Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
Добавить в моё избранное
155 мин, 10 сек 1336
Если честно, я уже начинаю беспокоиться.
— Jingle ALL the way!
— Да что с ним может случиться в школе?
— Мы с Роном думали так каждый раз перед тем, как Гарри умудрялся найти на свою голову неприятностей. В последний раз так было, когда он решил устроить туристический вояж на кладбище.
— А по-моему, — задумалась младшая Уизли, глубокомысленно почесав нос, в тщетной попытке отгородить разум от утренних распевок Невилла, — Гарри не ищет неприятностей. Просто они сами его находят. Причём в самых неожиданных местах.
— O what fun it is to RIIIIIDE…
— И этим неожиданным местом вполне может оказаться какой-нибудь темный закоулок школы. Кстати, я сегодня весь день наблюдаю дефилирующих по коридорам слизеринцев с топорами и пилами в руках.
— Это плохая примета?
— Ага. Наверное, к дождю.
— Сейчас же зима.
— Значит, к снегопаду. Он нам не помешал бы. Помню, в прошлом году Рождество было уже на носу, а нам впору было выписывать из Венеции гондолы, чтобы сплавляться по этим лужам жидкой грязи… Да, Джин, пошли в коридор. Чувствую, что ещё немного, и я на собственной шкуре узнаю, что значит пускать кровь из носу из-за великого искусства.
— IN A ONE-HORSE OPEN SLEEEEEEEEEEIIIGH!
Девушки вовремя успели материализоваться из комнаты, зажимая уши руками: ещё несколько мгновений, и от их ушей остались бы дымящиеся воронки. Зеркала в гостиной мелко задрожали и рассыпались осколками. За пределами гостиной несколько проходивших мимо учеников, недоуменно косящихся на судорожно сжавшихся гриффиндорок, звонко икнули и упали замертво.
Джинни и Гермиона открыли крепко зажмуренные глаза, глубоко вдохнули и выдохнули, отняли руки от лица. Тишина. О, она звучала для измученных ежедневными вокальными упражнениями Лонгботтома подруг сладчайшей музыкой на свете! Блаженно улыбаясь, они лишь успели заметить, как мимо проплыла группа представителей зеленого факультета, крепко державших увесистый, конвульсивно дергавшийся сверток, замотанный в яркую праздничную фольгу, философски моргнули, а затем ринулись к слизеринцам, на манер регбистов расшвыривая их локтями, с истошным воплем «ВЕРНИТЕ ГАРРИ!»
Палочек у гриффиндорок не было, но ошалевшие слизеринцы на всякий случай решили не связываться. Точнее, не приближались они до тех пор, пока не подоспело боевое подкрепление. Боковым зрением Гермиона подметила, что к ним с Джинни с тыла медленно подкрадываются приятели Малфоя с пилами и отбойными молотками наперевес. В это же время сверток в руках слизеринцев дернулся и слабо пискнул. Сие разбудило в Грейнджер давно спавшего внутри зверя. С диким боевым кличем, она бросилась в самую гущу народа. Следом кинулась Джинни, исключительно силой злости наколдовавшая сковородку. Последнее, что запомнили не успевшие прикрыться слизеринцы: описавшая изящный полукруг сковорода и лица двух разъяренных гарпий. Дальше спустилась тьма.
Сильны английские женщины! Вот так вот отправить в нокдаун молодых мужиков килограммчиков минимум восемьдесят весом! В общем и целом, урон состоял из поломанной руки (одна штука), выбитых зубов (три штуки), синяков (двадцать штук) и ушибов (много штук). Белоснежная полярная сова Поттера, невесть откуда прилетевшая, спикировала с потолка и уселась на образовавшуюся кучу тел сверху. С боем отнятую добычу амазонки местного разлива потащили в гриффиндорскую башню.
Приезд любимого шефа — это всегда праздник. Вернее будет сказать, что радостным событием это является лишь в смутных мечтаниях. Но когда твои хрустальные иллюзии разбиваются о бетонную стену реальности, становится не до смеха. И любимый шеф, так кстати нагрянувший снегом на голову, уже не кажется любимым, а скорее вызывает совсем противоположные чувства. Гнев, ужас, лютая ненависть и шок — всё это в сумме давало то сложное чувство, которое в данный момент обуревало Люциуса Малфоя. Пребывающий в лёгкой прострации волшебник неуверенно покосился на замершую в стороне жену, с таким же сложным выражением на своем лице.
— Нарси, — слабо позвал Люциус. — Ты это видела?
— Смотря о чём ты, — уклончиво ответила Нарцисса.
— Об… об этом…
Супружеская чета Малфой топталась возле дверей, ведущих в как бы гостевую, их как бысобственного дома. Правда, насчет последнего пункта они уже начинали сомневаться. Люциус вдохнул побольше воздуха в свои аристократические лёгкие, мысленно составил завещание и проскользнул в комнату. До последнего он лелеял надежду, что приезд начальника (неполиткорректное обращение «господин» Малфой не приветствовал) окажется лишь больной фантазией, и вот сейчас он войдет — призрачный силуэт растает, как дым, и там никого не окажется. С этими успокаивающими мыслями он деликатно протиснулся через приоткрытую дверь, чтобы застать в комнате хмурого и явно чем то недовольного Тёмного Лорда, собственнически осматривающего шикарное помещение.
— Jingle ALL the way!
— Да что с ним может случиться в школе?
— Мы с Роном думали так каждый раз перед тем, как Гарри умудрялся найти на свою голову неприятностей. В последний раз так было, когда он решил устроить туристический вояж на кладбище.
— А по-моему, — задумалась младшая Уизли, глубокомысленно почесав нос, в тщетной попытке отгородить разум от утренних распевок Невилла, — Гарри не ищет неприятностей. Просто они сами его находят. Причём в самых неожиданных местах.
— O what fun it is to RIIIIIDE…
— И этим неожиданным местом вполне может оказаться какой-нибудь темный закоулок школы. Кстати, я сегодня весь день наблюдаю дефилирующих по коридорам слизеринцев с топорами и пилами в руках.
— Это плохая примета?
— Ага. Наверное, к дождю.
— Сейчас же зима.
— Значит, к снегопаду. Он нам не помешал бы. Помню, в прошлом году Рождество было уже на носу, а нам впору было выписывать из Венеции гондолы, чтобы сплавляться по этим лужам жидкой грязи… Да, Джин, пошли в коридор. Чувствую, что ещё немного, и я на собственной шкуре узнаю, что значит пускать кровь из носу из-за великого искусства.
— IN A ONE-HORSE OPEN SLEEEEEEEEEEIIIGH!
Девушки вовремя успели материализоваться из комнаты, зажимая уши руками: ещё несколько мгновений, и от их ушей остались бы дымящиеся воронки. Зеркала в гостиной мелко задрожали и рассыпались осколками. За пределами гостиной несколько проходивших мимо учеников, недоуменно косящихся на судорожно сжавшихся гриффиндорок, звонко икнули и упали замертво.
Джинни и Гермиона открыли крепко зажмуренные глаза, глубоко вдохнули и выдохнули, отняли руки от лица. Тишина. О, она звучала для измученных ежедневными вокальными упражнениями Лонгботтома подруг сладчайшей музыкой на свете! Блаженно улыбаясь, они лишь успели заметить, как мимо проплыла группа представителей зеленого факультета, крепко державших увесистый, конвульсивно дергавшийся сверток, замотанный в яркую праздничную фольгу, философски моргнули, а затем ринулись к слизеринцам, на манер регбистов расшвыривая их локтями, с истошным воплем «ВЕРНИТЕ ГАРРИ!»
Палочек у гриффиндорок не было, но ошалевшие слизеринцы на всякий случай решили не связываться. Точнее, не приближались они до тех пор, пока не подоспело боевое подкрепление. Боковым зрением Гермиона подметила, что к ним с Джинни с тыла медленно подкрадываются приятели Малфоя с пилами и отбойными молотками наперевес. В это же время сверток в руках слизеринцев дернулся и слабо пискнул. Сие разбудило в Грейнджер давно спавшего внутри зверя. С диким боевым кличем, она бросилась в самую гущу народа. Следом кинулась Джинни, исключительно силой злости наколдовавшая сковородку. Последнее, что запомнили не успевшие прикрыться слизеринцы: описавшая изящный полукруг сковорода и лица двух разъяренных гарпий. Дальше спустилась тьма.
Сильны английские женщины! Вот так вот отправить в нокдаун молодых мужиков килограммчиков минимум восемьдесят весом! В общем и целом, урон состоял из поломанной руки (одна штука), выбитых зубов (три штуки), синяков (двадцать штук) и ушибов (много штук). Белоснежная полярная сова Поттера, невесть откуда прилетевшая, спикировала с потолка и уселась на образовавшуюся кучу тел сверху. С боем отнятую добычу амазонки местного разлива потащили в гриффиндорскую башню.
Приезд любимого шефа — это всегда праздник. Вернее будет сказать, что радостным событием это является лишь в смутных мечтаниях. Но когда твои хрустальные иллюзии разбиваются о бетонную стену реальности, становится не до смеха. И любимый шеф, так кстати нагрянувший снегом на голову, уже не кажется любимым, а скорее вызывает совсем противоположные чувства. Гнев, ужас, лютая ненависть и шок — всё это в сумме давало то сложное чувство, которое в данный момент обуревало Люциуса Малфоя. Пребывающий в лёгкой прострации волшебник неуверенно покосился на замершую в стороне жену, с таким же сложным выражением на своем лице.
— Нарси, — слабо позвал Люциус. — Ты это видела?
— Смотря о чём ты, — уклончиво ответила Нарцисса.
— Об… об этом…
Супружеская чета Малфой топталась возле дверей, ведущих в как бы гостевую, их как бысобственного дома. Правда, насчет последнего пункта они уже начинали сомневаться. Люциус вдохнул побольше воздуха в свои аристократические лёгкие, мысленно составил завещание и проскользнул в комнату. До последнего он лелеял надежду, что приезд начальника (неполиткорректное обращение «господин» Малфой не приветствовал) окажется лишь больной фантазией, и вот сейчас он войдет — призрачный силуэт растает, как дым, и там никого не окажется. С этими успокаивающими мыслями он деликатно протиснулся через приоткрытую дверь, чтобы застать в комнате хмурого и явно чем то недовольного Тёмного Лорда, собственнически осматривающего шикарное помещение.
Страница 8 из 47
