У меня в распоряжении были глюченный комп, тазик оливье, детское шампанское, сетка мандаринов, четыре гирлянды, искусственная ёлка, десяток ёлочных игрушек, пачка бенгальских огней и шикарные планы на праздник. Но когда тебе с какой-то борозды прилетает тупым предметом по башке, а потом ты приходишь в себя в незнакомом доселе месте, приходится на ходу менять планы и пожелания.
Добавить в моё избранное
70 мин, 16 сек 5003
Да, господа, белые, и это не потому, что я — расистка, они реально были белые! Такое чувство, что эту хрупкую, не терпящую даже прикосновений, воду, каким-то Зелибобой попросту заморозили!
О, Боже мой… Офф, засранец, что ж ты творишь…
Я была заворожена пару секунд, рассматривая это великолепие. В какой-то момент и мои ноги реально начали сами раздвигаться — их пришлось держать. Но, как только моя рука потянулась к розе…
Так! Стоять! Куда!? Я одёрнула руку.
— Я думаю, ты способен на большее, — с некой долей разочарования, но, в то же время, дразня, произнесла я, отводя взгляд, чтобы не видеть, как этот изувер избавляется и от этой розы. — Мне нужна самая прекрасная роза, сам понимаешь… — я усмехнулась, продолжая свой путь по саду. Подумать только… чуть не взяла! Да где мой мозг вообще был?!
Мы продолжали идти по саду, и я вновь незаметно взглянула на часы — пять минут. Пять мину-ут, пять мину-ут! Это много или мало…
Для меня прошлые-то пять минут кажутся вечностью! Не могу представить, как я продержусь ещё столько же…
— Куда это ты смотришь? — заметив, что я куда-то повернулась, поинтересовался Оффендер. На мгновение меня охватила паника, даже руки похолодели.
— А? Да… я так… показалось, что увидела розу, достойную меня, — быстренько выкрутилась из ситуации я. Штирлец никогда не был так близок к провалу…
— Ну, а как тебе этот экземпляр, привереда? — Офф усмехнулся, доставая из другого кармана розу… слишком великолепную…
Она была кипельно-белая, с абсолютно чёрным, угольным стеблем, полностью матовая, вбирающая в себя весь свет до последней капли, и не отдающая ни единой частицы обратно, будто ей всегда его мало. Казалось, что на неё капнули отбеливателем. Но она была не полностью белоснежная — на самых кончиках лепестков она была зачернена. Такое ощущение, что кто-то на мгновение чиркнул зажигалкой рядом с ней, коснувшись пожирающим пламенем только концов лепестков, и, опалив их, сделал их закопчено-чёрными… И всю эту красоту завершали всё те же капли росы. Но… таких я не видела никогда и нигде — они были алые, кроваво-красные…
О, Боже… Эта роза слишком прекрасна. У меня такое ощущение, что уже Я её не достойна… Этот цветок напомнил мне кое-кого, и моя рука на автомате потянулась к нему. Я не достойна такой прелести… А мне её предлагают? Забрать с собой? Насовсем? В моих глазах застыло изумление.
А, если я не возьму розу, то он убьёт её, как и две предыдущие — брезгливо выкинет куда-то, и никогда больше о ней не вспомнит. А я буду хранить её…
Если я могу забрать её, всего лишь дав Оффу, то…
Вдруг, к реальности меня резко вернуло громкое тиканье часов. Я очнулась и увидела довольную харю Оффендера. И мою руку, которая застыла в сантиметрах от розы…
Всё с тем же детским изумлением я перевела взгляд с бутона на тикающий циферблат. Минута! Всего лишь одна минута! Что же я делаю?…
Я стояла какое-то время молча. Изумление в моих глазах сменилось обреченностью, когда я крикнула:
— Нет! — проорав это, я ринулась по саду, прочь от Оффа и этой треклятой розы. Твою мать! Что я творю!? Оффендер, кажись, понял, что его щас наеб… обманули, и кинулся за мной в погоню.
— Стой! Куда ты бежишь?! — орал мне вслед насильник, но я его не слышала.
Я верещала, как резаная порося, и бежала к выходу из этого ада. А маньяк бежал за мной. Я бежала, но споткнулась об горшок с цветком, и плашмя шлёпнулась на дорожку, больно ударившись коленкой и растянувшись на тропе, на радость подоспевшему извращенцу.
— Я БУДУ КУСАТЬСЯ! — истерически вопя, заявила я, отползая от ухмыляющегося Оффа.
— Не будешь, — хищно оскалился он, обнажая…
ряд острых зубов. Пока что, только их…
Прижав меня сразу четырьмя векторами к полу. Он склонился надо мной, одним вектором закрыв мне рот.
— Плохая девочка… ты уронила мой цветок и обманула меня… — Оффендер расстегнул первую пуговицу на своём плаще и улыбнулся во все клыки. — Сейчас я тебя накажу…
Хотелось орать: «Стой, сука! Тебя потом Слендер горшком отымеет! Да я сама тебя этим горшком отымею!», но рот был зажат, поэтому получилось: — Мкхк! Тб птмх Слхмг нгмх! Блмх!
Не знаю, как, но я дотянулась испуганным взглядом до руки, на которой красовались часы… Время истекло! Всё! Финита ля комедия, ублюдок! Я со всей дури укусила этого урода за вектор. Он не думал, что я и правда буду его грызть, да и был слишком занят развязыванием пояса. От изумления и боли Офф одёрнул тентаклю.
А я, воспользовавшись моментом, завопила во всё дурное горло:
— ДЖЕФФ! СЛЕНДЕР! СПАСИИИТЕ-Е-Е! — и игра стоила свеч — я услышала, как они бегут к двери.
— Пара-па-па-па-па! — победоносно заорал Джефф, вламываясь в помещение и чуть ли не вынося дверь. Господи, что за придурок…
— Оффендер! Так! Всё!
О, Боже мой… Офф, засранец, что ж ты творишь…
Я была заворожена пару секунд, рассматривая это великолепие. В какой-то момент и мои ноги реально начали сами раздвигаться — их пришлось держать. Но, как только моя рука потянулась к розе…
Так! Стоять! Куда!? Я одёрнула руку.
— Я думаю, ты способен на большее, — с некой долей разочарования, но, в то же время, дразня, произнесла я, отводя взгляд, чтобы не видеть, как этот изувер избавляется и от этой розы. — Мне нужна самая прекрасная роза, сам понимаешь… — я усмехнулась, продолжая свой путь по саду. Подумать только… чуть не взяла! Да где мой мозг вообще был?!
Мы продолжали идти по саду, и я вновь незаметно взглянула на часы — пять минут. Пять мину-ут, пять мину-ут! Это много или мало…
Для меня прошлые-то пять минут кажутся вечностью! Не могу представить, как я продержусь ещё столько же…
— Куда это ты смотришь? — заметив, что я куда-то повернулась, поинтересовался Оффендер. На мгновение меня охватила паника, даже руки похолодели.
— А? Да… я так… показалось, что увидела розу, достойную меня, — быстренько выкрутилась из ситуации я. Штирлец никогда не был так близок к провалу…
— Ну, а как тебе этот экземпляр, привереда? — Офф усмехнулся, доставая из другого кармана розу… слишком великолепную…
Она была кипельно-белая, с абсолютно чёрным, угольным стеблем, полностью матовая, вбирающая в себя весь свет до последней капли, и не отдающая ни единой частицы обратно, будто ей всегда его мало. Казалось, что на неё капнули отбеливателем. Но она была не полностью белоснежная — на самых кончиках лепестков она была зачернена. Такое ощущение, что кто-то на мгновение чиркнул зажигалкой рядом с ней, коснувшись пожирающим пламенем только концов лепестков, и, опалив их, сделал их закопчено-чёрными… И всю эту красоту завершали всё те же капли росы. Но… таких я не видела никогда и нигде — они были алые, кроваво-красные…
О, Боже… Эта роза слишком прекрасна. У меня такое ощущение, что уже Я её не достойна… Этот цветок напомнил мне кое-кого, и моя рука на автомате потянулась к нему. Я не достойна такой прелести… А мне её предлагают? Забрать с собой? Насовсем? В моих глазах застыло изумление.
А, если я не возьму розу, то он убьёт её, как и две предыдущие — брезгливо выкинет куда-то, и никогда больше о ней не вспомнит. А я буду хранить её…
Если я могу забрать её, всего лишь дав Оффу, то…
Вдруг, к реальности меня резко вернуло громкое тиканье часов. Я очнулась и увидела довольную харю Оффендера. И мою руку, которая застыла в сантиметрах от розы…
Всё с тем же детским изумлением я перевела взгляд с бутона на тикающий циферблат. Минута! Всего лишь одна минута! Что же я делаю?…
Я стояла какое-то время молча. Изумление в моих глазах сменилось обреченностью, когда я крикнула:
— Нет! — проорав это, я ринулась по саду, прочь от Оффа и этой треклятой розы. Твою мать! Что я творю!? Оффендер, кажись, понял, что его щас наеб… обманули, и кинулся за мной в погоню.
— Стой! Куда ты бежишь?! — орал мне вслед насильник, но я его не слышала.
Я верещала, как резаная порося, и бежала к выходу из этого ада. А маньяк бежал за мной. Я бежала, но споткнулась об горшок с цветком, и плашмя шлёпнулась на дорожку, больно ударившись коленкой и растянувшись на тропе, на радость подоспевшему извращенцу.
— Я БУДУ КУСАТЬСЯ! — истерически вопя, заявила я, отползая от ухмыляющегося Оффа.
— Не будешь, — хищно оскалился он, обнажая…
ряд острых зубов. Пока что, только их…
Прижав меня сразу четырьмя векторами к полу. Он склонился надо мной, одним вектором закрыв мне рот.
— Плохая девочка… ты уронила мой цветок и обманула меня… — Оффендер расстегнул первую пуговицу на своём плаще и улыбнулся во все клыки. — Сейчас я тебя накажу…
Хотелось орать: «Стой, сука! Тебя потом Слендер горшком отымеет! Да я сама тебя этим горшком отымею!», но рот был зажат, поэтому получилось: — Мкхк! Тб птмх Слхмг нгмх! Блмх!
Не знаю, как, но я дотянулась испуганным взглядом до руки, на которой красовались часы… Время истекло! Всё! Финита ля комедия, ублюдок! Я со всей дури укусила этого урода за вектор. Он не думал, что я и правда буду его грызть, да и был слишком занят развязыванием пояса. От изумления и боли Офф одёрнул тентаклю.
А я, воспользовавшись моментом, завопила во всё дурное горло:
— ДЖЕФФ! СЛЕНДЕР! СПАСИИИТЕ-Е-Е! — и игра стоила свеч — я услышала, как они бегут к двери.
— Пара-па-па-па-па! — победоносно заорал Джефф, вламываясь в помещение и чуть ли не вынося дверь. Господи, что за придурок…
— Оффендер! Так! Всё!
Страница 14 из 20
