Прекрасные цветы

Ночь полной луны (2)

Антуан стал целовать и покусывать шею и плечи гвардейца, освобождая от крепких тисков черной формы, пока Искра, продолжая свои поцелуи, расстегивал пуговицы его куртки и вытаскивал заколки из волос. Габриэль попросил юношей поцеловать друг друга, это зрелище всегда вызывало у него особое возбуждение. Антуан был невероятно нежен со своим партнерам, а Искра не мог скрыть своих чувств, впиваясь губами в губы друга с особой страстью, почти жадностью и желанием обладать.

Пока юноши были увлечены друг другом, а Габриэль поглаживал их спины, распускал волосы, убранные на эльфийский манер, игриво забирался пальцами под ткань, дразня и вызывая желание.

Эвэ прислонился спиной к стене, скрестив на груди руки, он натянул шарф, прикрывая рот, и Габриэлю было жаль, что он не может видеть красивых губ эльфа. Мальчишка мог уйти в любой момент, но не делал этого. Эвэ ощущал атмосферу удушающих страстей, и они напоминали ему о прошлом. Зелья забвений притупили воспоминания, но до конца стереть их из памяти не удавалось.

Наконец, Антуан и Искра вновь занялись Габриэлем, ткань соскользнула с их тел, не оставляя больше места какому-либо стеснению. Вся их красота, гибкость, плавность вырвались наружу, и Габриэль с удовольствием ощупывал пальцами каждый сантиметр самых чувствительных мест, вызывая у юношей стоны и вздохи. Граф одобрительно улыбнулся, когда Антуан расстегнул застежку на его брюках, и, найдя желанную плоть, приник к ней со всей жадностью, которую только был способен изобразить. Искре же было приказано таким же способом ласкать друга, пока граф, раздвинув его ноги, проникал пальцами в его тело, выискивая самое чувствительное место. Вскоре это ему удалось, юноша весь вздрогнул и стал медленно водить бедрами, стараясь не потерять пойманное ощущение.

Возбуждение нарастало, достигая своего пика, и Габриэль полностью погрузился в происходящее, совершенно забыв про мальчишку. Когда он со стоном кончил, заставляя Антуана проглотить все до конца, и взглянул на то место в комнате, где стоял Эвэ, того уже не было. Когда он ускользнул, Габриэль не мог бы сказать. «Жаль, — подумал граф, — я хотел с ним попрощаться».

Эвэ вышел на воздух, с довольствием ощущая, как холод возвращает ему ясность ума и остроту чувств. Юноша обернулся, посмотрев на двух печальных богинь, вынужденных мерзнуть здесь на ветру, покачал головой, а потом побрел прочь от дома терпимости. Он сунул руку в карман, вытаскивая пачку сигарет, которую ловко стащил у гвардейца из куртки, когда тот, не желая сдерживать желание, попытался прикоснуться к юноше. Эвэ мог бы рассмеяться своей ловкой шутке, но все же он не был полностью удовлетворен, чтобы вновь чувствовать себя беззаботным. Ему бы хотелось получить больше возможностей влиять на графа, а еще лучше возможность вытянуть из него то, что он знал. Юноша задумался над этим, вспомнив двух юношей из борделя. Был ли Габриэль так заинтересован ими, что они могли бы принести определенную пользу?

Эвэ была приятна красота полукровок. Они не были похожи на фарфоровых прекрасных кукол, как эльфы, но и полностью человеческими существами они не были.

Эвэ вздохнул, начиная подъем на гору. Ветер здесь был жестче, чем внизу, в городе, и приходилось сильнее кутаться в шарф. К тому же подступившая темнота, скрывала дорогу, и даже хорошее зрение эльфа порой подводило его, заставляя спотыкаться о неровности и выступы дороги.

И еще он думал о Веро, с каждым вздохом ощущая, как соскучился по нему. Эти чувства были, как сильный удар в сердце. Эвэ вспомнил любовника так живо, что казалось, стоит протянуть руку, и он ощутит несравнимое ни с чем тепло живой плоти, коснется губ — и их тронет улыбка. Юноше захотелось, чтобы волк был рядом, а потом случится чудо, и из-под бледно-серой шкуры появился его прекрасный любовник.

Эвэ представил его тело, светлые волосы, падающие на плечи. Эльф бы мог с легкостью описать каждый сантиметр, и каждое ощущение, которое он испытывал, прикасаясь к Веро. Что было у эльфа теперь? Лишь отчаянная решимость. Он плотнее сжал руки на груди, обхватив себя, чтобы защититься от ветра и энергичнее зашагал вперед, а еще таким образом он хотел сбежать от чувства тоски и одиночества, которое вдруг охватило его.

Когда он почти поднялся наверх, из-за туч показалась луна. Эльф непроизвольно замер, смотря на ее желтый мерцающий силуэт.

«Полнолуние», — подумал юноша. Значит, уже прошел месяц с тех пор, как произошло обращение Веро. Луна озарила блестящий снег вокруг, тонкую фигуру юноши, а потом злобный ветер вновь привел тучи, и они поглотили красавицу, оставив мир в темноте. Эльф подошел к воротам Академии — они были наглухо заперты. Эвэ позвал Филиппа, и тот, на ходу шепча нелестные слова в адрес эльфа, заковылял к воротам.

Но Эвэ не было дело до старого слуги, он скорее бросился в свои комнаты, надеясь найти Веро, зарыться в его шкуру и проспать так до утра.