Разве, нам можно быть вместе?

Глава 1

По вечерам здесь всегда дул прохладный приятный ветер. И сегодня он неспешно проник в комнату Тима через распахнутое окно, выветривая из душной тесной комнаты неприятный запах и маленькие пылинки, постоянно оседавшие на подоконнике.

На стуле около подоконника сидел Маски, скучающе смотря на закат. Его мечты были только об одном. О волосах меж своих пальцев, о мозолистых и покоцанных ранениями руках на своей шее, о горячем дыхании над своим ухом… Он уже не раз страдал от того, что Тоби всегда рядом, но одновременно так далёк от него. От этого ныло в груди, в животе, отдавая неприятным покалыванием. А что он мог сделать? По сути, ничего.

Он боялся. Всякие любовные чувства могут быть безответными, воспринятыми в шутку… Особенно со стороны друзей и хороших товарищей. Особенно, когда есть риск, что тот, в кого ты влюблён — гомофоб. Маски не хотел такого расклада, и поэтому, он молчал. Таил все чувства и мысли внутри себя, укрывал от мнимых чужих рук, лишь бы не выдать себя, не выдать ничего. Так… страшно…

Тим положил голову на сложенные руки, тяжко вздохнув. Что он мог сделать в этой ситуации? Может быть, собрать себя в руки и резко выпалить всё это Тикки на очередном задании от тощего?… Вот ещё чего… Он не мог предугадать реакцию Тоби.

Он не мог признаться. Трус…

Около Маски раздался птичий свист. Пёстрая синица, сев на подоконник, заинтересованно на того посмотрела, крутя головой и мотая, словно в укор. Он поднял голову и встретился с ней взглядами, и тут же она отскочила, испуганно зашумев и запиликав. И, когда она увидела протянутый к себе палец, готова была уже улететь подальше от опасности, но следующим движением Тимоти положил руку на подоконник, затихнув. Синица и не спешила ему доверяться, но от него так соблазнительно пахло теплом и хлебом… Она заскочила ему на палец, думая, что где-то есть лакомый кусочек и для неё.

Милое зрелище, к слову.

Уголки рта у Маски дрогнули в улыбке. Он расматривал испуганную птицу, чуть приподняв палец. Синица же крепко ухватилась своими тоненькими лапками в палец, метая взгляд чёрных глазок-бусинок от его рук, плеч и лица.

Но, кажется, Тим и не спешил сделать что-нибудь для неё. Накрошить, к примеру, вкусных тёплых крошек перед ней, или насыпать горсточку семечек. Поэтому, не видя смысла, синица просто вспорхнула и улетела, что-то щебетая.

Тима тронула лёгкая улыбка. Хотя бы синица, да и та посидела с ним. Даже за еду, которой не получила.

Тимоти сложил руки и вновь опустил на них голову. Взгляд его устремился туда, в лес, где каждый день охотился Слендер. Почему бы ему не пойти в лес и, к примеру, развесить записки? Мысли так давили на него, что он не видел другого занятия, как встать и развеяться на работе.

Его тронула мысль. «Разве мы можем быть вместе?».

Всё возможно.

Глава 2

Ветер раздувал шторы в гостиной, сдувал все бумажки, лежащие на подоконнике и прочий хлам. Непривычно холодное помещение заставило Маски продрогнуть от холода. Он давно не ходил на охоту со Слендером и остальными прокси, очень давно. Банально не мог выдерживать взгляд Тоби на себе, боясь покраснеть, хотя на нём всегда была маска. И практически всегда сразу же уходил, когда тот смотрел на него. Находиться для Тимоти рядом с обожаемым существом, к которому не можешь притронуться, было тяжело. И когда он уходил, Тикки-Тоби подсаживался следом к Клок-Ворк, мило с ней беседуя. Маски казалось, будто ему ничего ни за что не светит. Может быть, его объект обожания всё-таки… гетеро?

И вот, в очередной раз в гостиную входит такой изящный, как казалось Тиму, Тоби, неспешно шагая к Кло. Кажется, он уже привык, что Маски нет рядом, поэтому даже не пытается спросить, где он, сразу же переключаясь на девушку. Прокси всегда чувствовал на этом моменте ревность, такую колющую и навязчивую, что долгое время не мог от неё позже отмахнуться.

В который раз он выводил у себя в голове горячую надпись на живую: «ничего не будет». К чему надежды?

Тикки же даже не замечает его метаний. Тогда, зачем это всё? Зачем весь этот спектакль, для чего нужны вообще чувства? Почему они заставляют Тимоти из-за этого истязать себя горькими мыслями о невозможном? Сколько ещё времени можно оставаться трусом?!

Ветер завывал, жалобно ныл и затягивал свои грустные песни, так походя на Маски. Холод будто пронизывал до самого мяса, до самых костей… Кисти рук уже были словно оледеневшими. Деревья шелестели своей огромной, тёмной, пушистой кроной, и с их веток непрерывно сдирались листья, так остервенело, что скоро, наверно, от этого прекрасного одеяния не останется ничего, кроме голых ветвей. Травы здесь почти не было, одна лишь земля, и лишь изредка где-то мелькал зелёный пожухлый покров.

Маски разглядывал одно из деревьев долго и упорно, и в его голове было так пусто, как сейчас в этом проклятом лесу.