Прекрасные цветы

В свете этого ужасного убийства такое решение будет самым правильным.

Эвэ задумчиво склонил голову набок. Он ничего не знал об этом. Значит, и Веро будет вынужден уехать. Сиринга очаровательно улыбнулся, но юноше его улыбка показалась издевательской гримасой.

— Я не знал об этом, — прошептал Эвэ.

— Конечно, вы плохо себя чувствовали, и мы решили оградить вас от лишних переживаний, — сказал Сиринга.

— Вы очень заботливы. — Эвэ был в смятении, но он не должен был показывать своих чувств. К счастью, Сиринга потушил две больших лампы, оставив лишь одну у кровати принца, и теперь тени окутали комнаты узорчатой сеткой.

— Лора Старк совершила непростительное преступление. Она нарушила хрупкое равновесие между двумя нашими мирами. И теперь на территории эльфов любому человеческому существу может грозить опасность расправы. Кровь за кровь, этот закон никто не отменял.

— Довольно, Сиринга.

Фалька явно начинал злиться. Сиринга тут же умолк, продолжая исполнять свои незатейливые обязанности. Эвэ же все так же стоял у кресла, не зная, чем занять себя, и желая лишь одного, поскорее покинуть покои принца. И быть может найти Веро?

— Эвэ, — Фалька подозвал его к себе. Юноша послушно приблизился. Сейчас принц сидел на краю своей постели, окутанный тонким дымом драпировок. Он был похож на мифическое полубожество, которых рисуют в храмах, посвященных стихии огня. Но в этой красоте было что-то пугающее, словно великие силы, создавшие принца Фальку, забыли вдохнуть в него душу.

— Дай мне руку.

Эвэ сел на колени перед принцем и послушно протянул ему руку, слегка наклонившись к нему. Фалька повернул ее внутренней стороной к себе, очерчивая тонкими пальцами линии на ладони юноши.

— Мастер Вэчче дал мне несколько уроков, рассказав, что означают эти линии. У тебя очень тонкая линия жизни, Эвэ, тебе нужно беречь себя.

— Да, милорд.

Фалька улыбнулся, продолжая поглаживать ладонь эльфа.

— Искусство жрецов удивительно, столько знаний, которые вы бережно храните. Я слышал еще об одном из них — это умение укрощать змей.

Теперь в улыбке принца появился оттенок сладострастия, а взгляд зеленых глаз заставил Эвэ покраснеть.

— Ты ведь продемонстрируешь его мне сейчас?

— Да, милорд, — прошептал эльф. Он придвинулся к принцу, потянувшись руками к полам его халата, сдвигая ткань ночной рубашки, двинулся пальцами по белоснежной коже. Эвэ облизнул пересохшие губы, взглянул на Сирингу, тот стоял в оцепенении, неотрывно следя за действиями юноши.

— Ты можешь быть свободен, Сиринга, — произнес принц, слегка охрипшим голосом. Любовник принца послушно кивнул и тихо выскользнул из комнаты. Эвэ продолжил демонстрировать свое умение, здесь была важна определенная техника, проявление инициативы и демонстрация чувственности, но внутри себя никаких эмоций он не ощущал. Украдкой он взглянул на принца, не захочет ли тот поцеловать его, или хотя бы дотронуться до него, как сделал бы Веро, но Фалька был сосредоточен лишь на переживании своего наслаждения.

Эвэ ушел, когда Фалька заснул. Эльф потушив лампу возле кровати принца, задержавшись чтобы посмотреть на его лицо. Спящий принц был безмятежно прекрасен. Эвэ вздохнул, он не понимал, почему его душу охватывает ощущение непонятной тоски. Возле двери из спальни на полу спал Сиринга, юноша аккуратно обошел его, чтобы не разбудить.

«Наверное, он все время ждал здесь», — подумал Эвэ.

Время прощания (1)

Ненавистны платки прощаний…Г. Лорка

Вернувшись в свои комнаты, Эвэ разбудил служанку, приказав ей приготовить ему ванну. В этот короткий промежуток времени он погрузился в легкий, поверхностный сон, напоминающий мучительную борьбу между явью и иллюзией. Раздраженный и разбитый, он очнулся от него, когда Сара сообщила: «Ванна готова, милорд». Он кивнул, но не позволил служанке остаться, он не хотел, чтобы она видела, как он отчаянно оттирал со своей кожи запах, пропитавший комнату принца. Он и сам не знал, почему он так неприятен ему сейчас. Приложив излишнее усилие, он ободрал кожу на плече, невольно вскрикнув от боли и злости. И, наконец, бросив это занятие, смыл с себя пену, и мокрый вышел из ванны, заставив Сару поспешно принести ему полотенце и чистую одежду.

За эту ночь он придумал тысячу планов, как спрятать Веро, оставить его только себе, и никому никогда не показывать. Но сама эта идея была нелепа до безумия, и он чувствовал, что, когда наступит время прощания, он ничего не сможет сделать. Такова была воля судеб, и он должен был принять ее.

— Нет, нет, — шептал Эвэ, смотря по сторонам комнаты, пытаясь уловить спасительную идею, какой-нибудь благожелательный знак провидения. Но вдруг успокоился, сел на пол и, обняв голову руками, позволил панике, охватившей его, пройти.

Когда первые лучи солнца стали проникать в комнату, он был уже совершенно спокоен.