Фандом: Гарри Поттер. Когда окончательно стали ясны твои цели, когда тяжелый выбор уже за спиной, и с каждым шажочком приближаешься к мечте, появляется чувство определенности. И ведь идти по прямой многим легче, чем по извилистой, неизвестно куда ведущей дорожке.
Добавить в моё избранное
133 мин, 44 сек 17149
— Ладно, чем займёмся?
— Мне кажется, твой дядя подал парочку первоклассных идей, — радостно вклинилась между нами Астория. Прищуренные серые глаза лукаво сверкнули в полумраке, а широкая улыбка окончательно дополнила сходство с лисицей.
— Закатим вечеринку? — Дафна радостно ухмыльнулась. — Я на все согласна! Только без Пожирателей, пожалуйста — они наклюкаются и станут бузить. А Волдеморт, весь в красном кружеве, поведёт меня танцевать танго. Мрак!
Задумчиво бросаю взгляд на её хрупкую шейку. И вообще она крохотная. Боюсь, Волди её сломает ненароком.
— Теперь ты мой, мальчик! — голос доносился словно из ниоткуда. Ледяной и низкий, он сжимал моё сердце когтистой лапой и катал его между пальцами. От последующего взрыва хохота меня прошиб холодный пот. От бесконтрольного страха подгибались колени, и волочить бренное тело становилось всё труднее.
Без толку стирать ноги и бежать дальше — ещё минут пять назад я отказался от бешеной гонки с бесплотным голосом. Или десять — давно потерял счёт времени. Впрочем, здесь оно, похоже, не подчиняется обычным законам — я будто выпал из реальности. Разобраться бы, где я. Ясно одно — меня окружает смешанный лес. Посмотрите направо — танцующие деревья, изгибающиеся под самыми невероятными углами; посмотрите налево — прогнившие полые дубы; и только впереди непроглядная темень — там стеной стоят хвойные. Вернуться по своим следам? От стаи красноглазых волков удрать получилось, но повторить на бис — увольте.
— Ты ещё не понял? Тебе некуда бежать, дурачок! — неизменно издевательски насмехался голос. — Ты в самом центре порождения моего разума — в моей клетке. Клетке для тебя!
Опушка, куда я выбрел, оказалась не лучшим местом перевести дух. Мёртвая чёрная земля, где копошились могильные черви. Пара смельчаков сразу же интересуется моими ботинками. Отведя взгляд от этой мерзости, замечаю, как сплетаются ближайшие деревья. Поздно — я в ловушке.
— Хватит! — я сплюнул. На камень упала тонкая льдинка и рассыпалась мириадами крошек. Студёный воздух по-прежнему обжигает лицо, пальцы деревенеют, а футболка да шорты припорошены инеем. Дьявол, ну почему я не укутан в меха? Или, на худой конец, на мне нет куртки? — Я уверен — ты уродина почище гибрида дементора и Грюма. Ну что, не побоишься высунуть нос?
Губы омертвели и двигаются с трудом, а зубы отбивают чечётку. Холод адский. Обнимаю себя и продолжаю дрожать. Интересно, больше от страха или от холода? Вот тебе и гриффиндорец! Впрочем, Годрик тоже был человеком, а абсолютно бесстрашных людей не бывает. Либо непроходимые тупицы, не желающие этого признавать, либо гниющие в земле трупы. Окружающий мрак слегка расступается перед тусклым полумесяцем, однако пугающие дебри не добавляют ни храбрости, ни решительности. Где-то неподалёку затянули «песню» волки.
— Самокритика — правильный старт на пути к совершенству, — отсмеялся голос. Внезапно из пустоты появляется тёмная фигура, хватает меня за горло и заглядывает в глаза. Хватка железная — ни вздохнуть, ни шеей крутануть.
Безжизненные пустые зрачки, где не отражается ничего, за стёклами очков-велосипедов. Хищная усмешка и чётко вырезанный шрам-молния на бледной коже мертвеца. Знакомое лицо, но едва заметные детали его искажают.
— Не ожидал? — понимающе прошептал двойник. Я захрипел и забился. Сизифов труд. Сейчас я способен лишь наблюдать, как это постепенно выдавливает из меня жизнь. — Мы стоим у истоков, Гарри! У начала твоего конца.
Он притянул меня ближе, и только тогда я заметил явное и существенное отличие — мой alter ego разлагался. Свежий труп. Вот из уголка глаза показался упитанный червь. Меня чуть наизнанку не вывернуло — до чего омерзительно!
— Смерть слишком стара для догонялок. Она не рада, ой как не рада твоим играм, Гарри. С какой стороны не посмотри, ты всего-навсего шмат мяса. И твоё время истекло… сейчас!
У меня в буквальном смысле опустились руки. Я полностью парализован. Ни капли сопротивления — покорно ожидаю своей участи. Холод и страх отступили — важен только приближающийся безразмерный рот с острыми дюймовыми зубами. Мысли застыли словно мухи в янтаре — редкие, неторопливые…
— Ш-ш-ш.
Горло нещадно першило. Я закашлялся и попытался сесть, но чьи-то руки требовательно надавили на плечи. Бесконтрольный страх уступил место спокойствию. Впрочем, воспоминания о жутком кошмаре до конца оно не стёрло. Видение настолько яркое, что не грех спутать с явью.
— Лежи спокойно, не дёргайся, — прошептал чей-то голос. И только теперь до меня дошло, что голова лежит на коленях у Астории, и девушка ласково ерошит мои волосы. До чего приятное чувство! — Вот, выпей. Полегчает.
К сухим губам аккуратно приставили стакан, где оказался чай с гибискусом. Впрочем, это поначалу я так думал. И только ускользая в дрёму, вспомнил, у какого зелья такое же послевкусие.
— Мне кажется, твой дядя подал парочку первоклассных идей, — радостно вклинилась между нами Астория. Прищуренные серые глаза лукаво сверкнули в полумраке, а широкая улыбка окончательно дополнила сходство с лисицей.
— Закатим вечеринку? — Дафна радостно ухмыльнулась. — Я на все согласна! Только без Пожирателей, пожалуйста — они наклюкаются и станут бузить. А Волдеморт, весь в красном кружеве, поведёт меня танцевать танго. Мрак!
Задумчиво бросаю взгляд на её хрупкую шейку. И вообще она крохотная. Боюсь, Волди её сломает ненароком.
— Теперь ты мой, мальчик! — голос доносился словно из ниоткуда. Ледяной и низкий, он сжимал моё сердце когтистой лапой и катал его между пальцами. От последующего взрыва хохота меня прошиб холодный пот. От бесконтрольного страха подгибались колени, и волочить бренное тело становилось всё труднее.
Без толку стирать ноги и бежать дальше — ещё минут пять назад я отказался от бешеной гонки с бесплотным голосом. Или десять — давно потерял счёт времени. Впрочем, здесь оно, похоже, не подчиняется обычным законам — я будто выпал из реальности. Разобраться бы, где я. Ясно одно — меня окружает смешанный лес. Посмотрите направо — танцующие деревья, изгибающиеся под самыми невероятными углами; посмотрите налево — прогнившие полые дубы; и только впереди непроглядная темень — там стеной стоят хвойные. Вернуться по своим следам? От стаи красноглазых волков удрать получилось, но повторить на бис — увольте.
— Ты ещё не понял? Тебе некуда бежать, дурачок! — неизменно издевательски насмехался голос. — Ты в самом центре порождения моего разума — в моей клетке. Клетке для тебя!
Опушка, куда я выбрел, оказалась не лучшим местом перевести дух. Мёртвая чёрная земля, где копошились могильные черви. Пара смельчаков сразу же интересуется моими ботинками. Отведя взгляд от этой мерзости, замечаю, как сплетаются ближайшие деревья. Поздно — я в ловушке.
— Хватит! — я сплюнул. На камень упала тонкая льдинка и рассыпалась мириадами крошек. Студёный воздух по-прежнему обжигает лицо, пальцы деревенеют, а футболка да шорты припорошены инеем. Дьявол, ну почему я не укутан в меха? Или, на худой конец, на мне нет куртки? — Я уверен — ты уродина почище гибрида дементора и Грюма. Ну что, не побоишься высунуть нос?
Губы омертвели и двигаются с трудом, а зубы отбивают чечётку. Холод адский. Обнимаю себя и продолжаю дрожать. Интересно, больше от страха или от холода? Вот тебе и гриффиндорец! Впрочем, Годрик тоже был человеком, а абсолютно бесстрашных людей не бывает. Либо непроходимые тупицы, не желающие этого признавать, либо гниющие в земле трупы. Окружающий мрак слегка расступается перед тусклым полумесяцем, однако пугающие дебри не добавляют ни храбрости, ни решительности. Где-то неподалёку затянули «песню» волки.
— Самокритика — правильный старт на пути к совершенству, — отсмеялся голос. Внезапно из пустоты появляется тёмная фигура, хватает меня за горло и заглядывает в глаза. Хватка железная — ни вздохнуть, ни шеей крутануть.
Безжизненные пустые зрачки, где не отражается ничего, за стёклами очков-велосипедов. Хищная усмешка и чётко вырезанный шрам-молния на бледной коже мертвеца. Знакомое лицо, но едва заметные детали его искажают.
— Не ожидал? — понимающе прошептал двойник. Я захрипел и забился. Сизифов труд. Сейчас я способен лишь наблюдать, как это постепенно выдавливает из меня жизнь. — Мы стоим у истоков, Гарри! У начала твоего конца.
Он притянул меня ближе, и только тогда я заметил явное и существенное отличие — мой alter ego разлагался. Свежий труп. Вот из уголка глаза показался упитанный червь. Меня чуть наизнанку не вывернуло — до чего омерзительно!
— Смерть слишком стара для догонялок. Она не рада, ой как не рада твоим играм, Гарри. С какой стороны не посмотри, ты всего-навсего шмат мяса. И твоё время истекло… сейчас!
У меня в буквальном смысле опустились руки. Я полностью парализован. Ни капли сопротивления — покорно ожидаю своей участи. Холод и страх отступили — важен только приближающийся безразмерный рот с острыми дюймовыми зубами. Мысли застыли словно мухи в янтаре — редкие, неторопливые…
— Ш-ш-ш.
Горло нещадно першило. Я закашлялся и попытался сесть, но чьи-то руки требовательно надавили на плечи. Бесконтрольный страх уступил место спокойствию. Впрочем, воспоминания о жутком кошмаре до конца оно не стёрло. Видение настолько яркое, что не грех спутать с явью.
— Лежи спокойно, не дёргайся, — прошептал чей-то голос. И только теперь до меня дошло, что голова лежит на коленях у Астории, и девушка ласково ерошит мои волосы. До чего приятное чувство! — Вот, выпей. Полегчает.
К сухим губам аккуратно приставили стакан, где оказался чай с гибискусом. Впрочем, это поначалу я так думал. И только ускользая в дрёму, вспомнил, у какого зелья такое же послевкусие.
Страница 11 из 38
