Фандом: Гарри Поттер. Оливер медленно повернул голову, отчего шею прострелило острой болью, а спина заныла, словно вместо позвоночника ему в спину вогнали металлический штырь и теперь он мог только застыть в этой позе. Рядом с шумом опустилась кружка, и он потер ладони, дождавшись, пока Маркус отойдет, прежде чем вороватым жестом подтянуть ее к себе.
Добавить в моё избранное
41 мин, 0 сек 838
Наверное, это было привычно — все то же соперничество, только другие грани. Сейчас Вуд словно признавался в своем желании, которое ему удавалось скрывать так успешно, что Флинт снова сломался первым.
— Дрянь, — рыкнул Маркус, плюнул на ладонь, приставил влажную от слюны головку ко входу и надавил, резко и грубо проталкиваясь внутрь. Мышцы подавались туго, Вуд зажимался, сопротивляясь боли, и отчаянно скреб стену ногтями. Еще никогда это так сильно не напоминало настоящее изнасилование, что заставляло Маркуса чувствовать какое-то мстительное удовлетворение, но между тем злило своей неправильностью. Вуд должен был быть наказан, и, кажется, тот сам понимал это, потому что совсем не пытался сопротивляться, не стеснялся выглядеть жалким и всем своим видом умолял Маркуса быть более аккуратным. Едва Флинт загнал член до упора, он немного расслабился и даже успокаивающе провел ладонями по бокам Оливера. Того эта перемена заставила лишь задрожать еще больше, и не понятно было, чего он все-таки хочет — разве того, чтобы Маркус просто остановился? Флинт замер, давая Вуду привыкнуть, оглядывая его, прищурившись, словно изучая заново все изгибы тела, и Оливер наконец задышал чуть ровнее, перестал скулить и дергаться.
Тогда Маркус неловким движением обхватил его поперек груди и потянул на себя. Оливер тут же осел, теряя опору, словно он враз лишился всех костей в теле. Флинт то ли пытаясь скрыть попытку нежности, то ли продолжая злиться, тут же дернул руку вверх и сжал ее на горле Вуда уверенной и мощной хваткой. Оливер захрипел скорее от неожиданности, чем от того, что Флинт реально перекрыл ему кислород, и вывернул голову так, что Маркус, воспользовавшись этим, мазнул языком по его губам.
Вуду было бы впору чувствовать себя использованным, но его захлестнуло удовольствие, смешанное с саднящей болью. В уголках глаз собрались слезы, и он сморгнул, чтобы картинка снова приобрела четкость. Маркус рыкнул и как-то по-животному провел языком по его векам, собирая их и с новой силой начиная размашисто трахать его. Оливер протяжно заскулил и впился короткими ногтями в его руку, все еще удерживающую за горло. К Мерлину нежные объятия и любовный шепот. Только так — грубо, с матами, причиняя боль.
— Какой ты, сучонок, — Маркус как будто выталкивал из себя слова в одном ритме с движениями. — Ебал бы постоянно.
Оливер откинулся назад и практически завалился на него. Маркуса тоже шатало — от этой нагрузки или от того шквала эмоций, что он тоже должен был ощущать. Когда он сжал ладонь на члене Вуда, тот практически сразу провалился в оргазм — опустошающий и болезненный.
— Так, да, — за последние месяцы Оливер слышал от Маркуса, кажется меньше слов, чем за последние минуты. Флинт продолжал вколачиваться, пытаясь и сам достигнуть разрядки. И, несмотря на то, что он очень долго ждал этого момента, напряжение лишь скручивалось сильнее.
В конце концов, Маркус разочарованно выдохнул и почти оттолкнул Оливера от себя, отшатываясь и яростно дергая рукой, сжав свой член в ладони, уже испачканной в сперме Вуда, что его, впрочем, нисколько не смущало. Кончить хотелось неимоверно сильно, но, похоже, он был слишком перевозбужден, чтобы все закончилось так легко. Флинт снова прижался к Оливеру, пряча лицо в изгибе его шеи, пытаясь немного расслабиться. От запаха Вуда, изломленного, разгоряченного сексом, его начало мутить — таким желанным и недоступным он казался в своей замкнутости и отстраненности все это время, и вот сейчас это накрыло Флинта с головой, заставляя почти задыхаться от бессилия что-либо изменить. Маркуса снова затрясло от желания обладать Оливером полностью, всецело, без остатка занимая все его мысли, чтобы только о нем и с ним, и чтобы только его имя срывалось с этих губ.
— Скажи мне, Вуд, — резко попросил вдруг Маркус. Возможно, стоило это сделать мягче, но Флинту уже прострелила голову навязчивая мысль, которая сразу вцепилась в глотку ему, а он в ответ — Оливеру.
— Что? — прошелестел Вуд — значит, таки не разучился говорить, падла.
— Имя, скажи, — сейчас это стало больше похоже на просьбу, но возымело скорее противоположный эффект — Оливер упрямо поджал губы, ясно давая понять, что не собирается произносить ни слова.
Маркус развернул его одним движением и впился в глаза напряженным взглядом. Вуд тут же попытался отвернуться, но Флинт ухватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. В себя. Но лицо Оливера по-прежнему не выражало ничего существенного, кроме пугающей обезоруживающей растерянности, за которую его хотелось ударить.
— Ненавижу тебя, — выплюнул Маркус, наклонившись к губам Оливера, и тот внезапно качнулся вперед, прижимаясь к его рту, словно предлагая их Флинту.
Маркус отказываться не собирался. Он грубо раздвинул губы языком, и, ухватив Вуда за бедра, приподнял над полом. Флинт все еще не планировал заканчивать этот секс, а потому снова резко вошел в растраханную задницу, заставляя Оливера обхватить себя ногами.
— Дрянь, — рыкнул Маркус, плюнул на ладонь, приставил влажную от слюны головку ко входу и надавил, резко и грубо проталкиваясь внутрь. Мышцы подавались туго, Вуд зажимался, сопротивляясь боли, и отчаянно скреб стену ногтями. Еще никогда это так сильно не напоминало настоящее изнасилование, что заставляло Маркуса чувствовать какое-то мстительное удовлетворение, но между тем злило своей неправильностью. Вуд должен был быть наказан, и, кажется, тот сам понимал это, потому что совсем не пытался сопротивляться, не стеснялся выглядеть жалким и всем своим видом умолял Маркуса быть более аккуратным. Едва Флинт загнал член до упора, он немного расслабился и даже успокаивающе провел ладонями по бокам Оливера. Того эта перемена заставила лишь задрожать еще больше, и не понятно было, чего он все-таки хочет — разве того, чтобы Маркус просто остановился? Флинт замер, давая Вуду привыкнуть, оглядывая его, прищурившись, словно изучая заново все изгибы тела, и Оливер наконец задышал чуть ровнее, перестал скулить и дергаться.
Тогда Маркус неловким движением обхватил его поперек груди и потянул на себя. Оливер тут же осел, теряя опору, словно он враз лишился всех костей в теле. Флинт то ли пытаясь скрыть попытку нежности, то ли продолжая злиться, тут же дернул руку вверх и сжал ее на горле Вуда уверенной и мощной хваткой. Оливер захрипел скорее от неожиданности, чем от того, что Флинт реально перекрыл ему кислород, и вывернул голову так, что Маркус, воспользовавшись этим, мазнул языком по его губам.
Вуду было бы впору чувствовать себя использованным, но его захлестнуло удовольствие, смешанное с саднящей болью. В уголках глаз собрались слезы, и он сморгнул, чтобы картинка снова приобрела четкость. Маркус рыкнул и как-то по-животному провел языком по его векам, собирая их и с новой силой начиная размашисто трахать его. Оливер протяжно заскулил и впился короткими ногтями в его руку, все еще удерживающую за горло. К Мерлину нежные объятия и любовный шепот. Только так — грубо, с матами, причиняя боль.
— Какой ты, сучонок, — Маркус как будто выталкивал из себя слова в одном ритме с движениями. — Ебал бы постоянно.
Оливер откинулся назад и практически завалился на него. Маркуса тоже шатало — от этой нагрузки или от того шквала эмоций, что он тоже должен был ощущать. Когда он сжал ладонь на члене Вуда, тот практически сразу провалился в оргазм — опустошающий и болезненный.
— Так, да, — за последние месяцы Оливер слышал от Маркуса, кажется меньше слов, чем за последние минуты. Флинт продолжал вколачиваться, пытаясь и сам достигнуть разрядки. И, несмотря на то, что он очень долго ждал этого момента, напряжение лишь скручивалось сильнее.
В конце концов, Маркус разочарованно выдохнул и почти оттолкнул Оливера от себя, отшатываясь и яростно дергая рукой, сжав свой член в ладони, уже испачканной в сперме Вуда, что его, впрочем, нисколько не смущало. Кончить хотелось неимоверно сильно, но, похоже, он был слишком перевозбужден, чтобы все закончилось так легко. Флинт снова прижался к Оливеру, пряча лицо в изгибе его шеи, пытаясь немного расслабиться. От запаха Вуда, изломленного, разгоряченного сексом, его начало мутить — таким желанным и недоступным он казался в своей замкнутости и отстраненности все это время, и вот сейчас это накрыло Флинта с головой, заставляя почти задыхаться от бессилия что-либо изменить. Маркуса снова затрясло от желания обладать Оливером полностью, всецело, без остатка занимая все его мысли, чтобы только о нем и с ним, и чтобы только его имя срывалось с этих губ.
— Скажи мне, Вуд, — резко попросил вдруг Маркус. Возможно, стоило это сделать мягче, но Флинту уже прострелила голову навязчивая мысль, которая сразу вцепилась в глотку ему, а он в ответ — Оливеру.
— Что? — прошелестел Вуд — значит, таки не разучился говорить, падла.
— Имя, скажи, — сейчас это стало больше похоже на просьбу, но возымело скорее противоположный эффект — Оливер упрямо поджал губы, ясно давая понять, что не собирается произносить ни слова.
Маркус развернул его одним движением и впился в глаза напряженным взглядом. Вуд тут же попытался отвернуться, но Флинт ухватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. В себя. Но лицо Оливера по-прежнему не выражало ничего существенного, кроме пугающей обезоруживающей растерянности, за которую его хотелось ударить.
— Ненавижу тебя, — выплюнул Маркус, наклонившись к губам Оливера, и тот внезапно качнулся вперед, прижимаясь к его рту, словно предлагая их Флинту.
Маркус отказываться не собирался. Он грубо раздвинул губы языком, и, ухватив Вуда за бедра, приподнял над полом. Флинт все еще не планировал заканчивать этот секс, а потому снова резко вошел в растраханную задницу, заставляя Оливера обхватить себя ногами.
Страница 3 из 12
