Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
Добавить в моё избранное
155 мин, 10 сек 1389
— Нужно быть добрее. Добрее нужно быть… Ну что они мне сделали? Ничего особенного. Вот, к примеру, гриффиндорцы.
В голове тотчас всплыла картинка разрушений и бедствий, постигших зельевара за всё время его общения с львятами. Ничего копилось, разрасталось, обещая стать приличным и устрашающим.
— Как я вас ненави… Нет. Скоро светлый праздник Рождество. Добрее, нужно быть добрее! Как же я вас всех… навижу. Да, так лучше. А Поттер, недоу… доумок! Ох, какой ты, Поттер, доумок! Вместе с годяем Дамблдором. Так вас и вижу: стоите, смотрите на меня своими годяйскими глазами.
Иллюзорный ангел в черепушке Северуса укоризненно покачал пальцем. Профессор понял, что надо успокоиться. Вдохнуть-выдохнуть, сосчитать до пяти. Или до десяти. А лучше до тридцати. Северус сосчитал до пятидесяти двух и сбился. Не помогло.
Значит, нужно подумать, на кого он обижен. Взять и прямо перед зельем подумать. Потому что если окажется, что обижаться ему не на кого и не на что, то в зелье придется утопиться. Не будет же добро зря пропадать.
На кого он обижен? Начали… На учеников обижен? Да, обижен. На Дамблдора обижен… И вообще на весь педсостав, включая завхоза, библиотекаря, доктора, лесничего и кошку завхоза, не говоря о Министерстве Образования. Этих не то, что простить, их перебить мало! Нет! В такую минуту их тоже надо простить. Простить, простить… А потом отравить.
Нет, нет! Сначала отравить, а потом простить. Уже лучше.
А Поттер со своей компанией? Их ТОЖЕ надо простить?! За всё то… хорошее, что эти… доноски сотворили с его и без того нерадостной жизнью?
Но нет, нельзя: у Поттер было трудное детство. Трудное, собственно говоря, для тех, кто его окружал. Как же он его навидел! Больше всех остальных навидел! Даже больше чем Дамблдора и Волдеморта, вместе взятых.
Снейп ругнулся, и занёс руку над котлом, чтобы добавить последний компонент. Зелье обещало стать настоящим открытием. Что там говорить, сам его создатель не до конца знал, какой урон он может нанести. В этот момент на руке вспыхнула Метка.
Как там говорится? Вспомнишь зло, вот и оно? Абсолютная правда. Гарантия Северуса Снейпа.
Северус трансгрессировал прямиком в Малфой—Мэнор, не успев даже посоветоваться с Дамблдором. Сначала ему показалось, что он ошибся домом, страной и, возможно, материком.
Глаза ослепил парад кислотных оттенков зеленого. Снейп, держась за сердце, на негнущихся ногах дополз до маячившего на краю зрения стула.
Всё вокруг радовало глаз тотальным безумием. Готический камин был увешан ядовито зелёными бантами, люстра — зелёной мишурой. Подушки были одеты в наволочки с оленями и Санта-Клаусом. Над камином был грубо прибит герб Слизерина. Картину дополнял жуткий носок гаргантюантских размеров любительской вязки, свисавший откуда-то с потолка.
Зельевар шумно сглотнул и повернул голову. Лучше бы он этого не делал. То, что он увидел, ещё не один год будет преследовать его в ночных кошмарах.
Посреди сияющих чистотой и новизной мебели покоев стоял ОН. Розовый, как нос у новорожденного котенка, и до неприличия пушистый. Северус почувствовал, как накатывает желание убивать. Поглядеть на розовый пуфик, потом в глаза тому, кто это чудовище притащил, и идти убивать.
Он вздрогнул, когда чьи-то руки опустились ему на плечи и развернули на сто восемьдесят градусов.
— М-мама, — всхлипнул неустрашимый профессор. Перед ним стояло что-то разноцветное, лохматое и блестящее. Не просто блестящее, а буквально-таки ослепляющее взор. Пуфик все ещё стоял перед глазами. В дуэте два этих образа убивали беспощадно и мучительно.
— Северус?
— Люциус?! — ахнул дрожащий профессор зельеварения.
Вместо ответа его сгребли и потащили в другую комнату, а Снейп, от пережитого шока, забыл о сопротивлении.
Это всё же был Малфой-Мэнор. Но только человек, не раз бывавший в этом доме на протяжении многих лет, мог узнать в этом царстве диссонанса и ассиметрии некогда роскошный особняк.
Внизу усыпанного искусственным снегом и блестками холла стояла скульптурная группа «четыре придурка с отбойными молотками». Возможно, это были и не молотки, но зрелище в любом случае было презабавным. При виде Северуса, на мужественных физиономиях Макнейра, Долохова, Яксли и Эйвери застыло выражение вселенского ужаса. Весёлая четвёрка скучковалась возле огромной глыбы льда, из которой они добропорядочно пытались высечь статую Тёмного Лорда.
Лорда?!
— Добрый вечер, друзья мои!
Сей голос Снейп не спутал бы ни с чем. Он старательно медленно развернулся. Перед ним возвышался ещё один его недо-повелитель. Из последних сил стараясь хоть что-нибудь понять, Северус стрельнул глазами в сторону своих товарищей, которые уже имитировали бурную деятельность по высечке фигуры Его Темнейшества. Дезертиры…
— Северус, мне кажется, милорд хочет что-то тебе сказать.
В голове тотчас всплыла картинка разрушений и бедствий, постигших зельевара за всё время его общения с львятами. Ничего копилось, разрасталось, обещая стать приличным и устрашающим.
— Как я вас ненави… Нет. Скоро светлый праздник Рождество. Добрее, нужно быть добрее! Как же я вас всех… навижу. Да, так лучше. А Поттер, недоу… доумок! Ох, какой ты, Поттер, доумок! Вместе с годяем Дамблдором. Так вас и вижу: стоите, смотрите на меня своими годяйскими глазами.
Иллюзорный ангел в черепушке Северуса укоризненно покачал пальцем. Профессор понял, что надо успокоиться. Вдохнуть-выдохнуть, сосчитать до пяти. Или до десяти. А лучше до тридцати. Северус сосчитал до пятидесяти двух и сбился. Не помогло.
Значит, нужно подумать, на кого он обижен. Взять и прямо перед зельем подумать. Потому что если окажется, что обижаться ему не на кого и не на что, то в зелье придется утопиться. Не будет же добро зря пропадать.
На кого он обижен? Начали… На учеников обижен? Да, обижен. На Дамблдора обижен… И вообще на весь педсостав, включая завхоза, библиотекаря, доктора, лесничего и кошку завхоза, не говоря о Министерстве Образования. Этих не то, что простить, их перебить мало! Нет! В такую минуту их тоже надо простить. Простить, простить… А потом отравить.
Нет, нет! Сначала отравить, а потом простить. Уже лучше.
А Поттер со своей компанией? Их ТОЖЕ надо простить?! За всё то… хорошее, что эти… доноски сотворили с его и без того нерадостной жизнью?
Но нет, нельзя: у Поттер было трудное детство. Трудное, собственно говоря, для тех, кто его окружал. Как же он его навидел! Больше всех остальных навидел! Даже больше чем Дамблдора и Волдеморта, вместе взятых.
Снейп ругнулся, и занёс руку над котлом, чтобы добавить последний компонент. Зелье обещало стать настоящим открытием. Что там говорить, сам его создатель не до конца знал, какой урон он может нанести. В этот момент на руке вспыхнула Метка.
Как там говорится? Вспомнишь зло, вот и оно? Абсолютная правда. Гарантия Северуса Снейпа.
Северус трансгрессировал прямиком в Малфой—Мэнор, не успев даже посоветоваться с Дамблдором. Сначала ему показалось, что он ошибся домом, страной и, возможно, материком.
Глаза ослепил парад кислотных оттенков зеленого. Снейп, держась за сердце, на негнущихся ногах дополз до маячившего на краю зрения стула.
Всё вокруг радовало глаз тотальным безумием. Готический камин был увешан ядовито зелёными бантами, люстра — зелёной мишурой. Подушки были одеты в наволочки с оленями и Санта-Клаусом. Над камином был грубо прибит герб Слизерина. Картину дополнял жуткий носок гаргантюантских размеров любительской вязки, свисавший откуда-то с потолка.
Зельевар шумно сглотнул и повернул голову. Лучше бы он этого не делал. То, что он увидел, ещё не один год будет преследовать его в ночных кошмарах.
Посреди сияющих чистотой и новизной мебели покоев стоял ОН. Розовый, как нос у новорожденного котенка, и до неприличия пушистый. Северус почувствовал, как накатывает желание убивать. Поглядеть на розовый пуфик, потом в глаза тому, кто это чудовище притащил, и идти убивать.
Он вздрогнул, когда чьи-то руки опустились ему на плечи и развернули на сто восемьдесят градусов.
— М-мама, — всхлипнул неустрашимый профессор. Перед ним стояло что-то разноцветное, лохматое и блестящее. Не просто блестящее, а буквально-таки ослепляющее взор. Пуфик все ещё стоял перед глазами. В дуэте два этих образа убивали беспощадно и мучительно.
— Северус?
— Люциус?! — ахнул дрожащий профессор зельеварения.
Вместо ответа его сгребли и потащили в другую комнату, а Снейп, от пережитого шока, забыл о сопротивлении.
Это всё же был Малфой-Мэнор. Но только человек, не раз бывавший в этом доме на протяжении многих лет, мог узнать в этом царстве диссонанса и ассиметрии некогда роскошный особняк.
Внизу усыпанного искусственным снегом и блестками холла стояла скульптурная группа «четыре придурка с отбойными молотками». Возможно, это были и не молотки, но зрелище в любом случае было презабавным. При виде Северуса, на мужественных физиономиях Макнейра, Долохова, Яксли и Эйвери застыло выражение вселенского ужаса. Весёлая четвёрка скучковалась возле огромной глыбы льда, из которой они добропорядочно пытались высечь статую Тёмного Лорда.
Лорда?!
— Добрый вечер, друзья мои!
Сей голос Снейп не спутал бы ни с чем. Он старательно медленно развернулся. Перед ним возвышался ещё один его недо-повелитель. Из последних сил стараясь хоть что-нибудь понять, Северус стрельнул глазами в сторону своих товарищей, которые уже имитировали бурную деятельность по высечке фигуры Его Темнейшества. Дезертиры…
— Северус, мне кажется, милорд хочет что-то тебе сказать.
Страница 23 из 47
