Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
Добавить в моё избранное
155 мин, 10 сек 1388
Рядом с ним подпрыгивал Рон. Бесполезно: обзор полностью загородило зелёное чудовище, доставленное прямиком с Трафальгарской площади.
— Гарри, ты не поверишь! — пискнул Лонгботтом, оказавшийся с Гермионой товарищами по несчастью.
— Сомневаюсь.
— Здесь Малфой!
— И правда: не верю.
— Зря не веришь, Потти, — елейный голос стал насмешливым. Явно, что человек, всё это говорящий, буквально лопался от самодовольства. Действительно, Драко Малфой. — Я сюда по делу пришёл.
— Гермиона, заколи его веткой, — кровожадно посоветовал Уизли.
— Молчи, рыжик. Я сейчас сообщу вашей подружке, для чего я сюда пришёл, а она потом всё вам расскажет. Мне надоело драть глотку — не я же умудрился защемить это шикарное хвойное растение между коридором и гостиной.
Некоторое время из коридора ничего не было слышно: разве что тихое перешептывание и удивленные восклицания. Потом наступила тишина. Прошла минута. Две. Три. И ещё несколько минут гробового молчания.
— Ребят, вы там уж скажите хоть что-то, а то эта напряженная обстановка немного… напрягает, — внёс ясность простой, как три копейки, Рон.
— Как бы это помягче сказать, — донесся неуверенный голос Невилла. — Он предлагает («требует!» —послышалась сердитая ремарка), да, требует, чтобы слизеринцы праздновали Рождество с нами в Паудерхеме.
— Что-о?
— Говорит… — снова шушукание и перешептывание. — Говорит, что его папа хочет в Малфой-Мэнор отправить и оставить без бала. А он с друзьями повеселиться хочет.
Поттер и Уизли отчего-то одновременно развеселились. Скорее всего, они представили веселящихся отпрысков аристократических кровей — заторможено проплывающих по комнате с нечитаемыми лицами, и сжимающих в руке тарелки с канапе и бокалы с шампанским. Умереть, как весело.
— Ну? — недовольно спросил один из отпрысков.
— А что тебе, Малфой, дома скучно? — промурлыкал Золотой мальчик. — Неволюшка дома? От папочки захотел сбежать, повеселиться, как все нормальные люди, а не вальсировать всю ночь с Паркинсон под мышкой? Как же шикарный праздник в шикарном дворце, а?
Скрипение зубов было слышно даже в другом конце Хогвартса. Рон и Гарри хлопнули ладонями. 2:1 в их пользу.
— Слушай сюда, Поттер, — голос младшего Малфоя дрожал от непреодолимой злости. Но злость злостью, а дома сидеть не хочется. Интонация смягчилась на несколько тонов. — Я предлагаю компромисс: вы отдаёте нам половину бального зала в Паудерхеме, а я сообщаю место, куда вы можете запрятать свою пальму, — он в сердцах пнул неповинное дерево. — Если не соглашаешься, я пишу Фаджу и тоже требую у него Паудерхем. Родственники Уизли — они и наши родственники, так что всё честно. Уверен, Министр мне не откажет. Я ему от имени отца напишу — почерк у нас всё равно одинаковый.
«Как же не одинаковый, — угрюмо подумал Гарри. — Всегда всё за родителей подписывал. Или, наоборот, не подписывал. Зар-раза слизеринская.» Счёт сравнялся.
— Хорошо, Малфой. — сдался Поттер. Рон неистово замахал руками, но Гарри решил его проигнорировать. — Будет по-твоему. Только не пробуйте залезть на нашу половину и испортить нам праздник.
— Взаимно, Поттер. Уверяю: у меня нет никакого желания в Рождественскую ночь лицезреть твою физиономию.
— Место. Что за место ты нам хотел предложить?
— Кладовка в кабинете Снейпа. Мы все кладем туда всякие вещи. Вместительная кладовочка, уверяю тебя. Удачи!
— Ах, ты! — взревел Гарри, собираясь грудью ринуться на Малфоя. Но грудь напоролась на иголки, серпантин и нехороший взгляд Рона Уизли. Незадача получилась.
На грубом дубовом столе в ряд стояли склянки разнообразных цветов. Тусклый свет подземелья лишь слегка задевал их бока, на которых ютились одинокие тощие блики. Рядом примостился огромный чугунный котёл, за которым маячила тень Северуса Снейпа. Тень быстро перемещалась между столами, умудряясь на ходу бойко шинковать водоросли и выдавливать гной бобонтюбера. Время от времени, по подземелью прокатывался торжествующий злорадный смех.
Около котла с зельем лежал список, на котором можно было увидеть имена Гарри Поттера, Альбуса Дамблдора, Рона Уизли, Невилла Лонгботтома и ещё пары-тройки человек. Список свисал с края стола, полз дальше, укрывая собой весь пол кабинета.
Добавляя очередной ингредиент, Снейп добросовестно сверялся со списком. И это вливало в него столько кровожадности, что её с лихвой хватило бы на двадцать Тёмных Лордов, да ещё и с остатком.
Никогда он чувствовал себя таким вдохновленным. Пожалуй, это даже можно было бы назвать счастьем, пусть и его извращенной формой. Час расплаты был близок. Каждый ингредиент посвящался отдельной персоне. Всего их в яде было около трёхсот. Это без учета гриффиндорского факультета, которым яд полагался вне очереди.
— Скоро Рождество, — бормотал Северус, мешая зелье.
— Гарри, ты не поверишь! — пискнул Лонгботтом, оказавшийся с Гермионой товарищами по несчастью.
— Сомневаюсь.
— Здесь Малфой!
— И правда: не верю.
— Зря не веришь, Потти, — елейный голос стал насмешливым. Явно, что человек, всё это говорящий, буквально лопался от самодовольства. Действительно, Драко Малфой. — Я сюда по делу пришёл.
— Гермиона, заколи его веткой, — кровожадно посоветовал Уизли.
— Молчи, рыжик. Я сейчас сообщу вашей подружке, для чего я сюда пришёл, а она потом всё вам расскажет. Мне надоело драть глотку — не я же умудрился защемить это шикарное хвойное растение между коридором и гостиной.
Некоторое время из коридора ничего не было слышно: разве что тихое перешептывание и удивленные восклицания. Потом наступила тишина. Прошла минута. Две. Три. И ещё несколько минут гробового молчания.
— Ребят, вы там уж скажите хоть что-то, а то эта напряженная обстановка немного… напрягает, — внёс ясность простой, как три копейки, Рон.
— Как бы это помягче сказать, — донесся неуверенный голос Невилла. — Он предлагает («требует!» —послышалась сердитая ремарка), да, требует, чтобы слизеринцы праздновали Рождество с нами в Паудерхеме.
— Что-о?
— Говорит… — снова шушукание и перешептывание. — Говорит, что его папа хочет в Малфой-Мэнор отправить и оставить без бала. А он с друзьями повеселиться хочет.
Поттер и Уизли отчего-то одновременно развеселились. Скорее всего, они представили веселящихся отпрысков аристократических кровей — заторможено проплывающих по комнате с нечитаемыми лицами, и сжимающих в руке тарелки с канапе и бокалы с шампанским. Умереть, как весело.
— Ну? — недовольно спросил один из отпрысков.
— А что тебе, Малфой, дома скучно? — промурлыкал Золотой мальчик. — Неволюшка дома? От папочки захотел сбежать, повеселиться, как все нормальные люди, а не вальсировать всю ночь с Паркинсон под мышкой? Как же шикарный праздник в шикарном дворце, а?
Скрипение зубов было слышно даже в другом конце Хогвартса. Рон и Гарри хлопнули ладонями. 2:1 в их пользу.
— Слушай сюда, Поттер, — голос младшего Малфоя дрожал от непреодолимой злости. Но злость злостью, а дома сидеть не хочется. Интонация смягчилась на несколько тонов. — Я предлагаю компромисс: вы отдаёте нам половину бального зала в Паудерхеме, а я сообщаю место, куда вы можете запрятать свою пальму, — он в сердцах пнул неповинное дерево. — Если не соглашаешься, я пишу Фаджу и тоже требую у него Паудерхем. Родственники Уизли — они и наши родственники, так что всё честно. Уверен, Министр мне не откажет. Я ему от имени отца напишу — почерк у нас всё равно одинаковый.
«Как же не одинаковый, — угрюмо подумал Гарри. — Всегда всё за родителей подписывал. Или, наоборот, не подписывал. Зар-раза слизеринская.» Счёт сравнялся.
— Хорошо, Малфой. — сдался Поттер. Рон неистово замахал руками, но Гарри решил его проигнорировать. — Будет по-твоему. Только не пробуйте залезть на нашу половину и испортить нам праздник.
— Взаимно, Поттер. Уверяю: у меня нет никакого желания в Рождественскую ночь лицезреть твою физиономию.
— Место. Что за место ты нам хотел предложить?
— Кладовка в кабинете Снейпа. Мы все кладем туда всякие вещи. Вместительная кладовочка, уверяю тебя. Удачи!
— Ах, ты! — взревел Гарри, собираясь грудью ринуться на Малфоя. Но грудь напоролась на иголки, серпантин и нехороший взгляд Рона Уизли. Незадача получилась.
На грубом дубовом столе в ряд стояли склянки разнообразных цветов. Тусклый свет подземелья лишь слегка задевал их бока, на которых ютились одинокие тощие блики. Рядом примостился огромный чугунный котёл, за которым маячила тень Северуса Снейпа. Тень быстро перемещалась между столами, умудряясь на ходу бойко шинковать водоросли и выдавливать гной бобонтюбера. Время от времени, по подземелью прокатывался торжествующий злорадный смех.
Около котла с зельем лежал список, на котором можно было увидеть имена Гарри Поттера, Альбуса Дамблдора, Рона Уизли, Невилла Лонгботтома и ещё пары-тройки человек. Список свисал с края стола, полз дальше, укрывая собой весь пол кабинета.
Добавляя очередной ингредиент, Снейп добросовестно сверялся со списком. И это вливало в него столько кровожадности, что её с лихвой хватило бы на двадцать Тёмных Лордов, да ещё и с остатком.
Никогда он чувствовал себя таким вдохновленным. Пожалуй, это даже можно было бы назвать счастьем, пусть и его извращенной формой. Час расплаты был близок. Каждый ингредиент посвящался отдельной персоне. Всего их в яде было около трёхсот. Это без учета гриффиндорского факультета, которым яд полагался вне очереди.
— Скоро Рождество, — бормотал Северус, мешая зелье.
Страница 22 из 47
