Тёмная сторона луны

Вот пускай и мучаются сами.

— Финнигана жалко, — улыбнулся Поттер.

— Жалко, — кивнул Причард. — Но как там было? Кем-нибудь приходится жертвовать. Ладно, — он ещё раз посмотрел на часы. — Я пойду займусь делами — махнёшь, когда они закончат?

— Пришлю самолётик, — пообещал Поттер.

Однако делать это ему не пришлось: дверь допросной, наконец, открылась, выпуская Моран.

— Вас ждут, — сообщила она Поттеру.

— Благодарю вас за помощь, — он низко склонил голову.

— Я хотела бы увидеть вас непосредственно перед заседанием суда, — скорее, просто сообщила, нежели попросила Моран. — В понедельник в десять.

— Мадам, — нахмурился Поттер. — Я прошу…

— Я буду в Визенгамоте в десять, — повторила Моран. — Доброго дня, господа. Не провожайте — я найду дорогу, — добавила она — и ушла прежде, чем кто-либо из них нашёлся, что сказать.

— И вот их таких — половина Слизерина, — заметил Причард. — Тебе очень повезло, что ты не попал туда.

— Моран в школе не училась, — усмехнулся Поттер.

— А, не важно, — отмахнулся Причард и нетерпеливо кивнул на дверь. Его ноздри возбуждённо трепетали, и Поттер не удержался от комментария:

— Ты готов её сожрать?

— Или тебя, — Причард вновь с откровеннейшим намёком кивнул на дверь, и Поттер, чуть посмеиваясь, всё-таки её открыл.

Ирландка сидела на стуле, сложив руки на коленях, и встретила Поттера уже привычным ему спокойным взглядом, однако же ему почудилось в её глазах какое-то новое выражение.

— Что именно вы хотите узнать? — спросила она так, словно Поттер был робким первоклассником, а она — опытным учителем. Впрочем, возможно, со вторым он не так уж и ошибся…

— Я хотел бы допросить вас по делу Винда, — вежливо, хотя и сухо ответил Поттер.

— Спрашивайте, — разрешила она — а он вдруг разозлился. С ним случалось иногда подобное — в последнее время очень редко, но случалось, что внутри словно поднималась раскалённая бурлящая лава, и хотелось… Наверное, в таком состоянии убивают, уходят с работы и из семей, бросаются с обрыва — принимают фатальные и глобальные решения. Гарри давно научился справляться с этим состоянием — нужно было сконцентрироваться и действовать исключительно по правилам. Тогда через несколько минут бурление слабело, лава остывала и ярость исчезала, оставляя по себе усталость и некоторое раздражение. И теперь он, как положено, достал пергамент, установил над ним Прытко Пишущее перо, представился по всей форме, назвал время — и приступил к допросу.

На сей раз она отвечала — даже имя назвала, хотя Поттер и подозревал, что оно не было дано ей при рождении, а было выбрано уже в Билле Мёдба: Туали Данн. Впрочем, разыскивать её родню Поттер не собирался: во-первых, в «Пророке» будет её колдофото, а во-вторых, он совсем не был уверен, что это нужно прежде всего той родне. По возрасту она была близка к Мейв Харпер, и велик был шанс, что её никто не похищал. А раз так — у неё самой есть право решать, прятаться ли от своей родни. Да и нужно ли им самим после стольких лет обрести пропажу при таких вот обстоятельствах? Что лучше — похоронить свою сестру и дочь, или знать, что она стала чудовищем? У Гарри не было ответа — и, пожалуй, в глубине души он был рад, что искать его не нужно, да и не получится. Впрочем… Он отлично знал, что после, когда суд пройдёт и аврал закончится, он пойдёт в архив и посмотрит подходящие по срокам дела о розыске пропавших. Но попозже. Не сейчас.

Поттер слушал Данн и понимал, что верит хорошо если половине сказанного — и что у него нет никакого способа поймать её на лжи. Впрочем, того, что она рассказывала, было достаточно если не для оправдания Винда, то, по крайней мере, для того, чтобы речи не было о пожизненном заключении. Но ни слова не было произнесено ни о гоблинах, ни о том богатом незнакомце, что общался с Хадрат… и, кстати, так же, как о ней самой. Впрочем, когда Поттер сам заговорил об этом, Данн не стала отпираться, подтвердив, что да, была такая. Но сбежала, и она не представляет, где та может быть. А вот на ответ, как и где они со Спуком её отыскали, Данн с, как показалось Поттеру, затаённой насмешкой ответила, что не помнит — рыскали по Лютному, разыскивая тех, кто хорошо знал Винда, им и повезло.

Что мог Поттер предъявить ей? Воспоминания хозяйки той гостиницы? Так в них не было ни самой Данн, ни Спука. И тем более их не было вместе с незнакомцем. А анализ к делу не пришьёшь. Мало ли, кто в чём уверен! Впрочем, этот вопрос можно будет задать — но потом, когда станет понятно, что Данн рассказала всё, что собиралась.

— Можете дать Майклу прочесть мои показания, — сказала в какой-то момент Данн, и Поттер понял, что откровения закончились. — Он их подтвердит.

— Я не сомневаюсь, — кивнул он. — Однако так не делается. Мне нужны его собственные показания.

— Дайте мне с ним встретиться, — предложила она.