Фандом: Attack on Titan. Тамлайн 84-85 и 89 глав. После совета Ханджи отдает Леви письмо, раскрыв его, он мигом узнает почерк Эрвина…
Добавить в моё избранное
21 мин, 37 сек 365
— Тебе ведь так же больно? — через некоторое время спросил Леви. — Тот мальчишка, что вечно таскался хвостом за тобой с самого первого дня службы и смотрел на тебя как на божество. Ты ведь любила его…
— Любила, — просто ответила Ханджи и забрала у Леви бутылку — сделав глоток, она поморщилась от того, насколько крепкий был напиток. — Но очень боялась обжечься и не подпускала его слишком близко. Ты ведь знаешь, быть разведчиком не предполагает долгой и счастливой жизни. С момента вступления в Легион мы словно ходим по краю очень острой бритвы, одно неправильное движение — и верная смерть. Но даже то, что мы отгораживаемся от всех, не спасает от боли. Сейчас я очень жалею, что не рассказала ему о своих чувствах. Он пожертвовал жизнью, спасая меня, но так и не узнал, что я его люблю.
— С Эрвином все было несколько иначе, — Леви с грустью посмотрел на подругу; он впервые говорил с кем-то об их отношениях. — Дай ему надраться в стельку, Эрвин всем бы рассказал о своей любви. Ни один разведчик не остался бы не проинформированным об этом. Приходилось взывать к его голосу разума и следить за тем, чтобы он не перебрал лишнего.
— Я тебе открою секрет: вся разведка знала о вас двоих, ну, кроме молодняка, хотя это был лишь вопрос времени, — Ханджи фыркнула и толкнула друга в плечо. — Но у всех хватало такта молчать об этом, отчасти из-за того, что все мы семья и прикрываем друг друга, а отчасти из-за страха перед тобой. Никто не хотел сокращать свою и без того короткую жизнь. Даже ходила байка, вроде: «Если боишься встречи с титанами и хочешь покончить жизнь самоубийством — спроси у капитана, что он по ночам делает в покоях командора».
— Ах вы свиньи… — Леви улыбнулся впервые со времен коронации Хистории.
— Я верю, что однажды мы встретим их вновь, — произнесла Ханджи и опять перевела взгляд на небо. — Не может быть, чтобы в той жизни было хуже, чем здесь. Мы родились в аду и до сих продолжаем в нем жить… И когда мы выполним наш долг, мы отправимся к ним — они будут ждать нас с распростертыми объятиями, отдохнувшие и радостные. И мы сможем уткнуться им в грудь, почувствовать их запах, ощутить, как их теплые руки нас обнимают, и это будет стоить всего того ужаса, что мы пережили здесь.
— Звучит неплохо, — ответил Леви, не отрывая взгляда от неба.
— Очень даже неплохо, — Ханджи положила голову на плечо друга.
Так они и сидели, два разбитых, доведенных до отчаяния человека, которым предстояло пройти вместе тяжелый путь и взять на плечи бремя ответственности, которое несли их любимые, и только иссиня-черное бархатистое небо с россыпью звезд-бриллиантов возвышалось над ними, разделяя их горечь утраты и давая лучик надежды, что не все еще потеряно, что есть еще смысл жить.
— Любила, — просто ответила Ханджи и забрала у Леви бутылку — сделав глоток, она поморщилась от того, насколько крепкий был напиток. — Но очень боялась обжечься и не подпускала его слишком близко. Ты ведь знаешь, быть разведчиком не предполагает долгой и счастливой жизни. С момента вступления в Легион мы словно ходим по краю очень острой бритвы, одно неправильное движение — и верная смерть. Но даже то, что мы отгораживаемся от всех, не спасает от боли. Сейчас я очень жалею, что не рассказала ему о своих чувствах. Он пожертвовал жизнью, спасая меня, но так и не узнал, что я его люблю.
— С Эрвином все было несколько иначе, — Леви с грустью посмотрел на подругу; он впервые говорил с кем-то об их отношениях. — Дай ему надраться в стельку, Эрвин всем бы рассказал о своей любви. Ни один разведчик не остался бы не проинформированным об этом. Приходилось взывать к его голосу разума и следить за тем, чтобы он не перебрал лишнего.
— Я тебе открою секрет: вся разведка знала о вас двоих, ну, кроме молодняка, хотя это был лишь вопрос времени, — Ханджи фыркнула и толкнула друга в плечо. — Но у всех хватало такта молчать об этом, отчасти из-за того, что все мы семья и прикрываем друг друга, а отчасти из-за страха перед тобой. Никто не хотел сокращать свою и без того короткую жизнь. Даже ходила байка, вроде: «Если боишься встречи с титанами и хочешь покончить жизнь самоубийством — спроси у капитана, что он по ночам делает в покоях командора».
— Ах вы свиньи… — Леви улыбнулся впервые со времен коронации Хистории.
— Я верю, что однажды мы встретим их вновь, — произнесла Ханджи и опять перевела взгляд на небо. — Не может быть, чтобы в той жизни было хуже, чем здесь. Мы родились в аду и до сих продолжаем в нем жить… И когда мы выполним наш долг, мы отправимся к ним — они будут ждать нас с распростертыми объятиями, отдохнувшие и радостные. И мы сможем уткнуться им в грудь, почувствовать их запах, ощутить, как их теплые руки нас обнимают, и это будет стоить всего того ужаса, что мы пережили здесь.
— Звучит неплохо, — ответил Леви, не отрывая взгляда от неба.
— Очень даже неплохо, — Ханджи положила голову на плечо друга.
Так они и сидели, два разбитых, доведенных до отчаяния человека, которым предстояло пройти вместе тяжелый путь и взять на плечи бремя ответственности, которое несли их любимые, и только иссиня-черное бархатистое небо с россыпью звезд-бриллиантов возвышалось над ними, разделяя их горечь утраты и давая лучик надежды, что не все еще потеряно, что есть еще смысл жить.
Страница 6 из 6
