Бездна взывает к бездне

— Усадить за стол и поставить между нами пару чашечек горячего чая, угостить… Разве трудно, м-м?

— Слушай, я не намерен приглашать тебя в дом, серьезно.

Нервы ни к черту, сдают позиции. Видимо, гладко не получится пережить отказ.

— Да что ты бегаешь от меня? — вцепляюсь в дверь для надежности.

Поттер дергает ручку на себя, но получает лишь раздражение от неудачи.

— Ничего я не бегаю, у меня дела, правда.

Да какие могут быть дела? Я сам к нему пришел, в школьные года он бы от радости до потолка Большого Зала допрыгнул.

— Что ты мелешь, Поттер? Ты специально! Это все после дурацкой моей выходки, но, поверь, это ничего не значит, я просто…

— Ты о чем?

— О чем, о чем, не делай такое невинное лицо, Поттер!

— Да что ты хочешь сказать?

— Я про поцелуй, мудила, — прижимаюсь к закрывающейся двери. — Извини, я ничего такого не думал, давай забудем эту неприятность, а?

— Поцелуй? Какой еще, к чертям, поцелуй?

Оу, так он и правда «в непонятках», переборщил-таки тогда. Как я рад! Самодовольная улыбка озаряет меня светом изнутри. Не все потерянно!

— Хм, да никакой, в общем-то, я шучу, Гарри.

— Ну и хорошо, мне правда пора, — торопливо тянет дверь, и я, чтобы не получить ушиб, отодвигаюсь.

— Почему ты себя та…

И дверь захлопывается перед носом, но в самый последний «момент отчаяния» доносится голос:

— Гарри, кто там?!

Нарисовалась, овца. Не мир, а зоопарк, только я в нем человек.

Ничего не остается, как вернуться «домой»…

А ведь по Гарри не поймешь, притворился ли он, что не помнит, или это искренне. А еще Джинни приехала, блин, ведьма во плоти!

11-ая глава

POV Джинни

«Джинни, я знаю, ты на меня до сих пор злишься (ну извини, просто зря ты поставила квиддич на первое место!), но выслушай меня. В Англию вернулся не кто иной, как Драко Малфой! Да, ты не ослышалась, чертов Малфой правда вернулся (видимо, на чужбине зараза не приживается). Самое страшное, что Малфой имеет какие-то заявки на дружбу Гарри. И это еще мягко говоря! Просто следует повсюду за Гарри как хвостик и думает разжиться за его счет — вернуть мэнор и вообще обустроиться. Я пытался поговорить с ним, но он ясно дал мне понять, что его интересует лишь Гарри. Причем сильно интересует. Короче, Джин, возвращайся. Любыми способами, потому что ситуация правда критична.»

Твой братец, Рон«.»

Письмо стало для меня откровением. И ведь было получено почти сразу после совместных выходных с Гарри. Мы с любимым замечательно провели несколько дней в Швейцарии, и тут вдруг это письмо.

А ведь я чувствовала, что Гарри рвется в Англию, что хочет обратно в Лондон. Да и про Малфоя он смолчал. Почему? Слишком мелко для него, или… А вообще непонятно, с чего это Малфой имеет претензии к Гарри? Почему не к Рону? Разве они все не одинаково неприятели друг другу?

Ох, Гарри, мой наивный Гарри. «Я должна уберечь тебя», — с такой мыслью я возвращаюсь к нему.

Это было сложно. Вырваться в разгар квиддичного сезона из сборной и вернуться на родину. Но, Гарри, ты для меня намного важнее всего остального. Я дни напролет убеждала тренера о своем плохом психологическом состоянии и отвратно играла. Для убедительности я даже пару раз свалилась с метлы. Переломала себе ребра в первый раз и сломала ногу во второй.

Все жертвы — ради моего принца.

Конечно же, по приезду я обыскала наше с ним гнездышко на предмет присутствия в нем посторонних. Но нет, школьного неприятеля Гарри в дом не водил явно. И на работе все высмотрела. Светлых волос на диване не нашла, но, расспросив Грейс, многое поняла. Драко Малфой не просто был один раз, не просто захаживал, а регулярно посещал Гарри. Ходил к нему как к себе на работу. Вообще Грейс отзывалась о Драко Малфое очень плохо.

«Никаких аристократических манер, я бы даже сказала, что он жуткий хам. И с нервами явно не в порядке».

Видимо, всю голубую кровь пролил, когда из Англии бежал.

А еще Гарри встретил меня холодно, даже слишком. В Швейцарии он тоже был прохладен по отношению ко мне, но там я спихнула все на его озабоченность работой и невозможность расслабиться. А вот в Англии… В работе ли дело? Может, он так напряжен, сосредоточен и холоден, потому что Малфой ему докучает?

— Джинни? — Гермиона дотрагивается до моей руки. — Ты как?

— Я? Я отлично, — заливаюсь искусственным смехом. — Это ты как себя чувствуешь? В палате прохладно, может…

— Нет, нет, — подруга мотает головой, — мне так хорошо.

— Ну и славно. Знаешь, Гермиона, ты такая умница, родила очаровательную девочку! — еще раз нахваливаю.

— Семья должна быть большой и дружной! — Гермиона счастливо улыбается, по-настоящему счастливо.

— Да, знаю, — вот сейчас слезы на глаза навернутся.