Фандом: Гарри Поттер. Прочитав этот фанфик, вы узнаете, что Люциус Малфой не так холоден и высокомерен, как кажется, что Гарри Поттер не так уж счастлив в жизни, спланированной Дамблдором, что Северус Снейп на самом деле не любит одиночество, что не стоит забывать — дементоры не всегда охраняли Азкабан.
Добавить в моё избранное
350 мин, 48 сек 5092
Поэтому, когда Поттер сделал Джинни предложение стать его женой, старшие Уизли подсуетились. Пока Гарри еще не успел после принятия титула разобраться в тонкостях и правилах различных обрядов заключения брака, они все организовали сами, дав понять, что клятвы, принесенные молодыми во время обряда, соединили их магическими узами брака, и ненавязчиво убедив в неразрывности таких уз. Напрямую говорить ложь никто, конечно же, не рискнул, так сказать, во избежание неприятностей, но недоговорками и намеками со своей задачей семейство Уизли справилось. Гарри вопросов по проведенному обряду не задавал, положившись во всем на обретенных родственников.
И вот теперь, добившись своего (не без помощи со стороны близких), леди Поттер могла все потерять. Она видела, что в глазах мужа уже нет интереса к ней, только равнодушие да иногда раздражение, как сегодня во время ссоры. Допустить, чтобы дело дошло до развода, она не могла. Потерять такой шанс для нее было немыслимо, другой подобной возможности явно не предвиделось.
Успокоившись и вернув веру в свои силы в борьбе с препятствиями на пути к полному и безоблачному счастью в жизни, Джиневра Поттер шагнула в зеленое пламя камина, направившись к маме за советом. Следовать ему или нет, она решит потом, но выслушать мнение опытной женщины, вырастившей семерых детей, несомненно стоило.
Молли Уизли, располневшая и преждевременно постаревшая в хлопотах по дому, встретила дочь радостными объятиями посреди кухни, утопающей в огромном количестве нужных и не очень вещей. Кухня больше походила на свалку, среди которой стоял добротный деревянный стол, а в углу ютились печка и мойка, в которой что-то тарахтело и гремело, плеская водой и мыльной пеной.
— Мам, ты мне новую мантию помнешь, — Джинни давно отработанным до автоматизма крученым движением вывернулась из объятий и разгладила несуществующие складки преувеличенно тщательным движением руки, на которой сверкнули драгоценные камни. Полюбовавшись на блеск колечек в свете пламени очага, Джинни заговорщицки посмотрела на мать и, указав на дверь, тихонько сообщила: — Поговорить нужно.
Молли, успевшая вернуться к приготовлению ужина, вытерла руки о замызганный передник. Набросила на плечи мантию, в которой управлялась с нехитрым хозяйством из нескольких кур и драчуна-петуха, и поспешила за дочерью в запущенный старый яблоневый сад за домом — там им не помешают и не подслушают сующие во все свои носы старшие братья ее любимой доченьки.
— Опять поскандалили? Джинни, деточка, не переживай, поссорились — помиритесь, не впервые же. Гарри тебя любит, просто хочет побыть главным в семье, а ты не перечь ему, просто тихонько делай, как считаешь нужным. Он пошумит, пошумит и успокоится. И все опять будет хорошо.
Молли трещала, как маггловский пулемет, и Джинни несколько раз набирала воздух, чтобы прервать речь матери, но все не могла вклиниться в бессмысленное квохтанье.
— Мама… Мама! — Джиневра повысила голос, привлекая внимание к себе. — Да выслушай же меня!
Молли резко замолчала и застыла с открытым ртом и слегка расфокусированным взглядом, став похожей на рыбу, выброшенную на берег, пытаясь сообразить, где она и о чем говорит. Такие «выпадения из реальности» появились вследствие нагрузки по воспитанию семерых детей, когда каждому нужно было уделить внимание и, как обычно, всем оно требовалось одновременно. Все это приходилось совмещать с массой дел по дому, в их семье домовики не приживались. Джинни привыкла к таким внезапным ступорам своей матушки, поэтому, прежде чем продолжить, она спокойно дождалась, пока взгляд Молли стал осознанным.
— Я полагаю, Гарри что-то задумал. Он стал равнодушен ко мне. Нет-нет, — она взмахнула рукой на попытку вмешаться в ее рассказ, — я не фантазирую, я уверена в своих подозрениях. Мама, я боюсь, кто-то мог просветить моего мужа об особенностях заключенного нами брака. Как бы он не начал копать и выяснять все. А еще он категорически запрещает мне играть в квиддич, требует уйти из «Холихедских Гарпий». Ты же понимаешь, если я уйду из команды, мне придется сиднем сидеть дома. Гарри не выходит в свет, он не любит приемов. Я не для того выходила за него замуж, чтобы оставаться взаперти. Пока играю, у меня хоть видимость свободы имеется. Мне уже предложили продлить контракт с командой, и я пообещала подписать его, а Гарри сегодня категорически запретил мне даже вспоминать об этом.
И вот теперь, добившись своего (не без помощи со стороны близких), леди Поттер могла все потерять. Она видела, что в глазах мужа уже нет интереса к ней, только равнодушие да иногда раздражение, как сегодня во время ссоры. Допустить, чтобы дело дошло до развода, она не могла. Потерять такой шанс для нее было немыслимо, другой подобной возможности явно не предвиделось.
Глава 2. Совет мамы. Деревушка Оттери-Сент-Кэчпоул на юге Англии. Нора
Прохладный душ, несколько косметических заклинаний, малиновая с золотыми оборочками новая шелковая мантия, пара колец и цепочка с массивным кулоном в виде распустившейся рубиновой розочки — и Джиневра довольно кивнула своему отражению в зеркале. Волшебное зеркало в ее комнате уже много месяцев молчало, даже не пытаясь давать советы после того, как недовольная его критикой хозяйка запустила в него взрывным проклятием, которое, к счастью, из-за дрожавших от гнева рук пролетело мимо.Успокоившись и вернув веру в свои силы в борьбе с препятствиями на пути к полному и безоблачному счастью в жизни, Джиневра Поттер шагнула в зеленое пламя камина, направившись к маме за советом. Следовать ему или нет, она решит потом, но выслушать мнение опытной женщины, вырастившей семерых детей, несомненно стоило.
Молли Уизли, располневшая и преждевременно постаревшая в хлопотах по дому, встретила дочь радостными объятиями посреди кухни, утопающей в огромном количестве нужных и не очень вещей. Кухня больше походила на свалку, среди которой стоял добротный деревянный стол, а в углу ютились печка и мойка, в которой что-то тарахтело и гремело, плеская водой и мыльной пеной.
— Мам, ты мне новую мантию помнешь, — Джинни давно отработанным до автоматизма крученым движением вывернулась из объятий и разгладила несуществующие складки преувеличенно тщательным движением руки, на которой сверкнули драгоценные камни. Полюбовавшись на блеск колечек в свете пламени очага, Джинни заговорщицки посмотрела на мать и, указав на дверь, тихонько сообщила: — Поговорить нужно.
Молли, успевшая вернуться к приготовлению ужина, вытерла руки о замызганный передник. Набросила на плечи мантию, в которой управлялась с нехитрым хозяйством из нескольких кур и драчуна-петуха, и поспешила за дочерью в запущенный старый яблоневый сад за домом — там им не помешают и не подслушают сующие во все свои носы старшие братья ее любимой доченьки.
— Опять поскандалили? Джинни, деточка, не переживай, поссорились — помиритесь, не впервые же. Гарри тебя любит, просто хочет побыть главным в семье, а ты не перечь ему, просто тихонько делай, как считаешь нужным. Он пошумит, пошумит и успокоится. И все опять будет хорошо.
Молли трещала, как маггловский пулемет, и Джинни несколько раз набирала воздух, чтобы прервать речь матери, но все не могла вклиниться в бессмысленное квохтанье.
— Мама… Мама! — Джиневра повысила голос, привлекая внимание к себе. — Да выслушай же меня!
Молли резко замолчала и застыла с открытым ртом и слегка расфокусированным взглядом, став похожей на рыбу, выброшенную на берег, пытаясь сообразить, где она и о чем говорит. Такие «выпадения из реальности» появились вследствие нагрузки по воспитанию семерых детей, когда каждому нужно было уделить внимание и, как обычно, всем оно требовалось одновременно. Все это приходилось совмещать с массой дел по дому, в их семье домовики не приживались. Джинни привыкла к таким внезапным ступорам своей матушки, поэтому, прежде чем продолжить, она спокойно дождалась, пока взгляд Молли стал осознанным.
— Я полагаю, Гарри что-то задумал. Он стал равнодушен ко мне. Нет-нет, — она взмахнула рукой на попытку вмешаться в ее рассказ, — я не фантазирую, я уверена в своих подозрениях. Мама, я боюсь, кто-то мог просветить моего мужа об особенностях заключенного нами брака. Как бы он не начал копать и выяснять все. А еще он категорически запрещает мне играть в квиддич, требует уйти из «Холихедских Гарпий». Ты же понимаешь, если я уйду из команды, мне придется сиднем сидеть дома. Гарри не выходит в свет, он не любит приемов. Я не для того выходила за него замуж, чтобы оставаться взаперти. Пока играю, у меня хоть видимость свободы имеется. Мне уже предложили продлить контракт с командой, и я пообещала подписать его, а Гарри сегодня категорически запретил мне даже вспоминать об этом.
Страница 5 из 96
