Фандом: Гарри Поттер. Ты ноль. Ничтожество. Ты всем обязан всем на свете. Осознай и смирись. И думай, как дальше жить.
Добавить в моё избранное
10 мин, 27 сек 252
Ловить восторженные взгляды тех, кто теперь может не платить нам долги, тех, кто всегда называл отца и тебя трусами и дураками, и даже тех, кто поддерживал Темного Лорда и теперь презирает вас обоих за то, что вы провалили все, что он вам поручал? Я рада, пожалуй, лишь тому, что Темный Лорд не оставил меня вдовой и не лишил меня сына. Удивительно, как он оказался добр к нашей семье.
— Сегодня мужа и сына тебя лишит Визенгамот, — брезгливо сказал отец.
— Какое лицо, Люциус, — мать скривила губы. — Просто кучка грязнокровок прошла и запачкала твою шелковую мантию. Для всего прочего без твоей мошны выглядит неубедительно.
Она вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.
— Они будут нас судить. — Мысль о том, что судить его, Драко Малфоя, будут какие-то равнодушные, или, что гораздо хуже, ненавидящие их люди, вонзилась в воспаленный мозг острием ножа.
Их будут судить за ту ненависть, которую они, отец и сын Малфои, облекали в слова и действия. Они будут не судить — отыгрываться. Мстить. Задавать вопросы, призванные унизить. Сдергивать прилюдно мантии и копаться в белье. Дорвавшееся до власти… быдло, как правильно сказала мать — все эти Уизли, Поттеры, Грейнджеры, Лавгуды, все, от одного присутствия которых Малфой задыхался с того дня, когда впервые пересек порог Хогвартса.
«Мать — подстилка Поттера, — подумал он. — Дешевка. Вот кто виноват во всем. Прогнулась под этим ублюдком, соврав Темному Лорду. Прикуси она свой поганый язык, все бы было иначе».
Ненависть бурлила внутри, толкая и обжигая горло. Бессильная, яростная, тупая, она могла только мучить его самого, не причиняя вреда никому больше. А мимо, только ухмыляясь, ходили сотрудники министерства, пристально высматривая очередное доказательство вины.
«Ежедневный пророк», 12 августа 1998 года
Продолжается доследование по делу Люциуса и Драко Малфоев. «Пророк» с удовлетворением сообщает читателям, что оба подсудимых по-прежнему изолированы от магического сообщества в печально известной тюрьме Азкабан.«Несправедливо, — заметила» Пророку«одна из ключевых свидетельниц по делу, мадам Розмерта N, — что для настоящих преступников нынешнее правительство создало почти что королевские условия заключения». «Пророк» солидарен с мадам N и напоминает читателям, что Сириус Блэк, отправленный в Азкабан согласно полномочиям, полученным в свое время мистером Краучем для аврората, провел в заключении двенадцать лет, не будучи даже ни разу допрошенным. Такая же судьба постигла и Стэна Шэнпайка уже в более поздние времена. Сколько таких заключенных без следствия и суда не пережило соседство с дементорами — «Пророк» не знает. Знает ли это Министерство магии? Готово ли оно озвучить эти цифры жаждущей правды общественности?
«Пророк» спрашивает читателей — нравится ли вам, что те, кто пытал и насиловал ваших родных и близких, блаженствует на ветрах Северного моря? Верите ли вы в объективность Визенгамота? Помните ли вы, читатели, сколько тысяч галлеонов стоил Орден Мерлина первой степени в не такие уж и далекие времена?
Магический мир замер в ожидании демонстрации справедливости.
Рита Скитер, специальный корреспондент
Малфой смотрел на муху, бившуюся о стекло.
Даже она была здесь пленницей.
Отец никогда не рассказывал об Азкабане, но Малфой знал — никаких стекол, только какая-то мутная пленка, дементоры, и охрана «с острова», раз в два дня заглядывавшая пересчитать количество выживших узников, разместить новых да привезти еду. Теперь дементоров не было, окна застеклили, на кровати положили нечто, похожее на белье, и еду приносили подогретой.
«Десять? Пятнадцать? Сколько лет мне еще предстоит здесь провести?»
Визенгамот не пришел к решению тогда, что казалось странным. Дело было возвращено на доследование. Необычно, непривычно — сейчас газеты в Азкабане стали обычным делом. Пророк«изгалялся как мог, Скитер изо всех сил копировала в свои статейки маггловские словечки.»
— Я считаю, что суд должен учесть — Люциус и Драко Малфои добровольно покинули ряды Пожирателей Смерти.
Только потому, что зал суда взорвался криками после секундной паузы, никто не услышал вопля самого Малфоя.
— Гарри! — Грейнджер.
— Повторите, мистер Поттер! — Скитер.
— Тишина в зале суда! — председательствующий.
— Прошу пояснить, — попросила хмурая ведьма в синей мантии, представлявшая сторону обвинения.
— Люциус и Драко Малфои прекратили участие в сражении на стороне Пожирателей Смерти, — отчетливо повторил Поттер. — Я считаю, что таким образом они добровольно отказались от участия в преступлении.
— Вы полагаете? — обвинитель саркастически усмехнулась. — Мистер Поттер, смею заметить, что перечень предъявленных обвинений не исчерпывается участием подсудимых в Битве за Хогвартс на стороне Пожирателей Смерти.
Поттер растерянно оглянулся.
— Сегодня мужа и сына тебя лишит Визенгамот, — брезгливо сказал отец.
— Какое лицо, Люциус, — мать скривила губы. — Просто кучка грязнокровок прошла и запачкала твою шелковую мантию. Для всего прочего без твоей мошны выглядит неубедительно.
Она вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.
— Они будут нас судить. — Мысль о том, что судить его, Драко Малфоя, будут какие-то равнодушные, или, что гораздо хуже, ненавидящие их люди, вонзилась в воспаленный мозг острием ножа.
Их будут судить за ту ненависть, которую они, отец и сын Малфои, облекали в слова и действия. Они будут не судить — отыгрываться. Мстить. Задавать вопросы, призванные унизить. Сдергивать прилюдно мантии и копаться в белье. Дорвавшееся до власти… быдло, как правильно сказала мать — все эти Уизли, Поттеры, Грейнджеры, Лавгуды, все, от одного присутствия которых Малфой задыхался с того дня, когда впервые пересек порог Хогвартса.
«Мать — подстилка Поттера, — подумал он. — Дешевка. Вот кто виноват во всем. Прогнулась под этим ублюдком, соврав Темному Лорду. Прикуси она свой поганый язык, все бы было иначе».
Ненависть бурлила внутри, толкая и обжигая горло. Бессильная, яростная, тупая, она могла только мучить его самого, не причиняя вреда никому больше. А мимо, только ухмыляясь, ходили сотрудники министерства, пристально высматривая очередное доказательство вины.
«Ежедневный пророк», 12 августа 1998 года
Продолжается доследование по делу Люциуса и Драко Малфоев. «Пророк» с удовлетворением сообщает читателям, что оба подсудимых по-прежнему изолированы от магического сообщества в печально известной тюрьме Азкабан.«Несправедливо, — заметила» Пророку«одна из ключевых свидетельниц по делу, мадам Розмерта N, — что для настоящих преступников нынешнее правительство создало почти что королевские условия заключения». «Пророк» солидарен с мадам N и напоминает читателям, что Сириус Блэк, отправленный в Азкабан согласно полномочиям, полученным в свое время мистером Краучем для аврората, провел в заключении двенадцать лет, не будучи даже ни разу допрошенным. Такая же судьба постигла и Стэна Шэнпайка уже в более поздние времена. Сколько таких заключенных без следствия и суда не пережило соседство с дементорами — «Пророк» не знает. Знает ли это Министерство магии? Готово ли оно озвучить эти цифры жаждущей правды общественности?
«Пророк» спрашивает читателей — нравится ли вам, что те, кто пытал и насиловал ваших родных и близких, блаженствует на ветрах Северного моря? Верите ли вы в объективность Визенгамота? Помните ли вы, читатели, сколько тысяч галлеонов стоил Орден Мерлина первой степени в не такие уж и далекие времена?
Магический мир замер в ожидании демонстрации справедливости.
Рита Скитер, специальный корреспондент
Малфой смотрел на муху, бившуюся о стекло.
Даже она была здесь пленницей.
Отец никогда не рассказывал об Азкабане, но Малфой знал — никаких стекол, только какая-то мутная пленка, дементоры, и охрана «с острова», раз в два дня заглядывавшая пересчитать количество выживших узников, разместить новых да привезти еду. Теперь дементоров не было, окна застеклили, на кровати положили нечто, похожее на белье, и еду приносили подогретой.
«Десять? Пятнадцать? Сколько лет мне еще предстоит здесь провести?»
Визенгамот не пришел к решению тогда, что казалось странным. Дело было возвращено на доследование. Необычно, непривычно — сейчас газеты в Азкабане стали обычным делом. Пророк«изгалялся как мог, Скитер изо всех сил копировала в свои статейки маггловские словечки.»
— Я считаю, что суд должен учесть — Люциус и Драко Малфои добровольно покинули ряды Пожирателей Смерти.
Только потому, что зал суда взорвался криками после секундной паузы, никто не услышал вопля самого Малфоя.
— Гарри! — Грейнджер.
— Повторите, мистер Поттер! — Скитер.
— Тишина в зале суда! — председательствующий.
— Прошу пояснить, — попросила хмурая ведьма в синей мантии, представлявшая сторону обвинения.
— Люциус и Драко Малфои прекратили участие в сражении на стороне Пожирателей Смерти, — отчетливо повторил Поттер. — Я считаю, что таким образом они добровольно отказались от участия в преступлении.
— Вы полагаете? — обвинитель саркастически усмехнулась. — Мистер Поттер, смею заметить, что перечень предъявленных обвинений не исчерпывается участием подсудимых в Битве за Хогвартс на стороне Пожирателей Смерти.
Поттер растерянно оглянулся.
Страница 2 из 4
