Фандом: Отблески Этерны. Первым через борт перебрался парень в мокром чужом мундире. Во имя Создателя, — выкрикнул он, шаря по чужим лицам отчаянным взглядом, — здесь есть врач?
Добавить в моё избранное
4 мин, 44 сек 11352
Мне сказали, череп вроде бы цел… — пробормотал лейтенант.
Н-да. Этому дриксенцу повезло, что он вообще жив. Луиджи осторожно приподнял его голову: светло-русые волосы были окровавлены, но похоже, затылок не пробит. На бледной щеке офицера Джильди заметил шрам, похожий на след от абордажной сабли.
Уго принес плащ и набросил на раненого дриксенца. Тут мальчишка-лейтенант спохватился, вскочил, вытянулся и смущенно отдал честь:
— Прошу извинить, капитан. Руперт фок Фельсенбург, лейтенант флота его величества кесаря.
— Луиджи Джильди. Что же, надеюсь, на берегу вашему товарищу станет лучше. Вам повезло, что успели перенести его на вельбот до того, как ваше судно затонуло.
— Да… То есть, нет… То есть, тогда оно еще не тонуло, а сейчас, вероятно, уже затонуло… — Фельсенбург вновь смутился, затем глубоко вздохнул и опустил голову.
Ладно, Создатель с ним, какая ему, Луиджи, разница, что там у этих дриксов затонуло и когда. Все равно сражение закончено, этот раненый спасен, а дальше уже Альмейда будет решать, что делать с пленниками.
Джильди поднялся с колен. Внезапно притихший на несколько минут ветер взметнул высокую гряду волн прямо перед носом «Влюбленной акулы», послышались тревожные голоса моряков… Галера снова начала взлетать вниз-вверх в бешеном танце. А, закатные твари, он-то думал, буря прекратилась совсем. Рано обрадовался.
— Уго, надо убрать паруса и пусть налягут на весла! Больше мы сегодня никого не спасем, да и места уже нет.
Море бушевало с удвоенной яростью, но сквозь шум волн и свист ветра Луиджи все равно чудились переливы серебристого смеха.
Н-да. Этому дриксенцу повезло, что он вообще жив. Луиджи осторожно приподнял его голову: светло-русые волосы были окровавлены, но похоже, затылок не пробит. На бледной щеке офицера Джильди заметил шрам, похожий на след от абордажной сабли.
Уго принес плащ и набросил на раненого дриксенца. Тут мальчишка-лейтенант спохватился, вскочил, вытянулся и смущенно отдал честь:
— Прошу извинить, капитан. Руперт фок Фельсенбург, лейтенант флота его величества кесаря.
— Луиджи Джильди. Что же, надеюсь, на берегу вашему товарищу станет лучше. Вам повезло, что успели перенести его на вельбот до того, как ваше судно затонуло.
— Да… То есть, нет… То есть, тогда оно еще не тонуло, а сейчас, вероятно, уже затонуло… — Фельсенбург вновь смутился, затем глубоко вздохнул и опустил голову.
Ладно, Создатель с ним, какая ему, Луиджи, разница, что там у этих дриксов затонуло и когда. Все равно сражение закончено, этот раненый спасен, а дальше уже Альмейда будет решать, что делать с пленниками.
Джильди поднялся с колен. Внезапно притихший на несколько минут ветер взметнул высокую гряду волн прямо перед носом «Влюбленной акулы», послышались тревожные голоса моряков… Галера снова начала взлетать вниз-вверх в бешеном танце. А, закатные твари, он-то думал, буря прекратилась совсем. Рано обрадовался.
— Уго, надо убрать паруса и пусть налягут на весла! Больше мы сегодня никого не спасем, да и места уже нет.
Море бушевало с удвоенной яростью, но сквозь шум волн и свист ветра Луиджи все равно чудились переливы серебристого смеха.
Страница 2 из 2
