Фандом: Гарри Поттер. Ты ноль. Ничтожество. Ты всем обязан всем на свете. Осознай и смирись. И думай, как дальше жить.
Добавить в моё избранное
10 мин, 27 сек 255
Грейнджер смотрела на Малфоя взглядом, полным ненависти, Уизли стискивал руки. Вскрикнула и зашлась истерическим плачем худенькая женщина — ее тотчас вывели из зала суда подоспевшие колдомедики. «Миссис Криви», — сказал кто-то.
— Поттеру не в аврорат, ему в Мунго надо! Он же спятил! — заорал высокий седой мужчина, и Малфой его узнал — мистер Браун. Отец этой бестолочи Лаванды.
Снова поднялся шум. Председатель даже не успокаивал публику. Обвинитель хмурилась. А Малфой ощущал себя так, как будто ему прилюдно надавали пощечин. Нет, раздели догола. Нет, хуже, в тысячу раз хуже…
Он не кричал — было бессмысленно. В бесновавшемся от злобы зале никто не услышал бы истеричного крика «Авада Кедавра» — да и это было бесполезно.
Поттер, Грейнджер, Уизли, Криви, Брауны — все пришли для того, чтобы лишний раз посмотреть на их позор. На казнь тех, кто всегда был для них эталоном, идеалом, недосягаемой вершиной власти и чистоты крови.
Только для этого — все было уже давно решено.
Со злыми слезами на глазах Малфой вспомнил, как шарахнулась от него в Косом переулке какая-то девка — она закончила Хогвартс несколько лет назад. Грязнокровка.
Скитер, явившись тогда к ним домой со своим Пером, пялилась, как на прокаженного. Хорошо, что он ей ничего не сказал.
Уизли, толстая дура, взяла только что положенные Малфоем обратно на полку патиссоны — с арестом счетов даже это стало недоступно — и тут же отшвырнула, увидев, кто трогал их до нее. Как будто он был заразен. Болен чумой.
За его спиной шептались. Его осуждали. Его ненавидели — как будто они имели на это какое-то право. И как же хотелось их всех убить! А потом вернуться в те времена, когда все было легко и просто. Когда урод Хагрид был свиньей, оборванцы Уизли стоили только того, чтобы плюнуть в их сторону, Поттер был кичливым заносчивым идиотом, МакГонагалл — вечно потакающей своим стервой, Крэбб и Гойл — смотрящими в рот безмозглыми кретинами, а тонкая шелковая мантия могла согреть даже лютой зимой, и несколько дорогих метел для команды служили поводом для восхищенных взглядов…
Притворно восхищенных.
А он, Драко Малфой, никогда не притворялся. Он искренне смотрел на всех свысока.
Он же всегда имел на это право.
— … Профессора Дамблдора, — донесся издалека голос обвинителя. — Я имею честь зачитать суду показания находящейся ныне в предварительном заключении в Азкабане Пожирательницы Смерти Алекто Кэрроу, содержание которых сводится к тому, что подсудимый Драко Малфой не окончил преступление по следующим причинам: «Я закричала ему — давай же, мелкий засранец, или, если ты ссышь, дай нам самим с ним покончить…»
Малфою показалось, что он услышал смех множества людей перед тем, как потерять, наконец, сознание.
«Ежедневный пророк», 26 октября 1998 года
Магический мир взорвался, шокированный наказанием, назначенным Визенгамотом Люциусу и Драко Малфоям. Каков же был приговор, спросят наши читатели, и можно ли считать наказанием денежный штраф в размере состояния этой семьи, озвучить которое у «Пророка» не поднимается рука? Можно ли считать достойной карой выселение Малфоев из особняка в Уилтшире? Можно ли считать, что Малфои снова откупились от правосудия?
Можно, говорит вся общественность, говорят все, опрошенные «Пророком» в зале суда.
Разумеется, нет, уверен Мальчик, Который Победил Темного Лорда, Но Не Победил Собственное Чувство Извращенного Милосердия. Гарри Поттер, в настоящее время обучающийся на курсах авроров, считает, что Драко и Люциус Малфои рассчитались за все зло, которое причинили магическому сообществу.
«Мистер Поттер, — спросил наш корреспондент, — вы знаете, что одним из обвинений Люциуса Малфоя было умышленное причинение вреда здоровью вашей невесте, мисс Джиневре Уизли? Вы знаете, что мисс Уизли, будучи тогда малолетней, подверглась опасному для ее жизни и здоровью влиянию хоркрукса Темного Лорда, при том, что это влияние причинило вред еще нескольким несовершеннолетним волшебникам и могло окончиться их смертью? (» Пророк«напоминает, что, по показаниям нынешнего директора Школы Чародейства и волшебства проф. М. МакГонагалл и специалиста колдомедицины П. Помфри, смертельных случаев удалось избежать по чистой случайности.) Вы знаете, что Драко Малфой обвинялся в неоднократном покушении на жизнь Альбуса Дамблдора, и следствием установлено, что все покушения не были доведены до конца опять же только стечением обстоятельств, при этом пострадали невинные школьники и некая мадам Розмерта N? Каково ваше личное отношение, мистер Поттер, к фактическому оправданию Люциуса и Драко Малфоев?»
Что, вы думаете, ответил «Пророку» Герой Магического Мира?
Ничего, дорогие читатели. Как и все члены Визенгамота. Министр магии Кингсли Шеклболт отказался от комментариев, заявив, что у него нет оснований вмешиваться в деятельность суда.
— Поттеру не в аврорат, ему в Мунго надо! Он же спятил! — заорал высокий седой мужчина, и Малфой его узнал — мистер Браун. Отец этой бестолочи Лаванды.
Снова поднялся шум. Председатель даже не успокаивал публику. Обвинитель хмурилась. А Малфой ощущал себя так, как будто ему прилюдно надавали пощечин. Нет, раздели догола. Нет, хуже, в тысячу раз хуже…
Он не кричал — было бессмысленно. В бесновавшемся от злобы зале никто не услышал бы истеричного крика «Авада Кедавра» — да и это было бесполезно.
Поттер, Грейнджер, Уизли, Криви, Брауны — все пришли для того, чтобы лишний раз посмотреть на их позор. На казнь тех, кто всегда был для них эталоном, идеалом, недосягаемой вершиной власти и чистоты крови.
Только для этого — все было уже давно решено.
Со злыми слезами на глазах Малфой вспомнил, как шарахнулась от него в Косом переулке какая-то девка — она закончила Хогвартс несколько лет назад. Грязнокровка.
Скитер, явившись тогда к ним домой со своим Пером, пялилась, как на прокаженного. Хорошо, что он ей ничего не сказал.
Уизли, толстая дура, взяла только что положенные Малфоем обратно на полку патиссоны — с арестом счетов даже это стало недоступно — и тут же отшвырнула, увидев, кто трогал их до нее. Как будто он был заразен. Болен чумой.
За его спиной шептались. Его осуждали. Его ненавидели — как будто они имели на это какое-то право. И как же хотелось их всех убить! А потом вернуться в те времена, когда все было легко и просто. Когда урод Хагрид был свиньей, оборванцы Уизли стоили только того, чтобы плюнуть в их сторону, Поттер был кичливым заносчивым идиотом, МакГонагалл — вечно потакающей своим стервой, Крэбб и Гойл — смотрящими в рот безмозглыми кретинами, а тонкая шелковая мантия могла согреть даже лютой зимой, и несколько дорогих метел для команды служили поводом для восхищенных взглядов…
Притворно восхищенных.
А он, Драко Малфой, никогда не притворялся. Он искренне смотрел на всех свысока.
Он же всегда имел на это право.
— … Профессора Дамблдора, — донесся издалека голос обвинителя. — Я имею честь зачитать суду показания находящейся ныне в предварительном заключении в Азкабане Пожирательницы Смерти Алекто Кэрроу, содержание которых сводится к тому, что подсудимый Драко Малфой не окончил преступление по следующим причинам: «Я закричала ему — давай же, мелкий засранец, или, если ты ссышь, дай нам самим с ним покончить…»
Малфою показалось, что он услышал смех множества людей перед тем, как потерять, наконец, сознание.
«Ежедневный пророк», 26 октября 1998 года
Магический мир взорвался, шокированный наказанием, назначенным Визенгамотом Люциусу и Драко Малфоям. Каков же был приговор, спросят наши читатели, и можно ли считать наказанием денежный штраф в размере состояния этой семьи, озвучить которое у «Пророка» не поднимается рука? Можно ли считать достойной карой выселение Малфоев из особняка в Уилтшире? Можно ли считать, что Малфои снова откупились от правосудия?
Можно, говорит вся общественность, говорят все, опрошенные «Пророком» в зале суда.
Разумеется, нет, уверен Мальчик, Который Победил Темного Лорда, Но Не Победил Собственное Чувство Извращенного Милосердия. Гарри Поттер, в настоящее время обучающийся на курсах авроров, считает, что Драко и Люциус Малфои рассчитались за все зло, которое причинили магическому сообществу.
«Мистер Поттер, — спросил наш корреспондент, — вы знаете, что одним из обвинений Люциуса Малфоя было умышленное причинение вреда здоровью вашей невесте, мисс Джиневре Уизли? Вы знаете, что мисс Уизли, будучи тогда малолетней, подверглась опасному для ее жизни и здоровью влиянию хоркрукса Темного Лорда, при том, что это влияние причинило вред еще нескольким несовершеннолетним волшебникам и могло окончиться их смертью? (» Пророк«напоминает, что, по показаниям нынешнего директора Школы Чародейства и волшебства проф. М. МакГонагалл и специалиста колдомедицины П. Помфри, смертельных случаев удалось избежать по чистой случайности.) Вы знаете, что Драко Малфой обвинялся в неоднократном покушении на жизнь Альбуса Дамблдора, и следствием установлено, что все покушения не были доведены до конца опять же только стечением обстоятельств, при этом пострадали невинные школьники и некая мадам Розмерта N? Каково ваше личное отношение, мистер Поттер, к фактическому оправданию Люциуса и Драко Малфоев?»
Что, вы думаете, ответил «Пророку» Герой Магического Мира?
Ничего, дорогие читатели. Как и все члены Визенгамота. Министр магии Кингсли Шеклболт отказался от комментариев, заявив, что у него нет оснований вмешиваться в деятельность суда.
Страница 3 из 4
