Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
Добавить в моё избранное
155 мин, 10 сек 1342
— Дом, конечно, тесноват, но жить можно, — сухо проинформировал остолбеневшего беднягу Волдеморт. — Втроём, думаю, поместимся.
Малфой почувствовал, как по его спине бодро забегали стада мурашек. Волдеморт пристально смотрел на него, явно ожидая приветствия. Люциус открыл рот, но вместо заготовленной пафосной речи выдал жалкое булькание.
— В чём дело, мой скользкий негостеприимный друг? — нехорошо усмехнулся Тёмный Лорд. — Ты не рад меня видеть? Или я недостаточно хорош для этой лачуги, и мое присутствие вас оскорбляет?
— Ч-что в-вы, м-милорд! М-мы так р-рады в-видеть вас в нашем д-доме! — пропищал аристократ, мужественно проглотивший шпильку в сторону его роскошного поместья. — П-посмотрите на мою жену — она плачет от счастья!
Миссис Малфой действительно роняла крупные слёзы, шмыгая носом так жалостливо, что это тронуло бы даже камень. Несмотря на заверения своего мужа, счастливой она не видела. Скорее слегка подавленной.
— Ну-ну, — угрожающе протянул Волдеморт. — Я счастлив, что вас не обременяю. Искусство быть гостем не менее сложно, чем искусство принимать гостей.
— Д-да, милорд. Не желаете ли чего-нибудь, милорд?
— Нет, — подумав, ответил гость. — Я хочу отдохнуть и поразмышлять.
Малфои сиротливо жались друг к другу и топтались на месте, тщетно пытаясь сообразить, что от них хочет Волдеморт.
— Вы мне пока не нужны…
Малфои по-прежнему стояли там, где стояли, непонимающе хлопая ресницами. Красивыми и длинными блондинистыми ресницами.
— Вы свободны, — уточнил Волдеморт.
Коэффициент эффективности намека равнялся нулю.
— Вон! — рявкнул он, выпуская из палочки тренировочную аваду.
Люциус и Нарцисса стали бледнее обычного и пулей вылетели за дверь. Рождественские каникулы обещали стать незабываемыми.
— Ну что за человек! — сокрушалась Гермиона, на пару с Джинни и Роном освобождая поскуливающего Гарри из задорно шуршащего плена. — И как его только угораздило?!
Уизли сопели, механически разрезая фольгу. Тело страдальца, наконец, показалось из своеобразной упаковки.
— Молоток! — взревел он, едва Гермиона освободила его рот. И тут же пожалела об этом опрометчивом поступке.
— Да мы уже видим, что тебя как молотком шарахнули, — фыркнул Рон. — Кто это тебя так разукрасил? — он щедро выдавил на руку половину тюбика мази от ушибов и энергично стал размазывать по лицу лучшего друга, наградив его парой дружеских оплеух.
— Слизеринцы, — злобно пробормотал Золотой мальчик. — Я подрался с Малфоем; противный хорёк удрал, а они вдруг появились из-за угла и навалились всей оравой. Мало того, что молотком стукнули, так ещё и своими дурацкими ёлками чуть глаза мне не повыкалывали! РОН!
— Чего?
— Да ничего! — Гарри сердито потрогал саднящую щеку. — Ты меня лечить собрался или пощечины влеплять? И вообще, это мазь от ушибов, а не крем от загара!
— Чего-о?
— Того! Я сейчас из-за тебя получу удар безо всякого солнца!
— Больно надо мне тебя лечить, — буркнул Уизли, шлепнув напоследок кремом по носу Поттера. Тот взвыл и бросился вершить месть, но Джинни с Гермионой скрутили ему руки и вдавили лицом в диван.
— Пустите меня, — зашипел гриффиндорец. — Пустите! Я себя контролирую.
— Лучше скажи, что у тебя за драка была с Малфоем, — миролюбиво начала Гермиона. — Каков был предмет спора?
— Теория эволюции Дарвина, — мрачно откликнулся Гарри. От неожиданности Гермиона разжала ему руки, поэтому юноша нормально сел и, гневно скрестив руки на груди, бросал испепеляющие взгляды на Рона.
— Гарри! — охнула отчего-то растроганная Грейнджер. — Выходит, ты пострадал из-за науки?
— Ну как сказать… — задумался Поттер. Ему казалось, что его перебранка с Драко мало напоминала научную дискуссию. — Насчет науки я не уверен, но пострадал я значительно, — он осторожно прикоснулся к затылку. — Те орангутанги ударили меня по самому больному месту: по мозгу.
— Это не страшно, — язвительно заметил голос с галерки. — У тебя его всё равно нет.
— Ха-ха, очень смешно. Рон, ты не мог бы перенести своё остроумие поближе к нам? Есть разговор.
— Ну? — не шелохнувшись, отозвался рыжий. В его голосе зазвучало любопытство.
— Справить Рождество — наш священный долг…
— Где-тоя это уже слышала, — встряла Гермиона. — Гарри, ты повторяешься.
— … и Малфой считает так же.
— Он считает, что справить Рождество — наш священный долг?
— Нет! То есть, да… То есть, не совсем… То есть, он считает, что ему самому нужно справить Рождество, и что это — его священный долг.
— Продолжай.
— Рон, ты же чистокровный?
— Допустим, что чистокровный. А какое это имеет отношение к делу?
— Огромное. Все чистокровные, они ведь кто?
— Они чистокровные.
Малфой почувствовал, как по его спине бодро забегали стада мурашек. Волдеморт пристально смотрел на него, явно ожидая приветствия. Люциус открыл рот, но вместо заготовленной пафосной речи выдал жалкое булькание.
— В чём дело, мой скользкий негостеприимный друг? — нехорошо усмехнулся Тёмный Лорд. — Ты не рад меня видеть? Или я недостаточно хорош для этой лачуги, и мое присутствие вас оскорбляет?
— Ч-что в-вы, м-милорд! М-мы так р-рады в-видеть вас в нашем д-доме! — пропищал аристократ, мужественно проглотивший шпильку в сторону его роскошного поместья. — П-посмотрите на мою жену — она плачет от счастья!
Миссис Малфой действительно роняла крупные слёзы, шмыгая носом так жалостливо, что это тронуло бы даже камень. Несмотря на заверения своего мужа, счастливой она не видела. Скорее слегка подавленной.
— Ну-ну, — угрожающе протянул Волдеморт. — Я счастлив, что вас не обременяю. Искусство быть гостем не менее сложно, чем искусство принимать гостей.
— Д-да, милорд. Не желаете ли чего-нибудь, милорд?
— Нет, — подумав, ответил гость. — Я хочу отдохнуть и поразмышлять.
Малфои сиротливо жались друг к другу и топтались на месте, тщетно пытаясь сообразить, что от них хочет Волдеморт.
— Вы мне пока не нужны…
Малфои по-прежнему стояли там, где стояли, непонимающе хлопая ресницами. Красивыми и длинными блондинистыми ресницами.
— Вы свободны, — уточнил Волдеморт.
Коэффициент эффективности намека равнялся нулю.
— Вон! — рявкнул он, выпуская из палочки тренировочную аваду.
Люциус и Нарцисса стали бледнее обычного и пулей вылетели за дверь. Рождественские каникулы обещали стать незабываемыми.
— Ну что за человек! — сокрушалась Гермиона, на пару с Джинни и Роном освобождая поскуливающего Гарри из задорно шуршащего плена. — И как его только угораздило?!
Уизли сопели, механически разрезая фольгу. Тело страдальца, наконец, показалось из своеобразной упаковки.
— Молоток! — взревел он, едва Гермиона освободила его рот. И тут же пожалела об этом опрометчивом поступке.
— Да мы уже видим, что тебя как молотком шарахнули, — фыркнул Рон. — Кто это тебя так разукрасил? — он щедро выдавил на руку половину тюбика мази от ушибов и энергично стал размазывать по лицу лучшего друга, наградив его парой дружеских оплеух.
— Слизеринцы, — злобно пробормотал Золотой мальчик. — Я подрался с Малфоем; противный хорёк удрал, а они вдруг появились из-за угла и навалились всей оравой. Мало того, что молотком стукнули, так ещё и своими дурацкими ёлками чуть глаза мне не повыкалывали! РОН!
— Чего?
— Да ничего! — Гарри сердито потрогал саднящую щеку. — Ты меня лечить собрался или пощечины влеплять? И вообще, это мазь от ушибов, а не крем от загара!
— Чего-о?
— Того! Я сейчас из-за тебя получу удар безо всякого солнца!
— Больно надо мне тебя лечить, — буркнул Уизли, шлепнув напоследок кремом по носу Поттера. Тот взвыл и бросился вершить месть, но Джинни с Гермионой скрутили ему руки и вдавили лицом в диван.
— Пустите меня, — зашипел гриффиндорец. — Пустите! Я себя контролирую.
— Лучше скажи, что у тебя за драка была с Малфоем, — миролюбиво начала Гермиона. — Каков был предмет спора?
— Теория эволюции Дарвина, — мрачно откликнулся Гарри. От неожиданности Гермиона разжала ему руки, поэтому юноша нормально сел и, гневно скрестив руки на груди, бросал испепеляющие взгляды на Рона.
— Гарри! — охнула отчего-то растроганная Грейнджер. — Выходит, ты пострадал из-за науки?
— Ну как сказать… — задумался Поттер. Ему казалось, что его перебранка с Драко мало напоминала научную дискуссию. — Насчет науки я не уверен, но пострадал я значительно, — он осторожно прикоснулся к затылку. — Те орангутанги ударили меня по самому больному месту: по мозгу.
— Это не страшно, — язвительно заметил голос с галерки. — У тебя его всё равно нет.
— Ха-ха, очень смешно. Рон, ты не мог бы перенести своё остроумие поближе к нам? Есть разговор.
— Ну? — не шелохнувшись, отозвался рыжий. В его голосе зазвучало любопытство.
— Справить Рождество — наш священный долг…
— Где-тоя это уже слышала, — встряла Гермиона. — Гарри, ты повторяешься.
— … и Малфой считает так же.
— Он считает, что справить Рождество — наш священный долг?
— Нет! То есть, да… То есть, не совсем… То есть, он считает, что ему самому нужно справить Рождество, и что это — его священный долг.
— Продолжай.
— Рон, ты же чистокровный?
— Допустим, что чистокровный. А какое это имеет отношение к делу?
— Огромное. Все чистокровные, они ведь кто?
— Они чистокровные.
Страница 9 из 47
