По прямой

Того и гляди по полу покатится.

— Никогда здесь раньше не бывал, — Люциус скривился. Было заметно, что он желает поскорее от меня отделаться и заняться своими грандиозными замыслами.

Замыслами, в которые благодаря счастливому стечению обстоятельств я так удачно посвящён. В конце концов, связи у меня тоже есть, да и друзей немало.

Комнату с вращавшимися стенами мы миновали быстро — для нас почти все двери открыты. Все, кроме одной. Как всегда.

— Но вы же понимаете, что я буду за вами наблюдать и помогать по мере необходимости?

— От этого никуда не деться. Да я и сам уже выбрал вас советником.

— Прекрасно, — пробормотал я, сняв котелок. Слева располагались стеллажи, справа — точно такие же. А шли мы в сторону крохотной двери, которая постепенно увеличивалась в размерах. — Нам сюда. Уверен, вы должны это увидеть.

Я открыл дверь и вошёл, Люциус — следом. И по-прежнему держался футах в шести позади.

Пора. Момент настал.

Словно по моей команде сзади раздалось лязганье металла и жуткий грохот. Ожидая, пока перестанет звенеть в ушах, я стоял с закрытыми глазами и медленно дышал.

Люциус застыл столбом, опираясь на свою трость. И взирал на меня серыми, вечно холодными и расчётливыми глазами, склонив голову немного набок.

— Кажется, я вас недооценил. А зря. — Он подошёл к решётке, которая нас разделяла. Железные прутья поделили комнату пополам. У меня за спиной дверь, за Люциусом — точно такая же. И уже запертая. Проходная комната, и это не последнее её преимущество.

— Я-то думал, в вашем лице магическая Британия приобретёт достойного министра, но когда прознал о заговоре… Что ни говори, вы — опасный человек. Неуправляемый и жестокий. Не могу вас отпустить — так или иначе вы добьётесь своего.

По-прежнему сверля меня взглядом, он безрезультатно подёргал ручку двери, а потом достал палочку.

— Всё кончено, Люциус — магия здесь не поможет, — сказал я с печалью в голосе. — Я собирался вверить вам волшебное сообщество, а вы попытались ему навредить, даже не вступив в должность. Похоже, мне придётся подзадержаться и навести порядок самому. Благо, люди не требуют моей отставки.

— Поттер всё равно труп. Мои люди справятся — не сейчас, так позже, — Малфой оставался Малфоем даже сейчас. Даже загнанный в клетку, он манерно растягивал слова и выглядел образцом высокомерия.

— Ваши люди уже на пути в Азкабан — утром их ждёт поцелуй дементора. Вас ожидает та же учесть. Это единственный способ вас нейтрализовать, иначе вы принесёте немало бед.

На его скулах заиграли желваки.

— Видит Мерлин, выбора у меня не осталось, — я развернулся и зашагал прочь.

— Фадж! Мы сможем договориться!

Я поклонился и вышел из комнаты.

— Фадж!

— Действуй, Барни, — скомандовал я, и аврор втолкнул в комнату дементора, которого привезли в специальном ящике.

Оставалось лишь одно — отправить детей в Хогвартс. Поднимаясь по ступеням, я услышал вопль Малфоя, который сменило жуткое хлюпанье, когда его душа рассталась с телом.

— Мистер Поттер, мисс Гринграсс, — улыбнулся я, входя в кабинет.

Явно недовольные дети обернулись.

Ну хоть живы. Живы, чёрт подери!

Говорят, жизнь состоит из чёрных и белых полос. Ты словно по «зебре» путешествуешь. За светлой полосой следует тёмная, и наоборот. И это закономерность, которую никак не прервать. А вот какой ширины очередная полоса — это уж как повезёт. Бывает, ты долго блаженствуешь и радуешься жизни, дела идут в гору и вообще всё замечательно, но случается и обратное. Вот из таких отрезков и состоит жизнь.

Могу лишь надеяться, что моя светлая полоса только началась и закончится весьма нескоро. А если подумать… Дамблдор запутывал своими непонятными играми, держа в неведении и смутной тревоге. А Волдеморт вообще как дамоклов меч, который регулярно щекотал шею холодной сталью. И вот теперь нет ни одного, ни другого. Насколько же легче дышится!

По сравнению с чудовищной угрозой, исходившей от двух могущественных волшебников, сейчас всё кажется таким блёклым! Мелочи жизни. Для кого-то и провал на экзамене — уже конец света, страшнее которого и представить сложно. А для меня — просто пшик. Всё познаётся в сравнении.

Иногда случается, что не можешь сдержаться, — никак не удаётся справиться с навалившимся возбуждением. Прыгать с идиотской улыбкой, дрыгать руками-ногами и смеяться без повода — с вами так бывает? Не думаю, что адекватным людям такое состояние знакомо. Значит, меня можно записать в сумасшедшие.

Планы на будущее засияли свежими красками, тучи рассеялись, и сейчас на горизонте тишь да гладь. Всё идёт своим чередом, всё по плану.

Понятное дело — как только после школы выйдем в большой мир и станем его частью, обязательно столкнёмся с трудностями. Без опеки преподавателей, без родственников…