Тёмная сторона луны

Первой на допрос он вызвал женщину. С собой Поттер взял Робардса и Кута — Причард всё равно был где-то занят, Фоссет третий час возилась с новыми уликами по совсем другим делам, да и не хотел Поттер дополнительно дразнить ирландку. Подождав, пока она усядется на стуле, он опять представился по форме, поставил перед ней стакан с водой и сказал:

— Мне бы не хотелось поить вас силой. Вы ведь знаете, что там?

Женщина спокойно взяла стакан и осушила его в несколько глотков — и, поставив его на место, принялась разглядывать Поттера.

— Назовите своё имя, — без особенной надежды на удачу сказал он.

— Я хочу поговорить с вами наедине, — вдруг заговорила женщина. — И без записей.

Что ж, веритасерум не сработал. Разговор без записей… что ж. Если он откажет — она, вероятно, вообще не станет говорить. И как привлекать легиллимента, не имея представления о том, куда тот может сунуться, а куда не стоит? Хуже, в общем-то, уже не будет. А вот лучше… вдруг?

Поттер кивнул Робардсу и Куту и убрал Прытко Пишущее перо. Хотя это глупо: ему-то самому никто не запрещает выступить свидетелем. Неужели она этого не понимает? Это странно…

— Я вас слушаю, — сказал он.

— На суде ведь будет пресса? — спросила она.

— Непременно, — подтвердил он.

— Я вам предлагаю сделку, — женщина оглядела его почти доброжелательно. — Вы дадите мне Непреложный обет в том, что у меня будет полчаса на то, чтобы высказать вашему суду и вашей прессе всё, что я считаю нужным — и я отвечу на ваши вопросы, связанные с мистером Виндом.

— Я не могу дать вам такой обет, — возразил Поттер. — Не имею права. Но у вас будет возможность выступить — каждому даётся последнее слово.

— Мне не интересны ваши правила, — равнодушно ответила она. — Вы хотите защитить детей — тех, кого вы называете МакМоахирами — я готова вам помочь. На моих условиях. В следующий раз мы продолжим с вами разговор с этого места.

Она снова замолчала, глядя мимо него. И Поттер задумался. Он встречал таких — и знал, что никакого разговора не получится. Она не боялась смерти, не боялась Азкабана — или же, по крайней мере, была в этом совершенно убеждена. Она не боялась боли — что-что, а это она наверняка умела переносить. Её не интересовала судьба МакМоахиров. Ей было всё равно, что о ней кто-то подумает. Как он мог бы повлиять на неё? Она была из тех, кто смеялся бы даже под Круциатусом — и единственное, что ей было важно, это возможность публично высказать свои взгляды.

Но у него не было соответствующих полномочий. Для такого обещания нужны гарантии Визенгамота — но он ни за что их не получит. И это была только одна часть проблемы. Другая состояла в том, что он вовсе не был уверен в том, что хочет, чтобы она это право получила. Это ведь наверняка будет манифест — продуманный монолог, в котором будет выверено каждое слово и каждое движение. И не принесёт ли он беду большую, чем пользу?

С третьей стороны, у него в запасе, всё же, оставался ещё один план — если его можно было так назвать, конечно. Но когда не за что хвататься, держатся и за соломинку — и сейчас он собирался это сделать.

— Бесполезно, — он махнул рукой, выйдя из допросной. — Попытайтесь, но… — Поттер покачал головой.

— В принципе, — сказал Кут, — воспоминаний Винда и МакМоахиров хватит, чтобы обвинить их. И молчание им будет не на пользу.

— Будет, — без особой радости согласился Поттер. — Я не думаю, что кто-нибудь из них заговорит. И не уверен, что имеет смысл использовать легиллименцию — нам тут только трупов не хватает.

— В чём-то это лучше, чем то, что ждёт их, — сказал Кут. — К их обвинениям добавятся другие — и мне представляется, что они вряд ли когда-нибудь покинут Азкабан.

— Хочешь пожалеть их? — жестковато спросил Поттер.

— Хочу чего-нибудь добиться, — ответил Кут. — Попробуем поработать с легиллиментом. Осторожно.

— Начни со Спута, — велел Поттер.

— Его меньше жалко? — не удержался Кут.

— Хочу попробовать кое-что ещё — но с ним это не сработает, я полагаю. А с ней может. Так что начни пока с него, — повторил Поттер и ушёл пока в свой кабинет.

Его ждала встреча, согласие на которую он получил сегодня утром и на которую возлагал серьёзные надежды.

…Замок Моран встретил его сумраком. За окном лил дождь, а небо было тёмно-серым и настолько низким, словно собиралось улечься отдохнуть на верхушки зелёных деревьев, видимых в высокое окно. Хозяйка замка встретила Поттера почти что у камина — и, здороваясь, он отметил, что её платье было в точности того же цвета, что и небо, но при этом почему-то вовсе не выглядело мрачным.

— Что за срочное дело у господина главного аврора? — поинтересовалась Моран, вежливо приглашая Поттера присесть на деревянный стул с высокой резной спинкой и сама опускаясь на соседний.