Фандом: Гарри Поттер. Прочитав этот фанфик, вы узнаете, что Люциус Малфой не так холоден и высокомерен, как кажется, что Гарри Поттер не так уж счастлив в жизни, спланированной Дамблдором, что Северус Снейп на самом деле не любит одиночество, что не стоит забывать — дементоры не всегда охраняли Азкабан.
Добавить в моё избранное
350 мин, 48 сек 5183
Приветственно махнув хозяину заведения, в котором был завсегдатаем, давая понять, что, возможно, зайдет позже, он вышел, звякнув колокольцем, подвешенным над дверью на маггловский манер.
Двери кафе выходили рядом с Уайтхоллом, но Поттер сегодня сторонился людей и не стал идти на шумную улицу. Он направился в расположенный поблизости Сент-Джеймс парк — один из старейших королевских парков Лондона, окруженный тремя великолепными дворцами: Букингемским, Вестминстерским и Сент-Джеймса. Гарри любил здесь бывать, особенно в последний год. Здесь приятно с моста, перекинутого через озеро, полюбоваться великолепными видами Лондона и хорошо ухоженными цветниками. Можно покормить птиц или взять напрокат кресло и, удобно устроившись там, где понравится, послушать, как играет оркестр на летней площадке. Вся атмосфера парка располагала Поттера к спокойному анализу событий последних лет. Здесь легко дышалось и так же легко думалось. Возня уток в воде возле берега не отвлекала, а странным образом успокаивала и наводила мысли на аналогии и параллели в жизни всех обитателей этого такого сложного и вместе с тем простого мира.
В теплый апрельский денек было даже обидно бродить по чудесному парку в одиночку, но Гарри уже привык и сегодня пришел сюда именно для того, чтобы все вспомнить и упорядочить, а если получится, то и принять решение, как жить дальше.
Это сейчас можно каждое событие рассмотреть со всех сторон, как букашку на стеклышке исследователя.
Я победил Волдеморта. Я исполнил пророчество. А те, кто погиб, кто рвал свою душу в куски, какое пророчество исполняли они? В моем — не было ни слова о тех жертвах, которые принесли жители магической Британии.
Я победил. Все уже позади и исправить ничего нельзя. Погибших не вернуть. Но можно спасти оставшихся в живых, тех, кто волею судьбы или никем неуслышанного еще одного пророчества, сделав ошибку или неправильную ставку на выигрыш, оказался по другую сторону баррикад, а теперь — по другую сторону жизни. Меня не всегда понимали даже близкие друзья, когда я часами мотался по Министерству магии, добиваясь помилований и смягчения наказания для сторонников Темного Лорда. И сколько бы я ни махал признанным транспарантом, ссылаясь на то, что Альбус Дамблдор всегда давал второй шанс оступившимся в жизни, на меня по-прежнему смотрели с подозрением и непониманием, а иногда и с ненавистью, особенно если удавалось отбить у смерти очередного волшебника для такого маленького магического мира.
Как же все были слепы в личной ненависти, как были готовы пожертвовать половиной своего мира в пылу собственной ожесточенности. И казалось, только я, семнадцатилетний мальчишка, прошедший огонь, воду и медные трубы, вышел из ада войны с пониманием того, что магический мир еще не спасен, он продолжал умирать, и убивали его мы сами, уничтожая его представителей — волшебников, чьи знания собирались их родами на протяжении веков.
Неужели подавляющее большинство не в состоянии понять, что и чистокровные, и магглорожденные являются магами, они все — представители одного вида человечества. Да, они обладают разным уровнем магии и знаний, но необходимо не истреблять друг друга, а найти компромиссное решение и строить отношения в магическом мире на договоренности, а не на убийствах и жестокости.
Оказалось, я ошибался, и существовали маги, ясно видевшие перспективу. Как я узнал совсем недавно, они мне не только помогли не дать уничтожить половину магического мира, но и спасли меня от расправы нескольких решительно настроенных групп волшебников, ратовавших за то, чтобы уничтожить «зло» раз и навсегда. Око за око — являлось их лозунгом. Их не волновало, что среди тех, кому они подписали смертный приговор, были женщины и дети — маленькие дети, еще даже не ходившие в школу и не понимавшие, за что их ненавидели. Те, кто мне помогал (я даже не знаю имена всех), остановили волну мести, не дав миру магов опуститься до уровня варваров.
А тогда, в мае, я начал свой новый поход за справедливостью с оправдания чудом оставшегося в живых профессора зельеварения школы чародейства и волшебства Хогвартс — Северуса Тобиаса Снейпа. Мне удалось убедить Визенгамот в том, что он был шпионом светлой стороны, я нашел флакон с воспоминаниями директора Дамблдора, которые оправдывали Снейпа за его убийство. Это была моя первая победа. Снейпа, все еще лежавшего в больнице Святого Мунго после укуса Волдемортовой Нагайны, заочно оправдали с довольно-таки солидным перевесом голосов заседателей Визенгамота.
Потом были Малфои, Нотты, Паркинсоны и другие семьи, вовлеченные в войну на стороне Темного Лорда.
Двери кафе выходили рядом с Уайтхоллом, но Поттер сегодня сторонился людей и не стал идти на шумную улицу. Он направился в расположенный поблизости Сент-Джеймс парк — один из старейших королевских парков Лондона, окруженный тремя великолепными дворцами: Букингемским, Вестминстерским и Сент-Джеймса. Гарри любил здесь бывать, особенно в последний год. Здесь приятно с моста, перекинутого через озеро, полюбоваться великолепными видами Лондона и хорошо ухоженными цветниками. Можно покормить птиц или взять напрокат кресло и, удобно устроившись там, где понравится, послушать, как играет оркестр на летней площадке. Вся атмосфера парка располагала Поттера к спокойному анализу событий последних лет. Здесь легко дышалось и так же легко думалось. Возня уток в воде возле берега не отвлекала, а странным образом успокаивала и наводила мысли на аналогии и параллели в жизни всех обитателей этого такого сложного и вместе с тем простого мира.
В теплый апрельский денек было даже обидно бродить по чудесному парку в одиночку, но Гарри уже привык и сегодня пришел сюда именно для того, чтобы все вспомнить и упорядочить, а если получится, то и принять решение, как жить дальше.
Поттер
Апрель 1998 года. Жизнь кипела, как зелье в котле моего друга Лонгботтома, угрожая взорвать и сам магический мир. Все с ускорением катилось к развязке. Мир на грани. Нервы на пределе. Люди в отчаянии. Магия бурлила в крови. Размышлять и планировать было уже некогда — требовалось действовать.Это сейчас можно каждое событие рассмотреть со всех сторон, как букашку на стеклышке исследователя.
Я победил Волдеморта. Я исполнил пророчество. А те, кто погиб, кто рвал свою душу в куски, какое пророчество исполняли они? В моем — не было ни слова о тех жертвах, которые принесли жители магической Британии.
Я победил. Все уже позади и исправить ничего нельзя. Погибших не вернуть. Но можно спасти оставшихся в живых, тех, кто волею судьбы или никем неуслышанного еще одного пророчества, сделав ошибку или неправильную ставку на выигрыш, оказался по другую сторону баррикад, а теперь — по другую сторону жизни. Меня не всегда понимали даже близкие друзья, когда я часами мотался по Министерству магии, добиваясь помилований и смягчения наказания для сторонников Темного Лорда. И сколько бы я ни махал признанным транспарантом, ссылаясь на то, что Альбус Дамблдор всегда давал второй шанс оступившимся в жизни, на меня по-прежнему смотрели с подозрением и непониманием, а иногда и с ненавистью, особенно если удавалось отбить у смерти очередного волшебника для такого маленького магического мира.
Как же все были слепы в личной ненависти, как были готовы пожертвовать половиной своего мира в пылу собственной ожесточенности. И казалось, только я, семнадцатилетний мальчишка, прошедший огонь, воду и медные трубы, вышел из ада войны с пониманием того, что магический мир еще не спасен, он продолжал умирать, и убивали его мы сами, уничтожая его представителей — волшебников, чьи знания собирались их родами на протяжении веков.
Неужели подавляющее большинство не в состоянии понять, что и чистокровные, и магглорожденные являются магами, они все — представители одного вида человечества. Да, они обладают разным уровнем магии и знаний, но необходимо не истреблять друг друга, а найти компромиссное решение и строить отношения в магическом мире на договоренности, а не на убийствах и жестокости.
Оказалось, я ошибался, и существовали маги, ясно видевшие перспективу. Как я узнал совсем недавно, они мне не только помогли не дать уничтожить половину магического мира, но и спасли меня от расправы нескольких решительно настроенных групп волшебников, ратовавших за то, чтобы уничтожить «зло» раз и навсегда. Око за око — являлось их лозунгом. Их не волновало, что среди тех, кому они подписали смертный приговор, были женщины и дети — маленькие дети, еще даже не ходившие в школу и не понимавшие, за что их ненавидели. Те, кто мне помогал (я даже не знаю имена всех), остановили волну мести, не дав миру магов опуститься до уровня варваров.
А тогда, в мае, я начал свой новый поход за справедливостью с оправдания чудом оставшегося в живых профессора зельеварения школы чародейства и волшебства Хогвартс — Северуса Тобиаса Снейпа. Мне удалось убедить Визенгамот в том, что он был шпионом светлой стороны, я нашел флакон с воспоминаниями директора Дамблдора, которые оправдывали Снейпа за его убийство. Это была моя первая победа. Снейпа, все еще лежавшего в больнице Святого Мунго после укуса Волдемортовой Нагайны, заочно оправдали с довольно-таки солидным перевесом голосов заседателей Визенгамота.
Потом были Малфои, Нотты, Паркинсоны и другие семьи, вовлеченные в войну на стороне Темного Лорда.
Страница 9 из 96
