Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
Добавить в моё избранное
155 мин, 10 сек 1334
Вслед ему неслись цветастые ругательства и обещания закатить такую вечеринку, что сам Драко с папашей обзавидуются.
Уютное готичное подземелье факультета Слизерин, в принципе, мало отличалось от остальных помещений славного учебного заведения Хогвартс. Слизеринцы тоже были людьми, и им тоже хотелось праздника наравне с остальными. По этой причине, в гостиной сплоченный коллектив зеленых и изворотливых, уподобившись трудолюбивым пчелкам, маленькими группами сновал от стены к стене, беспрестанно сталкиваясь с друг другом, и вытаскивал на свет божий разный хлам, включающий в себя елочные игрушки, коробки с просроченными магическими петардами, засохшие сладости. Пчелки долго выбирали цветовую гамму, в которой должна была предстать гостиная в рождественскую ночь, и, наконец, решив выбрать из зелёной, тёмно-зеленой, элегантно-зеленой и глубокой зеленой, патриотическую зеленую, приступили к оформлению. В середине особо разговорчивая и воодушевленная компания с маниакальным усердием рисовала круг, где должна была стоять обще-факультетская ёлка. Торжественно вручив недобровольно вызвавшимся лесорубам пергамент с замерами и пару тяжелых топоров из фамильного серебра, они отослали оных в лес, а сами продолжили заниматься делом, точнее, мешаться под ногами у тех, кто действительно был чем-то занят.
Идиллию прервал Драко Малфой, влетевший в помещение с криком гибнущей чайки. В сердцах он выхватил у проскочившего мимо однокурсника здоровенную вазу и запустил её в полет по неопределенной траектории. Леди и джентльмены успели увернуться, а вот вазе повезло меньше: она встретилась со стеной и разлетелась на осколки. Прошипев что-то на чистейшем парселтанге, он вихрем пронесся по гостиной и с помпой удалился в свою комнату. Руководившая разгромом… э, кхм-кхм,… декорированием подземелья Панси Паркинсон повела бровью и, нетерпеливо топнув изящной ножкой сорок первого размера, отправилась к Драко, захватив для самообороны поднос. Через четверть часа, всклокоченная и изрядно помятая слизеринка выбралась обратно, мрачно осведомив замерших в причудливых позах коллег, что Малфой-младший пишет письмо отцу и волновать его НЕ СТОИТ. Спорить никто не стал, так что работа вновь закипела.
В спальне же Драко прочно угнездился в троноподобном стуле и грыз перо с таким напряженным лицом, словно собирался написать трактат, полностью опровергающий все доказанные ранее теории трансфигурации. В светло-серых глазах отражался свет каких-то заумных мыслей.
Вся эта тщательная подготовка происходила лишь потому, что каждое письмо отцу писалось, как в последний раз. Любая просьба в письменной, либо устной форме проходила несколько этапов: договорительный, просительный, шантажительный, угрожательный. Суть двух последних всегда сводилась к одному и тому же: «аязнаючтотыделалпрошлымлетомкогдамысмамойотдыхалинакурорте» со множеством вариаций. Отец плевался, взывал к Мерлину, рвал письмо, потом склеивал его обратно и хмуро соглашался выделить ровно 1/3 того, что просил Драко. Поскольку аппетит у мальчика был потрясающим, то такой части обычно хватало на то, чтобы обеспечить безбедное существование паре государств в Африке. Но ненасытный материалист Драко продолжал канючить, и тогда уже отец угрожал ему. Это всегда сводилось к:«аятожезнаючтовысдрузьямиделаликогдамысмамойотдыхалинакурорте». Что ж, яблоко от яблони недалеко падает, поэтому младший Малфой, скрепя сердцем и скрипя зубами(,) соглашался на отцовские условия.
В этот раз причина была довольно-таки экзотичной: слизеринец решил спросить с папочки какой-нибудь небольшой дворец для празднования Рождества. Впервые в жизни, Драко опасался за возможные последствия, поэтому писал послание осторожно, начиная издалека. Его целью было усыпить бдительность отца, а потом неожиданно представить главную мысль. Обычно Драко справлял Рождество в родовом поместье вместе с семьей, но несносный Поттер со своими инсинуациями разбудил в мальчике такую ярость и такое желание отомстить, что и так нередко страдающая расстройствами крыша слизеринца уехала на длительный ремонт и в ближайшее время не собиралась возвращаться. Дописав письмо — нужно сказать, весьма достойный ответ четырем томам «Войны и мира» — юноша отправил филина с эпическим посланием в родную обитель. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться, что все отвлекающие и успокаивающие маневры принесут свои плоды.
— Ещё чаю!
Домовики богемного обиталища Малфоев дружно закатили глаза, припоминая недобрым словом святую привязанность к своему рабскому положению, которую они неизменно должны были испытывать в каноне, с возмущенным грохотом закинули на поднос чашки с блюдцами, сэндвичи, и, старательно медленно передвигая ноги, поплелись в гостиную, где вальяжно полулежал на диване Люциус Малфой, лениво перебиравший свежую прессу.
Идущие в ряд домовики смерили полным ненависти взглядом зажравшегося буржуя, но по привычке чинно исполнили ежедневный ритуал, включавший в себя завязку салфетки на барском горле, разлития свежезаваренного чая по чашкам, и расположения на столике подноса с легкой закуской.
Уютное готичное подземелье факультета Слизерин, в принципе, мало отличалось от остальных помещений славного учебного заведения Хогвартс. Слизеринцы тоже были людьми, и им тоже хотелось праздника наравне с остальными. По этой причине, в гостиной сплоченный коллектив зеленых и изворотливых, уподобившись трудолюбивым пчелкам, маленькими группами сновал от стены к стене, беспрестанно сталкиваясь с друг другом, и вытаскивал на свет божий разный хлам, включающий в себя елочные игрушки, коробки с просроченными магическими петардами, засохшие сладости. Пчелки долго выбирали цветовую гамму, в которой должна была предстать гостиная в рождественскую ночь, и, наконец, решив выбрать из зелёной, тёмно-зеленой, элегантно-зеленой и глубокой зеленой, патриотическую зеленую, приступили к оформлению. В середине особо разговорчивая и воодушевленная компания с маниакальным усердием рисовала круг, где должна была стоять обще-факультетская ёлка. Торжественно вручив недобровольно вызвавшимся лесорубам пергамент с замерами и пару тяжелых топоров из фамильного серебра, они отослали оных в лес, а сами продолжили заниматься делом, точнее, мешаться под ногами у тех, кто действительно был чем-то занят.
Идиллию прервал Драко Малфой, влетевший в помещение с криком гибнущей чайки. В сердцах он выхватил у проскочившего мимо однокурсника здоровенную вазу и запустил её в полет по неопределенной траектории. Леди и джентльмены успели увернуться, а вот вазе повезло меньше: она встретилась со стеной и разлетелась на осколки. Прошипев что-то на чистейшем парселтанге, он вихрем пронесся по гостиной и с помпой удалился в свою комнату. Руководившая разгромом… э, кхм-кхм,… декорированием подземелья Панси Паркинсон повела бровью и, нетерпеливо топнув изящной ножкой сорок первого размера, отправилась к Драко, захватив для самообороны поднос. Через четверть часа, всклокоченная и изрядно помятая слизеринка выбралась обратно, мрачно осведомив замерших в причудливых позах коллег, что Малфой-младший пишет письмо отцу и волновать его НЕ СТОИТ. Спорить никто не стал, так что работа вновь закипела.
В спальне же Драко прочно угнездился в троноподобном стуле и грыз перо с таким напряженным лицом, словно собирался написать трактат, полностью опровергающий все доказанные ранее теории трансфигурации. В светло-серых глазах отражался свет каких-то заумных мыслей.
Вся эта тщательная подготовка происходила лишь потому, что каждое письмо отцу писалось, как в последний раз. Любая просьба в письменной, либо устной форме проходила несколько этапов: договорительный, просительный, шантажительный, угрожательный. Суть двух последних всегда сводилась к одному и тому же: «аязнаючтотыделалпрошлымлетомкогдамысмамойотдыхалинакурорте» со множеством вариаций. Отец плевался, взывал к Мерлину, рвал письмо, потом склеивал его обратно и хмуро соглашался выделить ровно 1/3 того, что просил Драко. Поскольку аппетит у мальчика был потрясающим, то такой части обычно хватало на то, чтобы обеспечить безбедное существование паре государств в Африке. Но ненасытный материалист Драко продолжал канючить, и тогда уже отец угрожал ему. Это всегда сводилось к:«аятожезнаючтовысдрузьямиделаликогдамысмамойотдыхалинакурорте». Что ж, яблоко от яблони недалеко падает, поэтому младший Малфой, скрепя сердцем и скрипя зубами(,) соглашался на отцовские условия.
В этот раз причина была довольно-таки экзотичной: слизеринец решил спросить с папочки какой-нибудь небольшой дворец для празднования Рождества. Впервые в жизни, Драко опасался за возможные последствия, поэтому писал послание осторожно, начиная издалека. Его целью было усыпить бдительность отца, а потом неожиданно представить главную мысль. Обычно Драко справлял Рождество в родовом поместье вместе с семьей, но несносный Поттер со своими инсинуациями разбудил в мальчике такую ярость и такое желание отомстить, что и так нередко страдающая расстройствами крыша слизеринца уехала на длительный ремонт и в ближайшее время не собиралась возвращаться. Дописав письмо — нужно сказать, весьма достойный ответ четырем томам «Войны и мира» — юноша отправил филина с эпическим посланием в родную обитель. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться, что все отвлекающие и успокаивающие маневры принесут свои плоды.
— Ещё чаю!
Домовики богемного обиталища Малфоев дружно закатили глаза, припоминая недобрым словом святую привязанность к своему рабскому положению, которую они неизменно должны были испытывать в каноне, с возмущенным грохотом закинули на поднос чашки с блюдцами, сэндвичи, и, старательно медленно передвигая ноги, поплелись в гостиную, где вальяжно полулежал на диване Люциус Малфой, лениво перебиравший свежую прессу.
Идущие в ряд домовики смерили полным ненависти взглядом зажравшегося буржуя, но по привычке чинно исполнили ежедневный ритуал, включавший в себя завязку салфетки на барском горле, разлития свежезаваренного чая по чашкам, и расположения на столике подноса с легкой закуской.
Страница 6 из 47
