Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к фанфику «Золотая клетка». Гермиона, как и многие другие волшебницы, сделала свой выбор. Но человеку свойственно ошибаться, заблуждаться, рефлексировать и искать у других совета. И еще: как у алтаря клясться в любви, если ее нет? Или все же есть?
Добавить в моё избранное
43 мин, 56 сек 646
— Как посмел ты потревожить нас…
— Да что этот юнец себе позволяет…
— В наше время никто не позволял себе таких вольностей…
Драко притих и даже чуть попятился назад. Он, как и его отец не слишком любил это мрачное и неприветливое место.
— Эмм, добрый вечер, господа. Отец, там прибыл мистер…этот…
— Мистер Блессинг.
— Ну, да, он.
— Иду.
Пока отец с сыном возвращались в гостиную, где лорда Малфоя ожидал вызванный церемониймейстер, Люциус не впервые успел подумать о том, что и он, и его сын — слишком неправильные для этого древнего рода. В отличие от своего отца и деда, Люциус был не столь жестким, властолюбивым и прямолинейным, в юности предпочитая политике и особенностям семейного бизнеса балы и флирт с молодыми дамами, а позднее общество юной жены и новорожденного наследника. Возможно, это отношение к жизни Люциус перенял от своей матери — Клеменс Бланш Бушерон — довольно легкомысленной француженки, но при этом весьма незаурядной внешности и с неплохим приданным, пусть и в не магическом мире. Абрахас по своему любил взбалмошную уроженку Нормандии, но Люциус с ранних лет понял, что надежд отца он не оправдывает. Это ребенок видел в жестах, взглядах, искоса бросаемых на него отцом, в сожалениях, что нет второго сына, которого можно было бы посвятить в тонкости семейного бизнеса. Даже присоединение к сторонникам Темного Лорда было обоснованно скорее природным любопытством, а также не до конца прошедшим подростковым максимализмом. Лорд не обещал ему золотые горы, да и не нужны они были молодому Люциусу, а вот слава, некоторый авторитет среди остальных соратников оказались лакомым кусочком. Абрахас увлечения сына не одобрил. Не одобрил настолько, что закрыл от сына большую часть сейфов и собственноручно выпорол розгами, насчитывающими не одно столетие. Следы от них не сходили у Люциуса пару месяцев. А примерно через год действия Воландеморта и его соратников стали все больше приобретать черты террора, полилась кровь не только магглов и грязнокровок, но и чистокровных. Вот тут Люциус испугался по-настоящему: за себя, за беременную жену и за родителей. Абрахас и Клеменс, правда, были для Воландеморта в недосягаемости, но вот новорожденный наследник был отличной мишенью для шантажа. К счастью, через некоторое время Лорд исчез, Поттеры погибли, оставив малолетнего сына — победителя Воландеморта, и семья Малфоев смогла на какое-то время вздохнуть спокойно. Люциус был даже по-своему благодарен Джеймсу и Лили, однако судьба маленького Гарри его не заинтересовала. Совсем.
Гораздо больше его занимала жизнь собственного сына. И Клеменс, и Нарцисса души не чаяли в маленьком белокуром ангеле с характером чертенка, как, впрочем, и сам Люциус. Давая приличествующие положению сына уроки, он, тем не менее, не требовал от маленького Драко соответствовать выдуманным стереотипам — лишь бы тот был счастлив. Но от черной метки уберечь не удалось. И за избавление, теперь уже навсегда, от рабства Темного лорда Люциус вновь был благодарен Поттеру — теперь уже Гарри.
Абрахас видно учел свои пробелы в воспитании Люциуса, и в отношения между сыном и внуком предпочитал не вмешиваться, отдавая ему только дедовскую любовь, ту, что недополучил Люциус. Нарцисса первое время пыталась соответствовать собственным представлениям о Достойном поведении леди Малфой, но скоро ее природный темперамент, а также более непринужденная и не столь мрачная атмосфера в ее новой семье проявили истинный характер. Клеменс обожала невестку, и та платила ей такой же любовью. В Драко причудливо смешались нордический характер Малфоев, французская взбалмошность Клеменс и блэковский горячий темперамент Нарциссы. Все вместе это представляло гремучую смесь. Выбирая сыну невесту, Люциус старался учесть это, и, кажется, не ошибся. Астория как нельзя лучше вписывалась в их семью, хотя и собиралась стать лишь второй темноволосой леди Малфой почти за четыреста лет. Первой де-юре становилась Гермиона Грейнджер. Ну, что же, времена меняются…
Юстус Блессинг был почтенным волшебником, почти ровесником Дамблдора. Его возраст уже приближался к столетию, но удивительно яркие синие глаза смотрели не по возрасту проницательно и цепко. В руках он держал большую кожаную папку с вложенным в нее пером.
— Лорд Малфой, — церемониймейстер не стал подниматься с дивана, но чуть склонил голову набок в приветственном жесте, — мистер Малфой.
— Добрый вечер, сэр, — кивнул Драко и, бросив взгляд на отца, добавил: — Я оставлю вас.
— Спасибо, молодой человек.
Драко испарился. Люциус сел в кресло напротив.
— Коньяку?
— Благодарю, мистер Малфой, но нет.
— Хотите сказать, что на работе? — Люциус позволил себе чуть усмехнуться.
— Что-то в этом роде, — Блессинг вернул едва заметную усмешку. — Давайте лучше обговорим детали вашей предстоящей помолвки. Кто проводит меня на место?
— Я и сам могу.
— Да что этот юнец себе позволяет…
— В наше время никто не позволял себе таких вольностей…
Драко притих и даже чуть попятился назад. Он, как и его отец не слишком любил это мрачное и неприветливое место.
— Эмм, добрый вечер, господа. Отец, там прибыл мистер…этот…
— Мистер Блессинг.
— Ну, да, он.
— Иду.
Пока отец с сыном возвращались в гостиную, где лорда Малфоя ожидал вызванный церемониймейстер, Люциус не впервые успел подумать о том, что и он, и его сын — слишком неправильные для этого древнего рода. В отличие от своего отца и деда, Люциус был не столь жестким, властолюбивым и прямолинейным, в юности предпочитая политике и особенностям семейного бизнеса балы и флирт с молодыми дамами, а позднее общество юной жены и новорожденного наследника. Возможно, это отношение к жизни Люциус перенял от своей матери — Клеменс Бланш Бушерон — довольно легкомысленной француженки, но при этом весьма незаурядной внешности и с неплохим приданным, пусть и в не магическом мире. Абрахас по своему любил взбалмошную уроженку Нормандии, но Люциус с ранних лет понял, что надежд отца он не оправдывает. Это ребенок видел в жестах, взглядах, искоса бросаемых на него отцом, в сожалениях, что нет второго сына, которого можно было бы посвятить в тонкости семейного бизнеса. Даже присоединение к сторонникам Темного Лорда было обоснованно скорее природным любопытством, а также не до конца прошедшим подростковым максимализмом. Лорд не обещал ему золотые горы, да и не нужны они были молодому Люциусу, а вот слава, некоторый авторитет среди остальных соратников оказались лакомым кусочком. Абрахас увлечения сына не одобрил. Не одобрил настолько, что закрыл от сына большую часть сейфов и собственноручно выпорол розгами, насчитывающими не одно столетие. Следы от них не сходили у Люциуса пару месяцев. А примерно через год действия Воландеморта и его соратников стали все больше приобретать черты террора, полилась кровь не только магглов и грязнокровок, но и чистокровных. Вот тут Люциус испугался по-настоящему: за себя, за беременную жену и за родителей. Абрахас и Клеменс, правда, были для Воландеморта в недосягаемости, но вот новорожденный наследник был отличной мишенью для шантажа. К счастью, через некоторое время Лорд исчез, Поттеры погибли, оставив малолетнего сына — победителя Воландеморта, и семья Малфоев смогла на какое-то время вздохнуть спокойно. Люциус был даже по-своему благодарен Джеймсу и Лили, однако судьба маленького Гарри его не заинтересовала. Совсем.
Гораздо больше его занимала жизнь собственного сына. И Клеменс, и Нарцисса души не чаяли в маленьком белокуром ангеле с характером чертенка, как, впрочем, и сам Люциус. Давая приличествующие положению сына уроки, он, тем не менее, не требовал от маленького Драко соответствовать выдуманным стереотипам — лишь бы тот был счастлив. Но от черной метки уберечь не удалось. И за избавление, теперь уже навсегда, от рабства Темного лорда Люциус вновь был благодарен Поттеру — теперь уже Гарри.
Абрахас видно учел свои пробелы в воспитании Люциуса, и в отношения между сыном и внуком предпочитал не вмешиваться, отдавая ему только дедовскую любовь, ту, что недополучил Люциус. Нарцисса первое время пыталась соответствовать собственным представлениям о Достойном поведении леди Малфой, но скоро ее природный темперамент, а также более непринужденная и не столь мрачная атмосфера в ее новой семье проявили истинный характер. Клеменс обожала невестку, и та платила ей такой же любовью. В Драко причудливо смешались нордический характер Малфоев, французская взбалмошность Клеменс и блэковский горячий темперамент Нарциссы. Все вместе это представляло гремучую смесь. Выбирая сыну невесту, Люциус старался учесть это, и, кажется, не ошибся. Астория как нельзя лучше вписывалась в их семью, хотя и собиралась стать лишь второй темноволосой леди Малфой почти за четыреста лет. Первой де-юре становилась Гермиона Грейнджер. Ну, что же, времена меняются…
Юстус Блессинг был почтенным волшебником, почти ровесником Дамблдора. Его возраст уже приближался к столетию, но удивительно яркие синие глаза смотрели не по возрасту проницательно и цепко. В руках он держал большую кожаную папку с вложенным в нее пером.
— Лорд Малфой, — церемониймейстер не стал подниматься с дивана, но чуть склонил голову набок в приветственном жесте, — мистер Малфой.
— Добрый вечер, сэр, — кивнул Драко и, бросив взгляд на отца, добавил: — Я оставлю вас.
— Спасибо, молодой человек.
Драко испарился. Люциус сел в кресло напротив.
— Коньяку?
— Благодарю, мистер Малфой, но нет.
— Хотите сказать, что на работе? — Люциус позволил себе чуть усмехнуться.
— Что-то в этом роде, — Блессинг вернул едва заметную усмешку. — Давайте лучше обговорим детали вашей предстоящей помолвки. Кто проводит меня на место?
— Я и сам могу.
Страница 12 из 13
