Фандом: Люди Икс. В тот дождливый полдень в Уэстчестере Чарльз смотрел на смерть и, по большей части, оставался невозмутимым. Слишком много смерти в те дни окружало бесчисленное количество семей. По какой-то счастливой случайности, Эрик и его семья избегали ареста четыре дня. Но хуже всего было то, как смерть превращала любого человека в жалкую груду костей и грязи.
Добавить в моё избранное
31 мин, 54 сек 380
Он сжимал и встряхивал его, не в силах поверить, даже когда смерть смотрела на него в ответ. Но его кузен все еще был таким теплым, его карие глаза были открыты.
«Почему я бросил тебя? Я сначала должен был убедиться, что ты в безопасности».
— Ее носок! — Джоанна хныкала всего в нескольких шагах от Эрика. — Деда, ее носок теперь такой грязный! Почему он красный?
Клара же совсем не плакала, что заставило Эрика посмотреть в сторону родственников. Джоанна обеими руками держалась за ногу сестры. Кровь просачивалась сквозь носок, окрашивая ее маленькие бледные пальцы. Тем временем дед обернул свой плащ вокруг Клары, которая все еще не произнесла ни слова. Она жива, Эрик знал это, но, возможно, боль была такой сильной, что ее ум отказывался замечать ее.
Младшая из близняшек всегда была тихоней. До предыдущего года она вообще не говорила. А начала только после того, как дядя однажды отвел их на карнавал, где ее внимание привлекли мимы. Возможно, именно немота мимов спровоцировала в девочке рефлекс попытаться заговорить, когда все уже были уверены, что она не обладает этой способностью.
— Они такие же грустные, как и я, дядя Герми? — спросила она.
Эрик смотрел на девочку и задавался вопросом, была ли эта грусть той причиной, из-за которой она не говорила столько времени.
«Будет ли она когда-нибудь снова счастлива после всего этого?»
Он крепче прижал к себе Герхарда и заплакал.
Мать бросилась оттаскивать его от мертвого кузена, умоляя подняться на ноги. Но он оттолкнул ее, потому что не мог больше терпеть боль и хотел просто лежать рядом с Герхардом.
«Этого не должно было случиться, этого не происходит… мы выберемся все вместе. Таков план».
Только после того, как он услышал звук шагов и краем глаза заметил, как два вооруженных мужчины схватили его деда и оттащили от девочек, Эрик отпустил кузена.
Он не знал, откуда взялись силы, но в следующее мгновение он бросился на одного из солдат, царапая и кусая любую часть этого ублюдка, до которой мог дотянуться.
«Сильнее, — думал он. — Я должен быть сильнее, чем все остальные — не важно, насколько это больно — ради семьи».
— Стойте! Не трогайте мальчика! — его дед толкнул солдата, прежде чем тот смог бы достать пистолет и выстрелить в Эрика. Еще двое мужчин подошли и скрутили их, так что им не осталось ничего, кроме как сдаться. Первое, что сделал Эрик, это попытался взять Клару и Джоанну на руки, но они были слишком тяжелыми, а его руки слишком ослабли, особенно после того, как один из солдат почти сломал его левую.
Дед бросился вперед, чтобы взять их вместо него, а мать подошла и обняла его сзади.
— Не надо драться. Все кончено, Эрик, — прошептала она, и ее слезы намочили его макушку.
Пальцы матери скользнули по его груди, дрожа и хватаясь за рубашку, словно в этом действии она могла найти силу и утешение.
К ним подошел человек, чтобы осмотреть. Судя по форме и походке, он был командиром этой группы. В его глазах не было ничего, когда он приказал своим подчиненным:
— Отведите женщину и мальчика обратно в лагерь. Но этого старого еврея и… — его взгляд опустился вниз, на близняшек. Без предупреждения Джоанна ударила его по голени. Это заставило командира лишь слегка удивленно рассмеяться: — … и скулящих еврейских дворняжек отправьте в кучу к остальным.
«Кучу?» Глаза Эрика расширились от ужаса и страха, он взглянул на мать.
— Куда они забирают деда и девочек, мама?
Но вместо него мать обратилась к командиру. Эрик никогда не забудет тот момент, то, как не мог вынести затравленный взгляд наполненных слезами глаз матери, как надломился ее голос, когда она умоляла первого из множества монстров, которым им пришлось служить с того дня.
— Пожалуйста! — она протянула руку, хватая пальцами воздух. — Мой свекр все еще сильный. Он может работать как любой другой мужчина! И мои племянницы… — Эрик знал, что если бы она не держалась за него, то уже бы упала. — … пожалуйста, пожалуйста, что угодно, но только не это!
— Тебе и так повезло, — мужчина сложил руки за спиной. Формальность его позы контрастировала с той жестокостью, которая срывалась с его губ. — По крайней мере, у тебя остался твой сын. Так что держи его поближе, — его глаза при этом встретились с глазами Эрика, все это время он улыбался, — … потому что прощание может наступить быстрее, чем ты думаешь… — он отвернулся и жестом отдал приказ солдатам, которые потащили деда и девочек в сторону деревьев. — … особенно для грязных, грязных евреев, — добавил он, уже уходя.
После похорон не прошло и двух часов, как Шерон решила, что ей необходимо поехать в казино, и оставила двоих детей с горничными. Когда она делала что-то вроде этого, то никогда не прощалась с Чарльзом и просто оставляла инструкции прислуге на то время, пока ее не будет, Бог знает как долго на этот раз.
«Почему я бросил тебя? Я сначала должен был убедиться, что ты в безопасности».
— Ее носок! — Джоанна хныкала всего в нескольких шагах от Эрика. — Деда, ее носок теперь такой грязный! Почему он красный?
Клара же совсем не плакала, что заставило Эрика посмотреть в сторону родственников. Джоанна обеими руками держалась за ногу сестры. Кровь просачивалась сквозь носок, окрашивая ее маленькие бледные пальцы. Тем временем дед обернул свой плащ вокруг Клары, которая все еще не произнесла ни слова. Она жива, Эрик знал это, но, возможно, боль была такой сильной, что ее ум отказывался замечать ее.
Младшая из близняшек всегда была тихоней. До предыдущего года она вообще не говорила. А начала только после того, как дядя однажды отвел их на карнавал, где ее внимание привлекли мимы. Возможно, именно немота мимов спровоцировала в девочке рефлекс попытаться заговорить, когда все уже были уверены, что она не обладает этой способностью.
— Они такие же грустные, как и я, дядя Герми? — спросила она.
Эрик смотрел на девочку и задавался вопросом, была ли эта грусть той причиной, из-за которой она не говорила столько времени.
«Будет ли она когда-нибудь снова счастлива после всего этого?»
Он крепче прижал к себе Герхарда и заплакал.
Мать бросилась оттаскивать его от мертвого кузена, умоляя подняться на ноги. Но он оттолкнул ее, потому что не мог больше терпеть боль и хотел просто лежать рядом с Герхардом.
«Этого не должно было случиться, этого не происходит… мы выберемся все вместе. Таков план».
Только после того, как он услышал звук шагов и краем глаза заметил, как два вооруженных мужчины схватили его деда и оттащили от девочек, Эрик отпустил кузена.
Он не знал, откуда взялись силы, но в следующее мгновение он бросился на одного из солдат, царапая и кусая любую часть этого ублюдка, до которой мог дотянуться.
«Сильнее, — думал он. — Я должен быть сильнее, чем все остальные — не важно, насколько это больно — ради семьи».
— Стойте! Не трогайте мальчика! — его дед толкнул солдата, прежде чем тот смог бы достать пистолет и выстрелить в Эрика. Еще двое мужчин подошли и скрутили их, так что им не осталось ничего, кроме как сдаться. Первое, что сделал Эрик, это попытался взять Клару и Джоанну на руки, но они были слишком тяжелыми, а его руки слишком ослабли, особенно после того, как один из солдат почти сломал его левую.
Дед бросился вперед, чтобы взять их вместо него, а мать подошла и обняла его сзади.
— Не надо драться. Все кончено, Эрик, — прошептала она, и ее слезы намочили его макушку.
Пальцы матери скользнули по его груди, дрожа и хватаясь за рубашку, словно в этом действии она могла найти силу и утешение.
К ним подошел человек, чтобы осмотреть. Судя по форме и походке, он был командиром этой группы. В его глазах не было ничего, когда он приказал своим подчиненным:
— Отведите женщину и мальчика обратно в лагерь. Но этого старого еврея и… — его взгляд опустился вниз, на близняшек. Без предупреждения Джоанна ударила его по голени. Это заставило командира лишь слегка удивленно рассмеяться: — … и скулящих еврейских дворняжек отправьте в кучу к остальным.
«Кучу?» Глаза Эрика расширились от ужаса и страха, он взглянул на мать.
— Куда они забирают деда и девочек, мама?
Но вместо него мать обратилась к командиру. Эрик никогда не забудет тот момент, то, как не мог вынести затравленный взгляд наполненных слезами глаз матери, как надломился ее голос, когда она умоляла первого из множества монстров, которым им пришлось служить с того дня.
— Пожалуйста! — она протянула руку, хватая пальцами воздух. — Мой свекр все еще сильный. Он может работать как любой другой мужчина! И мои племянницы… — Эрик знал, что если бы она не держалась за него, то уже бы упала. — … пожалуйста, пожалуйста, что угодно, но только не это!
— Тебе и так повезло, — мужчина сложил руки за спиной. Формальность его позы контрастировала с той жестокостью, которая срывалась с его губ. — По крайней мере, у тебя остался твой сын. Так что держи его поближе, — его глаза при этом встретились с глазами Эрика, все это время он улыбался, — … потому что прощание может наступить быстрее, чем ты думаешь… — он отвернулся и жестом отдал приказ солдатам, которые потащили деда и девочек в сторону деревьев. — … особенно для грязных, грязных евреев, — добавил он, уже уходя.
После похорон не прошло и двух часов, как Шерон решила, что ей необходимо поехать в казино, и оставила двоих детей с горничными. Когда она делала что-то вроде этого, то никогда не прощалась с Чарльзом и просто оставляла инструкции прислуге на то время, пока ее не будет, Бог знает как долго на этот раз.
Страница 7 из 9
