Мыслит, значит существует

Ты ведь знаешь, что всё так и есть, и я действительно рад, что вам удалось преодолеть эту детскую вражду.

— Я постараюсь, — вновь вздохнула хаффлпаффка.

— Спасибо, Сюзан.

— Говорят, должность профессора Защиты от тёмных искусств по-прежнему проклята…

Люпин вздрогнул от неожиданности и повернулся к двери.

— А, Гарри, заходите. Я не расслышал, как вы вошли.

— Вы нас покидаете?

— К сожалению, да, — вздохнул профессор.

— А ещё говорят, что оборотень всё равно не смог бы продержаться дольше на этой работе… Почему вы увольняетесь?

— Не уверен, что смогу нормально сосуществовать в этом замке вместе с остальными преподавателями и учениками.

— Вообще-то это я болен мизантропией, а вы — ликантропией. Что произошло?

— У вас есть друзья.

Поттер поднял к небу глаза и покачал головой.

— Вы знаете, что я хотел сказать.

— А вы знаете, что я хотел ответить.

— Туше.

На несколько секунд в кабинете установилась тишина.

— Значит, вы уходите. На вас слишком сильно давят.

— Волчьелычное зелье помогло мне продержаться целый год, но оказалось, что преподавать в Хогвартсе и пытаться сохранить свой секрет — вещи просто несовместимые. Вы догадались обо всём ещё на самом первом уроке, так что не вижу необходимости ждать, пока правду узнает кто-нибудь ещё.

— Жаль, из вас вышел хороший учитель.

— Спасибо, Гарри.

Гарри стоял перед мрачным зданием, которое теперь стало его домом. Поместье Блэков действительно было очень зловещим местом — заброшенным и пришедшим в упадок. Но, по крайней мере, оно приютило дорогого ему человека, который относился к нему очень искренне.

Именно поэтому, толкнув вперёд створки двери, в первый раз за всю свою жизнь Поттер почувствовал себя дома.

— Добро пожаловать домой, Гарри.

— Ну, если тут кое-что перекрасить…

— Знаю-знаю, Гарри… Если хочешь, я куплю тебе всё необходимое…

— Не то, чтобы я хотел, просто должен…

Сириус весело разглядывал крестника.

— У тебя есть ещё какие-нибудь идеи, как сделать этот дом более пригодным для жизни?

Гарри со всей дури бросил на пол чемоданы, и в ту же секунду завопил разбуженный портрет матери Сириуса.

— Избавиться от портрета твоей матери?

— Я тебе уже говорил, что это невозможно…

— А ты не пробовал убрать её вместе со стеной?

— Нет, никогда об этом не думал …

— Если это не приходило в голову тебе, значит, и ей тоже…

— Я на секунду.

Парень посмотрел вслед вылетающему из комнаты крёстному. Спустя несколько мгновений раздались несколько взрывов, а следом за ними — страшные крики дьявольского портрета. И всё — тишина. Сириус вернулся с головы до ног покрытый пылью и грязью, но с широкой улыбкой на лице.

— Выпроводил незваных гостей.

— И часто ты так с ними поступаешь?

— Время от времени… Ох, я совсем забыл о манерах. Идём, покажу тебе твою комнату…

Гарри поднял с пола чемоданы и последовал за крёстным. Не было никаких сомнений — они отлично поладят.

Глава 23. Common sense is an oxymoron

… прим: Common sense is an oxymoron — Здравый смысл это уже оксюморон

Жизнь с Сириусом оказалась для Гарри ещё одним увлекательным экспериментом. Уже в первую неделю он открыл в крёстном две противоположные тенденции.

Время от времени тот принимал анимагическую форму — превращался в огромного чёрного пса — и надолго запирался в комнате, спускаясь на кухню только тогда, когда давал о себе знать голод. А учитывая, что Блэк ещё не до конца привык к своему новому положению, а также то, что теперь он мог есть в любое время, такие периоды депрессии обычно затягивались. Сириуса угнела мысль о тех потерянных годах, которые он провел в тюрьме. Вероятно, таким способом он пытался сбежать от непривычной реальности.

А когда дело доходило до проявления каких бы то ни было эмоций, крёстный становился очень несдержанным и буйным человеком. Чем бы он ни занимался в поместье, всегда делал это с размахом и безудержным весельем, не ограничивая себя ни в чём. А уж о его идиотских шуточках над Гарри, Кричером или Люпином, когда тот захаживал в гости, и говорить нечего. Ещё одним любимым времяпрепровождением Блэка был забег по всем столичным забегаловкам и пабам. Естественно, вместе с Гарри. Сириус был свято убеждён, что его крестник непременно оценит прелесть искусства приставания к женщинам, поэтому и таскал его частенько в «Три метлы» к мадам Розмерте. Сам же Гарри восхищался поистине нескончаемым терпением этой женщины. Будь он на её месте, давно бы уже задушил Сириуса…

В своём крестнике Блэка больше всего восхищала его анимагическая форма. Не то, чтобы она предназначалась для повседневного использования, но, тем не менее, внушала некое почтение.