Non promittit amor

Как правило, большего от традиционных магических браков для женщин не требуется. Мы консервативны, Гермиона. Женщина хранит семейный очаг, мужчина обеспечивает семью. Те, кто решают выбрать другой путь, часто бывают несчастливы. Вспомни, хотя бы наших учителей — профессоров МакГонагалл, Спраут, Вектор — у них нет ни семьи, ни детей. Да даже Скитер: ее семья — это журналистика. Ты разве хочешь так?

— Нет, конечно же, нет. Но все так сложно решить.

— Это неправда, — мягко улыбнулась Луна. — На самом деле, все очень просто. Этот выбор — самый простой.

— Почему ты так думаешь? Я нынешняя должна решить за себя будущую, потому что этот союз будет длиться до тех пор, пока…

— Пока смерть не разлучит вас. Верно. Так и должно быть. А просто решить потому, что есть одно единственное, но самое важное преимущество: семья — это самое важное, что есть у людей. Знаешь, почему практически никому не нужно бессмертие?

— Конечно. Оно же просто невозможно. Ну, такие чудовища, как Воландеморт или Гриндевальд, не в счет.

— Опять ошибаешься, — Луна вздохнула. — Мы не хотим жить вечно. Просто представь, что все, кого ты любишь, умерли, а ты все еще здесь, в этом мире. Как ты сможешь жить дальше? А семья, дети — это твоя кровь, твоя плоть — это ты, просто, немного другая: моложе и лучше. Но ты боишься не этого, ведь так?

— Так, так. — Гермиона запустила руки в пышные кудри. — Мне там плохо, в Меноре. Как вспомню, что мы там пережили, так мне не хочется даже на его территории появляться. А как жена Главы Рода я должна буду жить там…

— Исполнять супружеский долг, — подмигнула Луна.

Щеки и шею Гермионы залил румянец, и она, уткнувшись лицом в сложенные «ковшиком» ладони, глухо простонала:

— Не напоминай… И без того тошно. И стыдно.

— Сейчас не поняла тебя совсем. Почему стыдно?

Раскрасневшаяся Гермиона подняла на Луну изумленный взгляд. Та сидела с совершенно невозмутимым видом и, казалось, не испытывала никакой неловкости, переходя к столь щекотливой теме.

— Ты, правда, не понимаешь? — голос сорвался, и Гермиона отчаянно закашлялась, стараясь восстановить дыхание.

— Нет, — безмятежность Луны можно было зачерпнуть рукой, настолько она была спокойна. — Ты ему нравишься, ты ему интересна, он привлекательный, еще молодой мужчина. Я не вижу здесь проблем.

— Я ровесница его сыну! Его внуки могут быть старше его детей!

Луна фыркнула. Ее откровенно забавляли душевные метания Гермионы, тем более что многие из них решались очень просто — гриффиндорке порой просто следовало «отключать» мозг. Как говорил царь Соломон,«многие знания умножают печали», а у Гермионы этих знаний было слишком много. Честно говоря, Луне Гермиона нравилась. Ее рациональность, конечно, периодически была совершенно не понятна для рейвенкловки, но она совсем не мешала им неплохо общаться. Тем более что для Гарри Гермиона была очень важна. Но, право же, сейчас она все усложняет.

— Тебе нравится с ним общаться? — Луна, заметив, что Гермиона задумалась о чем-то невеселом, дотронулась до плеча собеседницы, привлекая ее внимание. — С ним интересно?

— Ну, как сказать, — неуверенно ответила Гермиона. — По большей части, общаемся мы эпистолярно. Три — четыре письма в неделю, он иногда что-то спрашивает, иногда — сам рассказывает, особенно о разных чистокровных традициях. На выходных мы встречаемся: театр, ресторан, просто прогулки по Лондону… Все банально. Цветы, подарки. На прощание целует руку; иногда сам провожает до Хогсмита, иногда просит Драко встретить меня, иногда я ухожу сама, без провожатых.

— Но тебе нравится, — заметила Луна, — иначе на твоем лице вряд ли было бы такое мечтательное выражение.

— Что? Нет, нет, — всполошилась Гермиона, — конечно же, нет! Я совсем не мечтаю. С чего ты это взяла?

— Ты очень мило краснеешь, — заявила в ответ Луна, меланхолично пожав плечами. — И тебе это идет. У лилий — белизна твоей руки, твой темный локон — в почках майорана, у белой розы — цвет твоей щеки, у красной розы — твой огонь румяный, — продекламировала она. — Очень красивые строки, не находишь?

— Шекспир, сонет девяносто девятый, — светло улыбнулась Гермиона. — Я часто слышу разные стихотворения в его исполнении. Кажется, Люциусу нравится английская классика.

— Нет-нет, — покачала головой Луна. — Ему ты нравишься, вот и все. Пойдем, нам пора. У вас сегодня нет встречи?

— Нет. Я даже не знаю, куда он уехал, но Драко проболтался, что у его отца какие-то дела с фирмой Boucheron. Я где-то уже слышала это название, но вспомнить не могу, хотя его вредный отпрыск хорошо знает, о чем шла речь. К сожалению, я так и не добилась от него ответа. Почему ты так улыбаешься?

— Просто так. Настроение у меня хорошее, вот и все! — Луна звонко рассмеялась.

Девушки вышли из кафе.