История вторая

История вторая

— …таким образом — а мы, я напомню, рассуждаем чисто гипотетически — человека, выбравшего в пятнадцатом вопросе вариант ответа «1568 год», следует считать как минимум некомпетентным в науке о магической истории.

Скорпиус замолчал, и я тихонько пихнул локтем явно задремавшую во время его речи Лили.

Сестра сонно взглянула сначала на меня, потом — на шагающих чуть впереди Малфоя и Розу, и выразительно махнула рукой. Я согласно кивнул: с этими двумя было особенно трудно общаться сразу после экзаменов — как будто трехчасовых тестов было мало, они еще и обсуждали каждый вариант ответа.

Вот и сейчас Роза возмущенно воскликнула:

— Да это же… 1568 год — это правильный ответ!

Скорпи снисходительно вздохнул. Роза от этого закипела еще больше:

— Я сверялась по трем книгам! И написала маме, а она…

— Продолжая тему чисто гипотетических личностей, Уизли, как тебе такая мысль: доверие к книгам, столь свойственное последователям Ровены Рэйвенкло, порой изумительно точно напоминает бесконечное упрямство и беспросветную…

— Малфой!

— Что? Это эмпирически подтвержденный факт.

Судя по хищному прищуру моей двоюродной сестры, их со Скорпи интеллектуальная баталия грозила перейти в обычную ругань. Быстро переглянувшись с Лили, я шагнул вперед и коснулся кончиками пальцем малфоевского запястья, а сама Лили в это время громко, с удовольствием зевнула.

— Вообще-то, через три минуты отбой, — тоном настоящей старосты сообщила Роза, заметив этот зевок. — А с тобой бесполезно вести дискуссии, Малфой.

— Несомненно, это удается не всем, — кротко кивнул Скорпи, находя мою ладонь и чуть сжимая ее.

Роза раздраженно тряхнула головой, повернулась и направилась к лестнице; Лили, весело улыбнувшись нам на прощание, поспешила за ней.

Я некоторое время смотрел им вслед, честно пытаясь сообразить, что я сам ответил на знаменитый пятнадцатый вопрос. Кажется, вообще что-то третье…

— Поттер, — с привычным неодобрением позвал Скорпиус, отвлекая меня от размышлений.

Я обернулся к нему, медленно ведя ладонью вверх, от его запястья к плечу.

— Спокойной ночи, — равнодушным тоном пожелал он, ступая на шаг вперед и глядя на меня снизу вверх, доверчиво и чуть растерянно, как всегда.

— Ага, — кивнул я, зарываясь пальцами в волосы у него на затылке и притягивая Скорпиуса ближе.

— Ты опоздаешь, — обнимая меня, все так же спокойно предупредил он.

— Наоборот, успею, — улыбнулся я, прижимая его к себе и наконец-то целуя.

Вот уже десять дней мы прощались именно так — подолгу стоя посреди пустынного коридора. В первые дни на это отводилось несколько минут, после чего Скорпи, пряча смущение за досадой, быстро уходил к себе; последние же пару вечеров на прощание уходил едва ли не час, и первым сбегал уже я — когда чувствовал, что через секунду просто не смогу сдержаться.

Чудесная, мучительная пытка, бывшая моим необыкновенным счастьем.

Десять дней. Двести сорок часов непрерывного кошмара, вот что это было такое.

Казалось бы, за семь лет знакомства можно было бы и запомнить: Альбус Северус Поттер — самый настоящий джентльмен и рыцарь, как бы хорошо он это не прятал под своим бестолковым хулиганским поведением и неопределенным стилем одежды.

И если уж он влюбился, то ни за что, ни за что не станет делать с предметом своих чувств что-то, что можно классифицировать как нахальное, бесцеремонное и вообще… имеющее подтекст.

И какая разница, что упомянутому предмету как раз именно, черт его возьми, подтекст и снится последние года два.

— …Скорпи, — нежно прошептал Поттер, прервав поцелуй.

— Что еще? — стараясь, чтобы в голосе звучало недовольство, ответил я.

— Ничего, — улыбнулся Ал, обнимая меня так крепко, что на мгновение я перестал чувствовать под ногами пол. — Скорпиус, — и он снова наклонился для поцелуя.

Я лишь беспомощно вздохнул, подаваясь ему навстречу. Наконец-то получить возможность и полное право быть с этим несуразным, самым лучшим на свете парнем — целовать его, обнимать, чувствовать его теплый, ощутимо щекотный взгляд… и вот уже десять дней просто прощаться — это было невыносимо.

Наверное, только подготовка к экзаменам, занимавшая все время, не позволила моим соседям по спальне придушить меня подушкой: всю накопившуюся тоску я срывал именно на них, в том числе по полночи сочиняя крайне обидные эпиграммы в их адрес.

…но оно того стоило — и как легко было забыть о неприятностях, когда ладони Ала вот так медленно спускались по моей спине, пока не скользнули ниже, туда, где упомянутая часть тела закончилась; пальцы его легонько сжались, тут же принимаясь поглаживать…

Чувствуя, как от такой смелости у меня перехватывает дыхание, я чуть прикусил его губу и тихо застонал.