Фандом: Гарри Поттер. Теперь судьба Джейми оказалась в руках двоюродного деда.
Добавить в моё избранное
14 мин, 20 сек 273
— Не помню, — резко ответил Гидеон, который в том году получил место в Визенгамоте и был по уши в делах. — Делать мне больше нечего, только скандалы помнить.
— Всё равно напиши, — сказал Дамиан настойчиво. — Вдруг не всё так безнадёжно, и он сможет помочь.
Джейми, тем временем, молча лежал с закрытыми глазами и вслушивался в эти голоса, которые должны были бы дать надежду, но вместо этого казались ему очередным выражением неудовольствия им и разочарования. Обскур… он никогда не слышал ни о чём подобном и никогда нигде про них не читал — впрочем, теперь-то какая разница? Теперь всё, что касается волшебного мира, не имеет к нему отношения.
— Мизери, прибери здесь и накорми маль… Джеймса, — скомандовал Гидеон. — И пусть ложится спать. А вы, дорогие родственники, перебирайтесь в библиотеку — там все и обсудим, — и хозяин дома вышел за дверь, а обитатели портрета последовали за ним. Задержалась только бабка Цецилия, которая что-то говорила, что иногда можно вернуть то, что потерял — это проще, чем получить то, чего никогда не имел, — но Джейми ее не слушал.
Он послушно разделся, но в ванную не пошёл и лёг так, натянув на себя слишком большую ему пижаму — и, натянув одеяло на голову, свернулся клубком и зажмурился. Может быть, ему повезёт, и завтра он попросту не проснётся?
Но ему не повезло.
Он проснулся.
Следующие несколько дней Джейми покорно пил принесенные дядюшкой из Мунго зелья, ел то, что перед ним ставила Мизери, делал все, что от него требовали — и молчал. Говорить он не мог — и не хотел.
Старик Гидеон почему-то больше совсем его не пугал, хотя должен был бы: Джейми понимал, что находится целиком в его власти. Понимал он и то, что не слишком-то нравится своему деду, но его почему-то это совсем не тревожило. Впрочем, его вообще перестало волновать что-либо, он больше не чувствовал даже голода, и все, чего ему постоянно хотелось, было свернуться клубком под одеялом и спать.
И когда Мизери однажды принесла ему новенькую одежду и обувь, он равнодушно переоделся и спустился в гостиную, где кроме Гидеона был еще один маг — тоже немолодой и рыжеволосый, но без седины и с какой-то мальчишеской улыбкой.
— Это мой внучатый племянник Джейс, — сухо сказал Гидеон. — Джеймс, это мистер Ньютон Фидо Скамандер — ты должен был читать его «Фантастических тварей».
Джейми равнодушно кивнул и опустил глаза в пол. Он подумал, что еще недавно… когда? Сколько прошло уже времени? — он был бы совершенно счастлив увидеть самого Ньюта Скамандера, а сейчас ему даже не хотелось на него хотя бы смотреть. Зачем? Все это больше не имеет к нему отношения. Он магозоолог, а волшебство — это больше не про Джейми.
— Здравствуй, Джейми — я могу так тебя называть? — сказал мистер Скамандер. — Мистер Прюитт рассказал мне, что с тобой произошло. — Из его кармана выбралось странное существо, похожее на древесного человечка, и заговорило — словно зашелестели листья. — Это Пикетт, — сказал мистер Скамандер. — Он спрашивает, можно ли ему посидеть у тебя на плечах. А мы пока побеседуем — я буду спрашивать, а ты писать ответы, раз уж пока не можешь говорить.
Джейми вздрогнул и подался назад, чувствуя, как на глазах вскипают горячие злые слезы. Почему над ним все всегда издеваются? Что он им сделал — всем им?! Этот Ньют Скамандер видит его в первый раз в жизни — и сразу… Джейми сморщился, как от боли, и втянул голову в плечи, глядя на волшебное зеленое существо. Не хотел он никакого волшебства больше — почему, почему они все не понимают, как это больно?!
— Ты не хочешь? — тихо спросил мистер Скамандер. — Я не буду тебя заставлять. И извини Пикетта — он просто очень любопытный.
Джейми сжал губы и, стиснув зубы, тоскливо посмотрел сперва на него, а затем и на Гидеона. Почему они все просто про него не забудут? Он другой, другой, навсегда другой, ему нет места в их мире, и нигде нет! Почему он просто не родился магглом, к примеру? Он бы просто ничего не знал ни про Хогварст, ни вообще про волшебство, и не мучился…
— Иди к себе, Джеймс, — распорядился Гидеон. И, когда Джейми пошел к двери, устало сказал: — Мерлин… я просто не знаю, что с ним делать. Может, память ему стереть?
— Себе сотри, — раздался язвительный женский голос. Гидеон внутренне застонал: появление прапра… и еще сколько-то «пра-» бабки Эбигейл всегда приравнивалось у них в семье к небольшой катастрофе. Вообще-то ее портрет принадлежал совсем другой ветви семьи, но Эбигейл считала своим долгом время от времени навещать всех потомков. Надо же было ей появиться именно сейчас! — Все равно Мерлин тебе мозгов не дал, — добавила она ядовито.
— Стирать память, — поморщился Ньют, — это вовсе не выход. Тем более после такого потрясения, которое пережил ребенок. И знаете — я бы не советовал отправлять его в интернат. Дети часто бывают жестоки к тем, кто выбивается из общей массы.
— А делать-то что?
— Всё равно напиши, — сказал Дамиан настойчиво. — Вдруг не всё так безнадёжно, и он сможет помочь.
Джейми, тем временем, молча лежал с закрытыми глазами и вслушивался в эти голоса, которые должны были бы дать надежду, но вместо этого казались ему очередным выражением неудовольствия им и разочарования. Обскур… он никогда не слышал ни о чём подобном и никогда нигде про них не читал — впрочем, теперь-то какая разница? Теперь всё, что касается волшебного мира, не имеет к нему отношения.
— Мизери, прибери здесь и накорми маль… Джеймса, — скомандовал Гидеон. — И пусть ложится спать. А вы, дорогие родственники, перебирайтесь в библиотеку — там все и обсудим, — и хозяин дома вышел за дверь, а обитатели портрета последовали за ним. Задержалась только бабка Цецилия, которая что-то говорила, что иногда можно вернуть то, что потерял — это проще, чем получить то, чего никогда не имел, — но Джейми ее не слушал.
Он послушно разделся, но в ванную не пошёл и лёг так, натянув на себя слишком большую ему пижаму — и, натянув одеяло на голову, свернулся клубком и зажмурился. Может быть, ему повезёт, и завтра он попросту не проснётся?
Но ему не повезло.
Он проснулся.
Следующие несколько дней Джейми покорно пил принесенные дядюшкой из Мунго зелья, ел то, что перед ним ставила Мизери, делал все, что от него требовали — и молчал. Говорить он не мог — и не хотел.
Старик Гидеон почему-то больше совсем его не пугал, хотя должен был бы: Джейми понимал, что находится целиком в его власти. Понимал он и то, что не слишком-то нравится своему деду, но его почему-то это совсем не тревожило. Впрочем, его вообще перестало волновать что-либо, он больше не чувствовал даже голода, и все, чего ему постоянно хотелось, было свернуться клубком под одеялом и спать.
И когда Мизери однажды принесла ему новенькую одежду и обувь, он равнодушно переоделся и спустился в гостиную, где кроме Гидеона был еще один маг — тоже немолодой и рыжеволосый, но без седины и с какой-то мальчишеской улыбкой.
— Это мой внучатый племянник Джейс, — сухо сказал Гидеон. — Джеймс, это мистер Ньютон Фидо Скамандер — ты должен был читать его «Фантастических тварей».
Джейми равнодушно кивнул и опустил глаза в пол. Он подумал, что еще недавно… когда? Сколько прошло уже времени? — он был бы совершенно счастлив увидеть самого Ньюта Скамандера, а сейчас ему даже не хотелось на него хотя бы смотреть. Зачем? Все это больше не имеет к нему отношения. Он магозоолог, а волшебство — это больше не про Джейми.
— Здравствуй, Джейми — я могу так тебя называть? — сказал мистер Скамандер. — Мистер Прюитт рассказал мне, что с тобой произошло. — Из его кармана выбралось странное существо, похожее на древесного человечка, и заговорило — словно зашелестели листья. — Это Пикетт, — сказал мистер Скамандер. — Он спрашивает, можно ли ему посидеть у тебя на плечах. А мы пока побеседуем — я буду спрашивать, а ты писать ответы, раз уж пока не можешь говорить.
Джейми вздрогнул и подался назад, чувствуя, как на глазах вскипают горячие злые слезы. Почему над ним все всегда издеваются? Что он им сделал — всем им?! Этот Ньют Скамандер видит его в первый раз в жизни — и сразу… Джейми сморщился, как от боли, и втянул голову в плечи, глядя на волшебное зеленое существо. Не хотел он никакого волшебства больше — почему, почему они все не понимают, как это больно?!
— Ты не хочешь? — тихо спросил мистер Скамандер. — Я не буду тебя заставлять. И извини Пикетта — он просто очень любопытный.
Джейми сжал губы и, стиснув зубы, тоскливо посмотрел сперва на него, а затем и на Гидеона. Почему они все просто про него не забудут? Он другой, другой, навсегда другой, ему нет места в их мире, и нигде нет! Почему он просто не родился магглом, к примеру? Он бы просто ничего не знал ни про Хогварст, ни вообще про волшебство, и не мучился…
— Иди к себе, Джеймс, — распорядился Гидеон. И, когда Джейми пошел к двери, устало сказал: — Мерлин… я просто не знаю, что с ним делать. Может, память ему стереть?
— Себе сотри, — раздался язвительный женский голос. Гидеон внутренне застонал: появление прапра… и еще сколько-то «пра-» бабки Эбигейл всегда приравнивалось у них в семье к небольшой катастрофе. Вообще-то ее портрет принадлежал совсем другой ветви семьи, но Эбигейл считала своим долгом время от времени навещать всех потомков. Надо же было ей появиться именно сейчас! — Все равно Мерлин тебе мозгов не дал, — добавила она ядовито.
— Стирать память, — поморщился Ньют, — это вовсе не выход. Тем более после такого потрясения, которое пережил ребенок. И знаете — я бы не советовал отправлять его в интернат. Дети часто бывают жестоки к тем, кто выбивается из общей массы.
— А делать-то что?
Страница 3 из 4
