Фандом: Гарри Поттер. Прочитав этот фанфик, вы узнаете, что Люциус Малфой не так холоден и высокомерен, как кажется, что Гарри Поттер не так уж счастлив в жизни, спланированной Дамблдором, что Северус Снейп на самом деле не любит одиночество, что не стоит забывать — дементоры не всегда охраняли Азкабан.
Добавить в моё избранное
350 мин, 48 сек 5215
А может, Поттеру позволить меня купать? Он, пока не знал, кто я, говорил, что такая процедура проводилась регулярно. Тело-то его жены, а мозги — мои! Это меня он будет раздевать, а не рыжую Уизли! — голос Джинни срывался на истерические нотки, как это изредка случалось во время ссор, но Гарри отчетливо понимал, что это не она кричит там, в комнате, и что впадающая в истерику женщина — это не Джинни. Поэтому, представляя себе все возникшие у Люциуса проблемы с освоением нового тела, ему было только смешно.
— Люциус, успокойся. Что-нибудь придумаем, — уверенности в голосе Снейпа не было, а вот смех он сдерживал, наверняка, через силу.
— Успокойся?! Я в туалет хочу, а ты мне — успокойся! И как я могу это сделать? Что — как все? Я — не как все! Мог бы уже заметить! — после очередной трели в исполнении голоса леди Поттер, Гарри не выдержал и, закрывая рот руками засмеялся, пытаясь незаметно отойти от двери. Если бы он так тщательно не старался приглушить порывы своего смеха, то заметил бы, что в комнате Джинни стало тихо, а через пару секунд дверь распахнулась шире, и на пороге объявился Снейп.
— Что, лорд Поттер, детские привычки не дают покоя? Уже и у себя дома подслушиваете? — несмотря на ядовитость фраз, Снейп посмеивался. В подтверждение своей версии о впавшем в детство Поттере, он схватил того за ворот домашней куртки и потянул вовнутрь комнаты, где они оба увидели поспешно скрывающегося за дверью в уборную Люциуса.
— Кажется, мочевой пузырь подсказал Люциусу правильную линию поведения, — все еще хихикая, констатировал Поттер.
Гарри не понимал, почему сегодня так легко принял то, что в теле его жены теперь хозяйничает сознание Малфоя. Почему у него уже почти не вызывает раздражения сам факт присутствия Малфоя рядом с ним? Почему он абсолютно спокоен и не волнуется о самочувствии своих детей? В конце концов, почему он не бьется о стену головой от мысли, что Джинни теперь неизвестно где, а шансы на ее возвращение и вовсе мизерны. Но, помня вчерашний опыт срыва, он решил пока не зацикливаться на таких мыслях и постараться принимать окружающее без вопросов.
Ожидая Люциуса, Поттер распорядился подать обед на троих сюда в комнату, для удобства переместив стол и два кресла, доставленные эльфом из гостиной, подальше от кровати и поближе к окну, чтобы во время еды можно было любоваться видом на парк.
— Лорд Поттер, примите мои извинения по поводу моего недостойного поведения в отношении тела вашей супруги. Но в сложившихся обстоятельствах я не имею возможности поступать иначе. Проводить гигиенические процедуры с закрытыми глазами и не касаясь тела не представляется возможным ввиду вероятности травмирования, — Люциус наконец-то поднял голову и посмотрел в лицо Поттеру, к которому обращался. — Да что вы все ржете, как фестралы? Вы представляете, насколько мне неловко? Все это, — он стал показывать на разные части доставшегося ему тела, — не мое. Пока я лежал и только разговаривал — это было проще. Я забывал, как выгляжу. А сейчас…
Малфой замолчал, потому что физическая слабость дала о себе знать — он пошатнулся. Подхватив с двух сторон расстроенную леди, Гарри и Северус усадили ее в одно из кресел возле накрытого стола.
Обед прошел в тишине, прерываемой только комплиментами искусности эльфов, готовящих для семьи. И если Снейп и Поттер ели все, к чему притягивался их взор, то Малфою пришлось пока быть осторожней — несколько недель особой диеты резко отменять нельзя, поэтому остановиться на супе и фруктовом десерте с его точки зрения было разумным. Да и горло еще побаливало, несмотря на принятое еще вчера заживляющее зелье, предложенное Поттером.
Для проведения первого делового разговора, как это окрестил Снейп, было решено остаться в спальне, чтобы еще неокрепший после комы Малфой мог прилечь на кровать. Остальные собеседники с комфортом разместились в креслах рядом.
— Люциус, начнем с тебя. Расскажи нам, как ты докатился до такой жизни, — Снейп старался придать голосу шутливый тон, но поднятый им вопрос являлся очень серьезным.
Сначала бывший лорд Малфой, не пропуская мелочей, поведал присутствующим о том, как ожидал приговора в Азкабане, о своих чувствах и мыслях, которые сопровождали его все те месяцы одиночества в камере. Потом описал серые пустоши и город со странными людьми. Люциус не только говорил о фактах, но излагал и все основные выводы, которые делал тогда, когда бродил по серым улицам полупризрачного города.
— Однажды в одном из зданий я наткнулся на огромный зал. В нем не было ничего особенного, кроме странного прозрачного щита, разделяющего его на две части. Он был упругим, но все же продавить его у меня не получалось. И как бы я ни пытался зайти с другой стороны, у меня это не выходило, — рассказывал Люциус. — Щит был почти незаметен, только легкое подрагивание предметов, видимых по другую сторону, выдавало наличие какой-то силовой преграды.
— Люциус, успокойся. Что-нибудь придумаем, — уверенности в голосе Снейпа не было, а вот смех он сдерживал, наверняка, через силу.
— Успокойся?! Я в туалет хочу, а ты мне — успокойся! И как я могу это сделать? Что — как все? Я — не как все! Мог бы уже заметить! — после очередной трели в исполнении голоса леди Поттер, Гарри не выдержал и, закрывая рот руками засмеялся, пытаясь незаметно отойти от двери. Если бы он так тщательно не старался приглушить порывы своего смеха, то заметил бы, что в комнате Джинни стало тихо, а через пару секунд дверь распахнулась шире, и на пороге объявился Снейп.
— Что, лорд Поттер, детские привычки не дают покоя? Уже и у себя дома подслушиваете? — несмотря на ядовитость фраз, Снейп посмеивался. В подтверждение своей версии о впавшем в детство Поттере, он схватил того за ворот домашней куртки и потянул вовнутрь комнаты, где они оба увидели поспешно скрывающегося за дверью в уборную Люциуса.
— Кажется, мочевой пузырь подсказал Люциусу правильную линию поведения, — все еще хихикая, констатировал Поттер.
Гарри не понимал, почему сегодня так легко принял то, что в теле его жены теперь хозяйничает сознание Малфоя. Почему у него уже почти не вызывает раздражения сам факт присутствия Малфоя рядом с ним? Почему он абсолютно спокоен и не волнуется о самочувствии своих детей? В конце концов, почему он не бьется о стену головой от мысли, что Джинни теперь неизвестно где, а шансы на ее возвращение и вовсе мизерны. Но, помня вчерашний опыт срыва, он решил пока не зацикливаться на таких мыслях и постараться принимать окружающее без вопросов.
Ожидая Люциуса, Поттер распорядился подать обед на троих сюда в комнату, для удобства переместив стол и два кресла, доставленные эльфом из гостиной, подальше от кровати и поближе к окну, чтобы во время еды можно было любоваться видом на парк.
— Лорд Поттер, примите мои извинения по поводу моего недостойного поведения в отношении тела вашей супруги. Но в сложившихся обстоятельствах я не имею возможности поступать иначе. Проводить гигиенические процедуры с закрытыми глазами и не касаясь тела не представляется возможным ввиду вероятности травмирования, — Люциус наконец-то поднял голову и посмотрел в лицо Поттеру, к которому обращался. — Да что вы все ржете, как фестралы? Вы представляете, насколько мне неловко? Все это, — он стал показывать на разные части доставшегося ему тела, — не мое. Пока я лежал и только разговаривал — это было проще. Я забывал, как выгляжу. А сейчас…
Малфой замолчал, потому что физическая слабость дала о себе знать — он пошатнулся. Подхватив с двух сторон расстроенную леди, Гарри и Северус усадили ее в одно из кресел возле накрытого стола.
Обед прошел в тишине, прерываемой только комплиментами искусности эльфов, готовящих для семьи. И если Снейп и Поттер ели все, к чему притягивался их взор, то Малфою пришлось пока быть осторожней — несколько недель особой диеты резко отменять нельзя, поэтому остановиться на супе и фруктовом десерте с его точки зрения было разумным. Да и горло еще побаливало, несмотря на принятое еще вчера заживляющее зелье, предложенное Поттером.
Для проведения первого делового разговора, как это окрестил Снейп, было решено остаться в спальне, чтобы еще неокрепший после комы Малфой мог прилечь на кровать. Остальные собеседники с комфортом разместились в креслах рядом.
— Люциус, начнем с тебя. Расскажи нам, как ты докатился до такой жизни, — Снейп старался придать голосу шутливый тон, но поднятый им вопрос являлся очень серьезным.
Сначала бывший лорд Малфой, не пропуская мелочей, поведал присутствующим о том, как ожидал приговора в Азкабане, о своих чувствах и мыслях, которые сопровождали его все те месяцы одиночества в камере. Потом описал серые пустоши и город со странными людьми. Люциус не только говорил о фактах, но излагал и все основные выводы, которые делал тогда, когда бродил по серым улицам полупризрачного города.
— Однажды в одном из зданий я наткнулся на огромный зал. В нем не было ничего особенного, кроме странного прозрачного щита, разделяющего его на две части. Он был упругим, но все же продавить его у меня не получалось. И как бы я ни пытался зайти с другой стороны, у меня это не выходило, — рассказывал Люциус. — Щит был почти незаметен, только легкое подрагивание предметов, видимых по другую сторону, выдавало наличие какой-то силовой преграды.
Страница 37 из 96
