выбежав на улицу, волк стал с удовольствием кувыркаться в снегу, Эвэ сказал ему, чтобы он умерил порывы своего восторга. Но волк только сердито рыкнул на него и продолжил свое занятие. После узкого пространства поезда и угнетающего общества графа, Веро хотелось свободы.
— Ты же не ребенок, — улыбнулся юноша — улыбка только для волка, словно вокруг никого нет. А привратник у ворот смотрит на них пристально своими невидящими глазами. Сара сказала сегодня, что этого человека зовут Филипп, и он в замке очень давно.
Все остальное утро Эвэ провел в просторном кабинете мастера. Тот доходчиво и живо объяснял ему основы магии. Многое Эвэ уже знал, остальное укладывалось в его голове в ту же секунду, превращаясь в связанную схему. В обед эльф снова остался с волком вдвоем. Сара принесла им еду и пришедшую Эвэ почту. Устроившись на полу, юноша стал рассматривать письма, волк же стянул с серебряных тарелок невиданные им прежде северные лакомства.
Эвэ читал имена на конвертах, пока его взгляд не упал на большой пакет, в который была запечатана газета. На первой полосе огромными черными буквами сообщалось о смерти принца. Одни сухие факты, небольшая зарисовка событий внизу. Эльф перелистывал и перелистывал страницы, желая узнать подробности. Кто взойдет на престол после смерти императора? Когда он назовет наследника? Эвэ было невероятно любопытно. Но об этом не было сказано ни слова. Мир ждал.
Эльф уже был готов прекратить это занятие, отложить газету в сторону, как вдруг знакомое имя в одной из газетных рамок привлекло его внимание.
— Вернон! — воскликнул он, поднося к лицу четкие ряды букв. Эвэ подумал, не сыграло ли воображением с ним злую шутку, но, увы, известие о смерти брата была очевидной реальностью. Эльф отбросил злосчастную газету прочь, им овладела невероятная злость, сжавшая сердце до боли. Веро, почуяв неладное, приблизился к хозяину.
— Постой, Веро, — шептал Эвэ, поворачиваясь и отстраняя его морду от себя. — Подожди немного, совсем чуть-чуть.
Эльфа трясло мелкой дрожью, как в лихорадке. Никогда бы он не хотел, чтобы Вернон погиб так, и никогда не думал об этом.
— Надо привязать ленту памяти к дереву, — сказал Эвэ, поднимаясь, он был взволнован и огорчен, — нельзя оставлять его просто так.
Уже в сумерках они прошли сквозь дыру в каменной стене через старый почти одичавший сад к лесу, а оттуда ближе к озеру, ключи, питавшие его не давали замерзать воде даже в самые суровые зимы. Эвэ некоторое время выбирал дерево, пока они не нашли дикую яблоню, растущую на неком подобие ровной площадки. Запорошенные снегом темные ветки казались руками сказочного чудовища. Эльф подошел к дереву, дотронулся рукой до шершавого ствола. А потом повязал к одной из веток свой бардовый шарф. Почти стемнело, но это яркое пятно, колыхающиеся при порывах ветра, словно живое, билось и билось, как чье-то сердце. Эвэ стоял, смотрел на него, и никак не мог заставить себя уйти прочь. Слезы душили его изнутри, разъедали сердце ядом горечи и грусти, но он лишь тихо выдохнул, чтоб унять боль. Вернон бы не хотел, чтобы кто-то о нем сожалел.
В своем кабинете мастеру Руфину стало вдруг жутко от протяжного волчьего воя, раздавшегося где-то вдалеке. Мастер не хотел, чтобы волк тоже был здесь, но распоряжение Халы было четким. Руфин вздохнул, поправив свои светлые волосы, ему хотелось оказаться сейчас подальше отсюда, в душистых степях Аэйвэ-Анда и никогда не знать юноши со странными глазами цвета фиалок и волка с серебристой шкурой.
Следующим утром, когда Эвэ вышел во двор на прогулку с волком за ним наблюдали три пары любопытных глаз — девушка и двое молодых людей стояли на одном из каменных балконов. Сегодня эльф был не очень внимательным учеником, у него никак не получалось заставить летать бумажного журавля, и мастер Руфин милостиво освободил юношу от занятий до конца дня.
Страница 34 из 115
