Бездна взывает к бездне

И даже иногда живу этими моментами, о которых ты и вспоминать боишься.

Замолкаю и думаю, что мне еще сказать, чтобы он понял, что это конец, что я так больше не могу. Все, выхожу из игры.

— Так что, — поднимаюсь и чувствую невероятный духовный подъем, силу, мне действительно легче становится. — На этом мы закончим, и, давай по-честному, — наклоняю голову и смотрю в его серые, большие, кажется, даже напуганные глаза. — Я вернул тебе дом, ты получил работу. Спокойно можешь жить дальше без меня, как и я собираюсь жить без тебя.

Малфой горько усмехается, и когда мне уже кажется, что ответа не будет, и можно уходить, говорит:

— Вот, значит, как. Разонравился я тебе, — и все, только отводит взгляд.

— Чего? — теряюсь. — Драко, нет, не в том смысле, что… Черт, это трудно, — и это действительно трудно, всю решимость сразу же как ловкой рукой стянуло. — Ты переворачиваешь мои слова, я не это имел ввиду.

— А по-моему, все ясно, — сгибает спину, и я теперь не вижу его лица. — Просто разонравился, а как человек я тебя никогда и не интересовал, вот и дружба моя не нужна. Великий Гарри Поттер с такими, как я, дружбу не водит, ха!

Блять, он это специально? Зачем, зачем он снова выворачивает меня наизнанку? Хотя о чем я спрашиваю — он делает это всегда, и порой кажется, что делает просто так, быть может, для морального удовольствия.

— Что ты несешь, все не так, — сжимаю зубы и мне хочется как-то расшевелить его, растолкать, чтобы увидеть насмехающиеся глаза.

Было бы лучше, если бы он послал меня, аргументируя тем, что я ему не сдался, и все, что ему надо было, он уже получил. Но нет.

— Ладно, — разворачиваюсь, чтобы сделать шаг, но понимаю, что не могу. Не могу вот так уйти, хочется расплакаться и попросить утешения, но все, что я делаю, это тяжело выдыхаю.

— Послушай, — я встаю перед ним на колени и не думаю о том, как унизительно при этом выгляжу. Я готов сделать все, что угодно, лишь бы Драко отстал от меня. — На самом деле ни тебе, ни мне это все не нужно, мы сами усложняем себе жизнь! Пойми, что мне больно, а тебе отвратительно…

— Мне не отвратительно, — он поднимает голову, и я наконец вижу его взгляд — это взгляд тонущего человека. — А тебе не больно.

Молчу, а Малфой тянет руку и хватает мои пальцы, подносит их к своей щеке, а потом проводит ими по своим губам. И мои мысли уже текут в другом русле, не о расставании. Может, мне и правда не больно? Вот когда он так делает, мне точно очень хорошо.

Еще раз проводит моими пальцами по губам, раскрывая их, и едва касается кончиком языка моей ладони. Меня всего перетряхивает, я тут же выдергиваю руку.

— Не надо, Драко, мне лучше уйти, — пытаюсь встать, но Драко кладет руку мне на плечо и, сползая с дивана, встает на колени, как и я.

— Нет, тебе не надо уходить, — говорит он так тихо, будто нас подслушивают.

— Пове… — он прикладывает палец к моим губам, и когда я замолкаю, начинает водить им. Это щекотно и очень волнующе. Мне кажется, такие моменты у меня должны были быть в подростковом возрасте, но мне на них тогда не хватило времени. Да и человека я любил не того, который бы ласкался со мной по выходным в коридорах. Я тогда любил Драко. И… люблю?

Я больше не делаю попыток ничего сказать, я зачарован. Теплое, но такое тяжелое чувство охватывает и наливает все тело, будто я стал весить раза в два больше, и моим костям не под силу поднять этот груз.

Ничего не делаю, когда он наклоняется ко мне, и уж тем более не отвергаю его, когда целует. Сначала просто прижимается своими губами к моим, а потом надавливает языком и проскальзывает внутрь. И этот момент… Я ни разу не испытывал такого сильного и чистого удовольствия, даже когда занимался сексом.

Его ладонь прижимается к моей щеке и слегка давит, чтобы я наклонил голову. Подчиняюсь, потому что мое тело уже и не мое вовсе, кажется, что принадлежит оно ему. Только вот боюсь, что ему оно не нужно, что все это он затеял зря, но разве когда-нибудь Драко слушал меня?

Малфой мягко завершает поцелуй, нежно пробегается пальцами по моим влажным губам.

— Нравится?

Я киваю, он ласково ухмыляется, как ребенку, и меня накрывает понимание, что я не только не вышел из игры, но и проиграл.

— Тогда шире, — говорит он томно, и пальцами больно нажимает на мою челюсть, — вот так.

Проходится языком по моей нижней губе, издает легкий стон (я уверен, вызван он специально, чтобы возбудить меня сильнее), прежде чем глубоко меня поцеловать. Его язык пробегается по зубам, деснам, щекочет нёбо, он делает абсолютно всё, что ему хочется.

— Ты никогда не уйдешь от меня, — шепчет мне прямо в губы, и гипнотически смотрит в глаза, — и даже не попытаешься больше этого сделать.

Еще один поцелуй, и я больше не могу сдерживаться — хватаюсь руками за его голое тело.