Фандом: Шерлок BBC. Пока Шерлок «мертв», он пишет Джону письма. И Джон читает их. Вторая часть серии «Письма»
Добавить в моё избранное
23 мин, 7 сек 479
На голосовой почте было сообщение от миссис Хадсон. Он знал это, потому что видел ее имя в списке пропущенных звонков.
Джон Уотсон сидел в кафе, окруженный рождественским настроением людей, глотал так необходимый ему напиток, насыщенный кофеином, и самозабвенно ругался сквозь зубы. Его мобильный по большей части постоянно находился в кармане, и он игнорировал его с момента выхода из клиники. Он игнорировал его настолько, что отказался идти домой, потому что тогда у него пропал бы повод не слушать сообщение, поэтому вместо стен квартиры его окружало слишком большое количество охрененно счастливых людей с их проклятым громким смехом. Какого черта? Он выбрал именно этот день из всех в невыносимой плеяде рождественских праздников, когда покупатели заняты праздничной суетой и не ссорятся друг с другом, игнорируя хамство.
Джон глубоко вздохнул и выудил мобильный, уставившись на индикатор сообщений. Он посмотрел на него, посверлил взглядом. Затаил дыхание. Глотнул кофе (какая-то бурда, смешанная с перечной мятой — идиотизм праздничного сезона). Погонял мобильный по столу. Потом пробормотал себе под нос: «Джон Уотсон, прослушай это сообщение», взял телефон и молниеносно быстро набрал номер своей голосовой почты, прежде чем смог бы передумать.
Он боялся, что сообщение всколыхнет в нем чувство вины. Джон не приходил в 221-Б после переезда, а прошло уже четыре месяца. Сейчас Рождество, и, конечно, миссис Хадсон будет особо чувствительной из-за этого праздника. Рождество было самым одиноким временем в году. А в прошлом году Рождество было…
Джон не мог найти удобный предлог для того, чтобы не посещать 221-Б, тем более, что сейчас Рождество.
Сообщение, однако, удивило его. В нем присутствовали положенные «как дела, давно не виделись» и«надеюсь, ты в порядке», звучащие в качестве преамбулы, но смысл сообщения был: «Тебе пришло письмо. Довольно пухлый конверт».
Джон задумался. Ему давненько уже не приносили по ошибке письма, адресованные в квартиру 221-Б. Тем более, «довольно пухлый конверт». Не счета и, видимо, не макулатура. Что это может быть?
Любопытство смешалось с чувством вины, и вот он уже стоит у дверей 221-Б на Бейкер-стрит, пытаясь погасить внезапный приступ паники. Он зажмурился, приказав себе не думать. Не думать о Шерлоке, стоящем рядом с ним около этой двери тогда, в первый раз. Не думать, как выходил с ним из нее, раздраженный, радостный, возбужденный, смеющийся, разозленный… Не думать совсем о тех временах. Так было лучше. Действительно лучше. Он уже стал понемногу чувствовать себя так, словно был способен прожить остаток жизни, не ощущая ежесекундно ее невыносимость. И теперь он вернулся на Бейкер-стрит 221, и это было невыносимо.
Миссис Хадсон открыла дверь и радостно сказала: «Джон!», а потом потянулась к нему, чтобы поцеловать в щеку, и Джон задавил в себе паническую атаку, проговорив:
— Как поживаете, миссис Хадсон?
Миссис Хадсон бросила на него тот внимательный, оценивающий взгляд, которым обычно смотрят на смертельно больных людей. На него многие так смотрели с недавних пор. Он знал, что у всех были добрые намерения, но хотел, чтобы они перестали воспринимать его как «бедняжку доктора Уотсона».
— Вы сказали, что мне пришло письмо? — намекнул Джон, прервав вежливую светскую болтовню, потому что не в силах был вынести ее. Он правда не знал, способен ли выдавить еще хоть одно вежливое слово.
— Ох, — сказала миссис Хадсон, понимая намек и быстро направляясь в квартиру 221-А. Затем вернулась с конвертом, который был достаточно большим и плотным, как она и описывала ему в сообщении.
— Супер, — сказал Джон автоматически, принимая конверт из рук бывшей хозяйки. Он посмотрел на обратный адрес, но тот отсутствовал, что вовсе не приблизило его к разгадке личности отправителя. Джон хотел перевернуть его, когда случайно бросил взгляд вниз на свое имя и адрес на лицевой стороне конверта. «Доктору Джону Х. Уотсону, Бейкер-стрит, 221-Б». Руки Джона невольно дрогнули, слегка скомкав конверт.
Он знал этот почерк.
Миссис Хадсон что-то говорила ему, но Джон не слышал ни слова из ее речи. Он вообще ничего не слышал, глядя на самобытный почерк на конверте — странно старомодный, изобилующий «завитушками» тип письма, присущий манере Шерлока. Джон смотрел на буквы и задавался вопросом, уж не галлюцинирует ли он, или, может, сходит с ума? Это и правда конверт от Шерлока? Шерлока, который был мертв уже пять месяцев и двадцать семь дней.
Все, что Джон мог понять: ему нужно вернуться в свою новую квартиру, где он сможет в одиночестве распечатать конверт, потому что если тот не от Шерлока, разочарование убьет его, а если от него, то тем более он должен прочесть содержимое без посторонних глаз, с любопытством глядящих на него.
Он едва не свалился с крыльца, стремясь быстрее убраться подальше, и услышал, как миссис Хадсон с беспокойством окликнула его:
— Джон?
Джон Уотсон сидел в кафе, окруженный рождественским настроением людей, глотал так необходимый ему напиток, насыщенный кофеином, и самозабвенно ругался сквозь зубы. Его мобильный по большей части постоянно находился в кармане, и он игнорировал его с момента выхода из клиники. Он игнорировал его настолько, что отказался идти домой, потому что тогда у него пропал бы повод не слушать сообщение, поэтому вместо стен квартиры его окружало слишком большое количество охрененно счастливых людей с их проклятым громким смехом. Какого черта? Он выбрал именно этот день из всех в невыносимой плеяде рождественских праздников, когда покупатели заняты праздничной суетой и не ссорятся друг с другом, игнорируя хамство.
Джон глубоко вздохнул и выудил мобильный, уставившись на индикатор сообщений. Он посмотрел на него, посверлил взглядом. Затаил дыхание. Глотнул кофе (какая-то бурда, смешанная с перечной мятой — идиотизм праздничного сезона). Погонял мобильный по столу. Потом пробормотал себе под нос: «Джон Уотсон, прослушай это сообщение», взял телефон и молниеносно быстро набрал номер своей голосовой почты, прежде чем смог бы передумать.
Он боялся, что сообщение всколыхнет в нем чувство вины. Джон не приходил в 221-Б после переезда, а прошло уже четыре месяца. Сейчас Рождество, и, конечно, миссис Хадсон будет особо чувствительной из-за этого праздника. Рождество было самым одиноким временем в году. А в прошлом году Рождество было…
Джон не мог найти удобный предлог для того, чтобы не посещать 221-Б, тем более, что сейчас Рождество.
Сообщение, однако, удивило его. В нем присутствовали положенные «как дела, давно не виделись» и«надеюсь, ты в порядке», звучащие в качестве преамбулы, но смысл сообщения был: «Тебе пришло письмо. Довольно пухлый конверт».
Джон задумался. Ему давненько уже не приносили по ошибке письма, адресованные в квартиру 221-Б. Тем более, «довольно пухлый конверт». Не счета и, видимо, не макулатура. Что это может быть?
Любопытство смешалось с чувством вины, и вот он уже стоит у дверей 221-Б на Бейкер-стрит, пытаясь погасить внезапный приступ паники. Он зажмурился, приказав себе не думать. Не думать о Шерлоке, стоящем рядом с ним около этой двери тогда, в первый раз. Не думать, как выходил с ним из нее, раздраженный, радостный, возбужденный, смеющийся, разозленный… Не думать совсем о тех временах. Так было лучше. Действительно лучше. Он уже стал понемногу чувствовать себя так, словно был способен прожить остаток жизни, не ощущая ежесекундно ее невыносимость. И теперь он вернулся на Бейкер-стрит 221, и это было невыносимо.
Миссис Хадсон открыла дверь и радостно сказала: «Джон!», а потом потянулась к нему, чтобы поцеловать в щеку, и Джон задавил в себе паническую атаку, проговорив:
— Как поживаете, миссис Хадсон?
Миссис Хадсон бросила на него тот внимательный, оценивающий взгляд, которым обычно смотрят на смертельно больных людей. На него многие так смотрели с недавних пор. Он знал, что у всех были добрые намерения, но хотел, чтобы они перестали воспринимать его как «бедняжку доктора Уотсона».
— Вы сказали, что мне пришло письмо? — намекнул Джон, прервав вежливую светскую болтовню, потому что не в силах был вынести ее. Он правда не знал, способен ли выдавить еще хоть одно вежливое слово.
— Ох, — сказала миссис Хадсон, понимая намек и быстро направляясь в квартиру 221-А. Затем вернулась с конвертом, который был достаточно большим и плотным, как она и описывала ему в сообщении.
— Супер, — сказал Джон автоматически, принимая конверт из рук бывшей хозяйки. Он посмотрел на обратный адрес, но тот отсутствовал, что вовсе не приблизило его к разгадке личности отправителя. Джон хотел перевернуть его, когда случайно бросил взгляд вниз на свое имя и адрес на лицевой стороне конверта. «Доктору Джону Х. Уотсону, Бейкер-стрит, 221-Б». Руки Джона невольно дрогнули, слегка скомкав конверт.
Он знал этот почерк.
Миссис Хадсон что-то говорила ему, но Джон не слышал ни слова из ее речи. Он вообще ничего не слышал, глядя на самобытный почерк на конверте — странно старомодный, изобилующий «завитушками» тип письма, присущий манере Шерлока. Джон смотрел на буквы и задавался вопросом, уж не галлюцинирует ли он, или, может, сходит с ума? Это и правда конверт от Шерлока? Шерлока, который был мертв уже пять месяцев и двадцать семь дней.
Все, что Джон мог понять: ему нужно вернуться в свою новую квартиру, где он сможет в одиночестве распечатать конверт, потому что если тот не от Шерлока, разочарование убьет его, а если от него, то тем более он должен прочесть содержимое без посторонних глаз, с любопытством глядящих на него.
Он едва не свалился с крыльца, стремясь быстрее убраться подальше, и услышал, как миссис Хадсон с беспокойством окликнула его:
— Джон?
Страница 1 из 7
